– Ну что, пойдём гулять?

Тот от радости взвизгнул.

Быстро справив свои дела на крохотном пятачке у расчищенного крыльца, Жулька попросился обратно – не май. Я обтёрла его припорошённую снегом мордашку, поцеловала в макушку и отправила в гостиную, а сама помогла Ивану сложить дрова в сенях.

– Согрейся немного, ветер ужасный, – позвала парня в дом.

Иван стряхнул снег с шапки, обил ботинки и вошёл в сени. Щёки и нос красные, плед сполз с бёдер.

– Ты же замёрз, давай-ка погрейся. Растопим камин, я нашла железный заварник, закипячу чаю. С малиновым вареньем в самый раз, – с беспокойством смотрела на него.

– Я в аварийку дозвонился, – заговорил Иван. – Авария на линии из-за просевших проводов. Отключили весь посёлок. Говорят, возможно, до ночи не будет света.

– Ну, ничего. Еда и вода у нас есть, огонь скоро будет, как-нибудь переживём, – с оптимистичной улыбкой развела руки я.

Иван хлебнул тёплой воды, оставшейся в чайнике, немного погрелся, а затем принёс часть дров и растопил камин.

Вадик по-прежнему сидел на кухне, уткнувшись в телефон.

Иван ещё некоторое время посидел у камина и снова стал закреплять плед на бёдрах.

– Ты куда? – удивилась я.

Жуля навострил уши, тявкнул, тут же сорвался с подушки и потянул Ивана за шаровары к дивану.

Иван мягко рассмеялся, потрепал малыша по холке и натянул шапку. Белая шерсть заметно оттенила его добрые зелёные глаза и лицо, сияющее здоровым румянцем. Я снова одёрнула себя, чтобы не глазеть на него.

– Не сидеть же в доме, – тихо ответил Иван. – Я расчистил только одну сторону крыльца, чтобы дров нарубить. А вторая нечищеная. Как раз разомнусь.

– Ладно, – протянула я. – Но ты недолго: тёть Тамару сюда тоже вряд ли вызовешь, а у меня из лечебного только малина, лимон и Жулькина аптечка. Скоро и обедать пора.

Иван улыбнулся и благодарно кивнул:

– Кстати, спасибо за тётю Тамару.

– Мамочки, да за что? Я тебя чуть не угробила! – округлила глаза и прыснула от примешавшегося смущения.

Из кухни донеслось явно неодобрительное «хм!».

Иван подмигнул и отправился на улицу. Я покосилась на Вадика – тот уже нагло поедал бутерброды с икрой. Зло фыркнула себе под нос, кивнула Жульену следовать за мной и вернулась на кухню.

Не обращая внимания на Парфёнова, осмотрела запасы: поняла, что на троих еды хватит примерно на три дня и то, если кое-кто не будет наращивать пузо для зимней спячки. И снова покосилась на Вадика.

– Хотя есть ещё закрутки на чердаке. До полной эвакуации растянуть можно, – пробормотала себе и погладила усатого контролёра, который тоже сунулся в холодильник. – Ну тебе-то точно хватит, не боись!

Пока Иван махал лопатой, мы с Жулей под бесячую Вадика Адель из оставшихся варёных овощей настрогали бесячего Вадика оливье. Надо же что-то подать на обед. Почему-то была уверена, что Иван будет благодарен и такому блюду. По крайней мере, на новогоднее застолье он ел с искренним удовольствием.

А Вадик даже ушёл в дальний угол гостиной, чтобы не слушать «убойный» романтик и подвывания Жульки.

Заслышав хлопнувшую в сенях дверь, мы с манюней вышли встречать Ивана.

– Обед готов! Только, горячего нет, сорри, – с настроением объявила я.

Иван был весь запорошён снегом, красный, как шаровары на нём. Повесил пуховик на вешалку, снял плед и, усиленно растирая колени, спросил:

– А картошка осталась?

– Да, но холодной только давиться. Я оливье сделала. Фрукты есть, сладости…

– Фольга есть?

– Кажется, есть. А что? – недоумённо вытянулась я.

– Разогреем в золе, – подмигнул он.

– Идеальное решение! – радостно хлопнула в ладоши, и тут же нахмурилась, глядя, как Иван продолжает растирать ноги.

– Ой, – виновато прижала ладони к щекам, – опять твои штаны застряли неизвестно насколько, пяти минут не хватило, чтобы стиралка воду слила. Теперь не откроется. Если только ломать…

– Нет, ломать ничего не будем. Я же говорил, что джинсы про́клятые, – иронично поморщился Иван.

– Можем по почте прислать, когда высохнут, – донёсся из гостиной голос Вадика.

Так и мечтает его спровадить!

– На улице уже темнеет, сюда никто не поедет! – громко настойчиво проговорила я, так чтобы особо нерадивые услышали.

– Значит, я опять остаюсь, – вполне себе довольно отозвался Иван.

Мне кажется, или ему тут тоже нравится? Хотел бы уйти, давно нашёл бы способ. Может, эта Катюша никакая не девушка, а я в его вкусе? Но не спрашивать же?..

Подбирающиеся мысли о том, как вызнать, кто такая Катюша, сбил вышедший Вадик:

– А у нас есть что-то получше травы на обед?

Вот ведь!.. Видит, что мы в безвыходном положении, и ворчит! Чтоб тебя понос взял!

Я терпеливо вздохнула, а Иван просто опустил голову и улыбнулся.

У меня от его ямочек опять мураши галопом пошли.

Кажется, мы могли бы стать друзьями. Хороший всё-таки у дяди Миши сын вырос…

Вадик приблизился, хмуро перевёл взгляд на меня, и я поняла, что слишком довольно улыбаюсь.

Так, Стрельцова, всё это не твоё дело. У тебя есть Вадик. Вот разберёшься с ним, потом и будешь на других мужчин пялиться.

– Ладненько, поищу среди закруток на чердаке что-то для хищников, – шутливо ткнула пальцем в грудь Парфёнова и сделала невинную мордашку. – Вадь, поможешь? А то я вчера лампочку снесла, а там темень.

– Катастрофа ты моя! – фыркнул тот и ущипнул за попу.

Иван отвернулся и медленно пошёл в гостиную.

– Я пока картошку разогрею.

– Спасибо, Иван! – крикнула через плечо, с укором косясь на Вадика. – Не при госте же!

Благоверный усмехнулся, демонстративно подхватил меня на плечо и понёс по лестнице.

Вместо меня громко возмутился Жулька, сопровождавший нас всю дорогу до чердака.

Уже на месте я подсветила фонариком телефона, пока Вадик забирался на чердак. Дёрнул дверцу, но та не поддалась. Он возмущённо оглянулся на меня.

– Там же ключ в замке торчит! – натянула улыбку, сдерживая рвущееся «иллюминаторы протри».

Вроде всегда был сообразительным. Точно отморозил какую-то долю мозга! А может, и весь.

Вадик повернул ключ, поднял дверь и пролез на чердак.

– Дверь придержи, чтобы не захлопнулась, а то пыли сверху нападает, – попросила я, вытянув одну руку, чтобы не прибило сверху, другой – подавая Вадику телефон. – Ещё замок немного заедает. Надо смазать, что ли.

– Дом разваливается, может, продать его пора? – хмыкнул тот.

– Ага, этому дому ещё сто лет стоять! Его мой папа строил! – ревностно возразила я, вздохнула с очередной досадой и посмотрела на Жульку, глаза которого светились в полумраке коридора.

Пока Вадик искал консервы, я вспомнила, что где-то в кладовке есть свечи. Можно расставить в гостиной, как совсем стемнеет, сесть у камина и сыграть во что-нибудь. Не сидеть же дундуками в темноте.

– Ну там и морозильник! – вздрагивая, выглянул Вадик и передал мне банку тушёнки. – Последняя! Там только соленья.

Я спустилась к Жульке. Вадик прикрыл дверцу до щелчка замка, забрал у меня банку и пошёл по коридору, победно размахивая ею, словно одолел медведя:

– Мя-а-а-со!

– Всё твоё будет, – шагая следом, иронично хмыкнула я, помня досадования дядь Славы, что та партия получилась жутко пересоленной.

Глава 10

Электричества не было весь день. Сгустились сумерки, в остальных комнатах стало заметно прохладно: метель била в окна, завывала под крышей, но в гостиной у камина был тепло. Мы с Жулькой подремали в кресле под треск дровишек, потом я перебрала шкаф в одной из комнат, пока совсем не стемнело. Вадик с Иваном нашли общую тему и разговорились, даже не стала вдаваться в детали, главное, всё обошлось миром.

К позднему ужину я снесла одеяла вниз, расставила свечи, поставила металлический заварник у очага. Принесла чипсы, печеньки, Вадик открыл вино.

– Давайте поиграем во что-нибудь? Не знаю… в «Крокодила», в города… – предложил Иван.