Романтика, простая, человеческая… А не 3D-телевизор…

А потом он запнулся на секунду, отвернулся и вздохнул, показалось, тяжело, будто снова навалилось то самое, от чего он был так часто задумчив.

Я от досады поморщила носом.

– Было и ещё одно, вот тогда даже родители сказали, что я сошёл с ума…

– И как? Так ничего и не сделал? – спросила с обжигающим любопытством.

Иван мельком посмотрел на меня, моргнул и мотнул головой, сбрасывая морок собственных мыслей.

– Это не от меня зависело… к сожалению. А сейчас… сейчас, кажется, уже время упущено.

Я повернулась, огляделась и пожала плечами:

– Мне кажется, не бывает упущенного времени для мечты, – мягко пихнула его в плечо ладонью и ободряюще улыбнулась: – Тебе надо пробовать! Ну или попытаться сделать всё, что только зависит от тебя сейчас… Ведь это так важно!

– А ты поступаешь согласно своему совету? – лукаво прищурился он.

Я замешкалась на мгновение, а потом уверенно кивнула:

– Вот прямо в эти праздники я на пути к одному из важных желаний. И я уверена, оно вот-вот сбудется.

Иван взбодрился, размял плечи и снова шагнул вперёд.

– Тогда я желаю тебе удачи!

– У тебя тоже всё получится! – улыбнулась я – так хотелось его поддержать. Хотя… что могло быть не так у этого замечательного парня?

Я набрала в варежки снега, слепила большой шарик и бросила в спину Ивана.

– А-а, у нас война! – неожиданно громко вскрикнул он, и моментально в его руках стали формироваться снежные бомбочки.

Жулька игриво зазвенел, заносился вокруг нас, повизгивая и пытаясь поймать за штанины, когда мы стали бросаться снежками, задирать друг друга, визжать, смеяться и кувыркаться…

Да, мы были похожи на малых детей, вырвавшихся из-под опеки строгой маман, но нам было весело. Давно я не ощущала такой лёгкости, безотчётного восторга и искренней благодарности этому Новому году!

Устав, мы упали на снег и рисовали ангелов руками и ногами. Жулька перепрыгивал с меня на Ивана и обратно, а когда мы затихли и в таком уютном молчании смотрели на тонкие белые дорожки от самолётов в недосягаемой глубине неба, улёгся на мой живот и, посопев, задремал.

Я и сама чуть не задремала под трогательное сопение малыша. Но лишь прикрыла глаза на секундочку, как лица коснулось чьё-то тёплое дыхание.

– Вставай, а то попу отморозишь, – мягко улыбнулся Иван и так по-свойски чмокнул в нос.

Когда поднялась, цепляясь за его руки, ещё долго не могла прийти в себя, показалось, что всё это привиделось. Всё смотрела на Ивана, но тот просто улыбался и шёл вперёд.

Точно приснилось!

А потом мы всё шли, шли… казалось, в целом мире нет ничего лучше, чем оказаться в таком тихом месте, когда рядом только тот, кого действительно хочется видеть. И ещё маленькое пушистое сокровище, которое делает эту жизнь ярче.

Манюня не просто полз брюхом по снегу, но ещё умудрялся подпрыгнуть и крутнуться в воздухе за тенью своего хвоста, чем веселил нас и задавал темы для разговора.

Вскоре выползли на расчищенную дорогу.

Вот показался мой домик. Но идти туда не хотелось: там Парфёнов.

Жулька тоже будто резко устал: плёлся неохотно, всё время путался в ногах, замирал, всматриваясь вдаль, порыкивал, словно намекая: нам туда не надо.

– Как здорово прогуляться по свежему воздуху, – оптимистично протянула я, усилием воли заставляя себя не поддаваться приближающемуся настроению. – Мне кажется, что за эти три дня случилось так много, но я будто просидела в подвале.

– Да, только это я застрял на чердаке, – иронично щурясь, напомнил Иван.

Мы рассмеялись в голос. Жулька запрыгал, и я взяла его на руки.

– Не замёрзла?

– Нет, спасибо.

– А этому чудику, по-моему, тоже хорошо, – кивнул на пса Иван и потрепал его по мохнатой мордашке.

Вот он двор, крыльцо…

– Сейчас сделаю чаю с малиной, да? – оглянулась на Ивана.

Он согласно кивнул, снова как-то задумчиво замерев на мне взглядом.

Я смущённо отвернулась, обила угги друг о друга и дёрнула ручку двери…

Но та оказалась заперта!

Глава 19

– Не поняла! – возмущённо дёрнула дверь ещё раз.

Но та действительно была заперта.

Парфёнов обиделся и закрылся? Что ещё за новости?!

Я сняла варежку и сильно постучала по двери. Жулька громко залаял.

– Так… – выдохнула я, не дождавшись после минуты долбёжки, вынула телефон и… – Ну Ёшкин свет, разрядился на морозе…

– Мой тоже, – вздохнул Иван.

– И что делать? – повернулась к нему.

– Давай постучим в окна, может, он уснул?

– Если он в комнате наверху, то его и пушкой не разбудишь, – вздохнула я и сердито дёрнула дверь ещё раз. – Погоди…

Я пригнулась, приложила ухо к двери и подёргала её.

– Она закрыта на ключ! Он ушёл, что ли? Куда?

– Может, нас искать?

– Это вряд ли: у него нет тёплых вещей. Вряд ли он нашёл тулуп на чердаке… Есть ещё вариант…

Я потянулась под козырёк и пошарила рукой по пологой доске.

– Ё-моё! – процедила сквозь зубы. – Ну точно проклятие кто наложил!

– Тут должен быть ключ? – догадался Иван.

– Да, но вчера Стас пришёл, и я этот ключ, кажется, в сени внесла…

Я топнула ногой, потопталась и посмотрела на Жульку – тот переминался с лапы на лапу, поджимал хвост, видно, подмёрз бедняга.

– Идти ко мне, манюнь, – наклонилась и взяла псинку на руки. – Не мог же он нас бросить?

Иван спустился с крыльца и обошёл дом. И, видно, заглянув в окна, крикнул:

– Думаю, что он ненадолго ушёл: ёлку не выключил, да и на кухне свет горит.

Плохо ты его знаешь: этот мог и телевизор забыть выключить. Но, надеюсь, ты прав!

– Надеюсь, нам не придётся пиликать три кэмэ в Горный Щит, – проворчала я и прошла по крыльцу к торцу дома. – О, а у тебя нет инструментов, которыми можно дверь открыть? – кивнула на серебристый чемоданчик.

Иван, возвращаясь на крыльцо, покачал головой:

– Таких нет.

– Я уже, честно говоря, замерзаю. Может, костёр разожжём? Дрова есть за домом, – усмехнулась я, понимая, что идея так себе, потому что и спичек-то у нас нет.

– Хорошо, что напомнила, – оживился Иван и вернулся к своему чемоданчику. Вынул что-то оттуда и снова поднялся ко мне. В руках у него был пауэрбанк11[1] . – Мне сейчас без надобности, давай свой телефон. Надеюсь, заряд не вышел. Хотя бы позвонишь Вадиму, узнаешь, где он.

Я передала Жульку Ивану и подсоединила устройство к своему.

– Положи в карман, чтобы быстрее подзарядился, – порекомендовал Иван.

Через несколько минут я нетерпеливо вынула телефон – три процента хватало, чтобы сделать попытку дозвона. Я живо набрала Парфёнова.

– Божечки! Даже есть связь! – воскликнула, услышав гудки.

– Слушаю, Жень. Ты где? – ответил Парфёнов.

– Это ты где? – выпучила глаза и усмехнулась. – Мы тут у двери, а она закрыта!

– Я скоро буду, а ты-то куда…

И звонок прервался.

– Ну вот! Скоро – это когда? – возмущённо посмотрела на трубку – телефон снова разрядился, и оглянулась на Ивана.

Тот всё слышал и пожал плечами:

– Значит, ждём.

Но стоять было холодно, мы и так провели на морозе около четырёх часов, даже не заметили, как пролетело время. Я спустилась с крыльца и быстрыми шагами стала мерить двор, активно размахивая руками, подпрыгивая. Жулька, увидев меня, чуть ли не выпрыгнул из комбеза и тоже понёсся следом, думая, что я играю. Иван стал прохаживаться по двору.

После звонка Парфёнову прошло минут пятнадцать, а согреться полностью уже не получалось, к тому же жутко хотелось есть, пить и усталость давила на плечи. Я поднялась на крыльцо, села на деревянный выступ у стены и закрыла глаза, чтобы не щуриться от солнца в лицо. Жулька взобрался на колени и свернулся клубочком.

– Устала? – незаметно приблизился Иван, нависая широкой тенью.

Я приоткрыла один глаз и кивнула.

– И замёрзла. Главное – не переохладиться, но сил скакать уже нет.