Молодцы! В купальниках на Пхукете! Едят креветки и жареный рис в кокосовом молоке… А я тут с двумя мужиками не знаю, что делать… Как спасти одного, что делать с другим… Ага, легко сказать: возьми и брось! Но я не могу, у меня язык не поворачивается, даже в глаза не могу посмотреть, когда думаю об этом. Может, я вообще не права… Мне нужно ещё немного времени… Ёшкин свет, я же вообще не собиралась его бросать, что я могу решить за три дня?

Жулька прыгнул на диван, будто чуя мою внутреннюю борьбу, положил мордашку на сгиб локтя и тонко заскулил.

– Ой, манюнь, прости, мой хороший. Я совсем расклеилась и тебя не покормила.

Насыпала еды в миску, пока пёс ел, ещё раз обыскала все ящики кухни и подоконники. Безрезультатно!

Потирая виски от непонимания, что делать с чердачной дверью и как спасти Ивана, села рядом с Жулькой.

Только малыш доел, взяла его на руки и вернулась под потолок к Ивану.

– Ты там как?

– Не могу пролезть к дымоходу, но нашёл одеяла и тулуп, – глухо ответил тот и громко чихнул. – Но тут всё равно намного теплее, чем на улице. Хорошо утеплили.

– Не знаю, как я буду у тебя прощения вымаливать, – усмехнулась, устраиваясь на ступеньке.

Жулька улёгся на ступени ниже, еле вмещался, но терпел неудобство, лишь бы рядом со мной, и подёргивал ушами при каждом шорохе сверху.

– Ты же не думаешь, что всё это из-за тебя? – уже ближе раздался голос Ивана, видимо, сел рядом с дверью.

– Ну-у… началось-то всё с меня.

– А на работе у тебя часто неприятности происходят?

– Нет, – пожала плечом. – Там всё по распорядку, всё чётко.

– Если бы на судне столько происшествий случалось, тебя бы давно вычислили и уволили, – пошутил Иван.

– Да лучше бы уже уволили… – вздохнула я.

– Что так?

Говорить о желании, наконец, осесть и создать семью было бы слишком откровенно, поэтому нашла другой аргумент:

– Я на самом деле добилась всего, чего могла. Работа, конечно, высокооплачиваемая, много плюшек, да что там говорить – люблю её… но и тяжёлая. Иногда ловлю себя на мысли, что бесконечно хочу спать.

Иван мягко засмеялся. А мне бы хотелось сейчас сидеть с ним у камина, пить чай и рассказывать про свою бортовую жизнь. Кажется, никто не слушал меня с таким искренним интересом.

– А для личной жизни хватает времени? – неожиданно спросил он.

Я молча покачала головой: как он прав.

– Ну… конечно, хотелось бы больше, но пока она кардинально не меняется, не думаю, что стоит менять работу. Всё-таки мне нравится бывать в разных местах, и я полностью себя обеспечиваю…

…только не углом. Хотя, я могла бы снимать квартиру или комнату, если надумаю уйти от Парфёнова… Ох, даже думать об этом неприятно: у меня была такая налаженная жизнь…

– Кардинально – это как? – уточнил Иван.

– Предложение выйти замуж, – усмехнулась я, теребя ушко Жульки.

– Один кандидат уже готов обеспечить твоё будущее, даже дизайн квартиры придумал, – засмеялся Иван, намекая на Щавлева.

И я была рада сменить тему, потому что про сложности в отношении Вадика говорить не хотелось.

– О, да! Причём с детского сада! – поддержала иронию я.

– За тобой, наверное, многие бегали?

Подперев голову ладонями, улыбнулась:

– Да, многие. Особенно Алёша.

– А ты не отвечала взаимностью, – заключил Иван.

– Да некогда мне было, – дёрнула плечом, будто хотела, чтобы он непременно поверил моим оправданиям. – Я вся в учёбе была, маман всё держала под контролем. А Алёша не слишком-то и старался: его пару раз отметелили, он и отвалил.

– Ага, не уважаешь слабых?

– Дело не в слабости, просто… Божечки, ну ты же его видел! – со смешком посмотрела в потолок. – А раньше он ещё и ужасно нудным был.

– А другие были нескучными?

– Ну… я, наверное, не особо разбиралась.

– Как так? Ты красивая, уверен: не давала покоя мальчишкам…

От его слов потеплели щёки. Но ведь он говорил из чистой вежливости или по факту. Да, я вижу в зеркале симпатичную мордашку, но это мало что значит. Красота только маман принесла тройную удачу в личной жизни. Мне этот морфологический признак дал только высокооплачиваемую работу на международных рейсах, что тоже немало. Но хотелось женского счастья…

Я улыбнулась и снова продолжила шуткой:

– Но фаворитами были Алёша и… не помню, как его… только прозвище осталось в памяти – Одуванчик. Умный, всем девочкам помогал с домашкой, но меня жутко раздражал, – усмехнулась неожиданным воспоминаниям и надолго замолчала.

– Ты ещё здесь? – постучал по дверце Иван.

– Да, просто удивляюсь человеческой голове: иногда живёшь-живёшь, а потом вдруг вспомнишь такое, о чём сто лет забыл. Вот и сейчас – бац! – вспомнила про этого Одуванчика.

– Чем же он тебя раздражал?

– Два слова не мог связать. Вечно что-то бубнил. Даже симпатичная мордашка не спасала. Его пацаны вечно зажимали, мутузили, чтобы ко мне не подходил. А он снова лез, бесстрашный… А потом в классе девятом переехал куда-то с родителями. Ну, что называется от греха подальше.

– Значит, хорошие парни тебе не нравятся? – заключил Иван с ноткой поддёвки.

– Да это не про то… – отмахнулась я и шутливо обиженно проворчала: – Не такая я уж и злыдня.

– А как же Одуванчик? Хороший ведь, говоришь, был.

– Да, хороший. Но тогда это было не оценить по достоинству, – засмеялась и вдруг вспомнила ещё о том мальчишке: – Ой, так забавно, вспомнила: я ему свидание пообещала.

– И как прошло?

– Да его и не случилось…

– Что так? Наверное, жутко обидела парня. В таком возрасте мы все мнительные, – снова усмехнулся Иван.

– Просто он не выполнил задачу. Я тогда потеряла кулон, который мне дядя Богдан подарил – это второй мамин муж. Вот и сказала, что, если найдёшь самую дорогую для меня вещь, пойду с тобой на свидание.

– Значит, не нашёл, – догадался Иван.

– Неа! – засмеялась я. – Да я и забыла про такую глупость…

– Эх, легкомысленная вы девица, старший бортпроводник Стрельцова. Сердец, небось, разбила немало, – иронично поддел он.

Я беззвучно рассмеялась: так здорово с ним болтать, просто и весело. И вместе с тем грустно как-то стало: что толку с тех сердец, если они такими непостоянными оказывались? Не для кого было рассматривать перспективу смены работы, а она единственная спасает от одиночества и серости.

– А как было в школе у тебя? – поинтересовалась я.

И Иван, бродя по свободному пятачку чердака, чтобы не замёрзнуть, поделился скромными воспоминаниями о старших классах…

Я ещё несколько раз пыталась набрать дядь Мишу или дядь Славу, только всё без толку, как будто силы небесные сговорились. Но – аллилуйя! – Иван отметил, что на чердаке стало около нуля. И всё же это не плюс, а он там в тапках…

В какой-то момент внизу шумно распахнулась дверь.

Я взглянула на телефон – был уже шестой час. Жулька дёрнулся, неловко спрыгнул со ступеньки и понёсся вниз. Но не залаял.

– Вань, там, наверное, Вадик пришёл, – сорвалась с лестницы я и, уже спеша вниз, прокричала: – Мы тебе поможем!

Глава 15

В коридор ввалился замёрзший Парфёнов. Дрожит, зубами клацает.

– Наконец-то ты пришёл! – воскликнула я.

– Точнее, еле приполз, – прохрипел он устало, стягивая шапку и шарф. – Мне нужен горячий душ… там у двери пакет с едой. Сюда покупал. Может, уже перемёрзла и негодная…

– Надеюсь, ты получил, что хотел? – сдерживая нетерпение, ровно проговорила я, помогая ему снять пуховик. – Зачем ты вообще туда попёрся? Ты мог замёрзнуть насмерть…

– Это не место, а какая-то катастрофа. Вот занесло тебя… – сел на пол Вадик и похлопал себя по багровым щекам.

– Там Иван скоро в ледышку превратится – вот это катастрофа. Ключа нигде нет. Ты поможешь выбить дверь?

– У меня пальцы окоченели, я ничего сейчас не сделаю, – проворчал тот. – Да и не приспособлен я к этим делам…

К чему, вообще, ты приспособлен!