Я быстро поднялась, оглянулась на Вадима – тот спал как убитый, и выглянула за дверь.

– Вань, ты чего? – широко раскрыла глаза, разглядывая его лицо в отсвете с первого этажа.

– Ты не спишь? – тихо спросил он, неотрывно глядя на меня, и тревожно, и так внимательно, словно собираясь сказать что-то серьёзное.

– Что случилось? – одними губами спросила я, выходя и закрывая за собой дверь.

Иван медленно подступил ближе, с такой осторожностью, что сердце заколотилось быстрее, чем обычно. Почувствовала, как воздух между нами загустел.

Что происходит? Неужели он?..

Раскрыла глаза ещё шире, сглотнула и прижалась к стене спиной.

– Я хотел сказать тебе… – выдохнул он и замер, тяжело дыша, будто ему сложно было продолжить фразу.

– Что? – прошептала, вглядываясь в него.

Неожиданно Иван коснулся моей щеки ладонью, и это касание отразилось током по всему телу.

Я оцепенела, но боялась моргнуть и пропустить на его лице что-то важное, что даст ухватиться за то, что чувствую, и понять, что происходит с ним, со мной… Почему сейчас…

Он наклонился ближе, его горячее дыхание коснулось лица, и я ощутила пульсацию собственного сердца где-то в горле.

– Вань… – выдохнула я, чувствуя, как всё внутри обрушивается невероятной волной тепла. – Что ты делаешь?..

Он улыбнулся едва заметно, нерешительно, но и не отступая, и прошептал:

– Просто помолчи… Иначе я не смогу это сделать…

И всё, что произошло дальше, стало чем-то запредельным для моего понимания. Я сама была кем-то другим и подчинялась не разуму, а чему-то внутри себя, что всегда реагировало на него именно так – ярко, с жадностью…

Иван притянул меня к себе и поцеловал, а его горячие и крепкие руки заблуждали по моему телу, сминая футболку, почти забираясь под неё…

– Жень, я захотел тебя, как только увидел… Я не знаю, что делаю, но больше не могу это скрывать… – горячо выдохнул он, захватывая губами венку на шее, и от этого у меня чуть не подогнулись колени, пространство и время сжались до этого странного, безумного мгновения.

Божечки! Только не останавливайся!

Его губы становились всё ненасытнее, руки – всё смелее. Я буквально сама подалась вперёд и сунула его ладонь себе в пижамные штаны.

Мамочки, что я творю!.. Но я не хочу останавливаться…

– Пойдём в соседнюю комнату, – задыхаясь прошептала я и толкнула его ладонью в грудь.

Но Иван так увлёкся, что совершенно не слышал и лишь тяжело дышал, уже добравшись пальцами до самого сокровенного места…

– Вань… нас могут услышать… – застонала я, сгорая от такого дикого желания, какого, казалось, в жизни не испытывала.

И вдруг молнией прострелило всё до самого низа живота…

Я распахнула глаза, осознав, что произнесла вслух, где лежу… и кто сейчас целует меня в живот…

Но уже не целует, а замер надо мной на вытянутых руках.

В тусклом свете от окна грозно сверкнули глаза Парфёнова…

Глава 16

– Что?! – сдавленно процедил Вадик.

Твою налево!

– Вадь, нас могут услышать… – намеренно невнятно повторила вроде бы ту же фразу, сжимая пальцами простыню.

Вадик скептично прищурился:

– Ты сейчас назвала меня другим именем?

Нет! Я не я и хвост не мой! Божечки, давай всё замнём! Как неловко-то!

Я приподнялась на локтях и с напускным недоумением округлила глаза:

– Ты глухой?

– Я ещё пока прекрасно слышу! – возмутился он.

И тут я расслышала тихий стук внизу. Прислушалась… и правда стучат.

Кто там ещё?

– Там стучат. Видимо, у нас весёлая карусель, – усмехнулась я и заелозила под нависшим на вытянутых руках Вадиком.

– Это сейчас отмаза такая? – резко сел он на икры.

– Вадь, или у тебя паранойя, или ты и правда глухой: в дверь стучат! – теперь уже натурально округлила глаза, вытянув руку в сторону улицы.

Поднялась, включила свет и стала одеваться, чувствуя, как дрожат поджилки не только от стыда, но и от того сумасшедшего возбуждения, что испытывала во сне.

И прямо такое натуральное, как живьём! Меньше надо фантазировать, Стрельцова!

Вадик что-то пробурчал под нос и тоже стал одеваться.

Я спустилась к сеням, Вадик – следом.

– Слушай, это проходной двор какой-то! – уже другим тоном произнёс он, видно, и правда отмазалась. Но я была близка к провалу!

Выглянув в окно, узнала знакомую песцовую шапку и открыла дверь.

– Ты что тут делаешь? – одновременно произнесли мы с нежданным гостем.

– Я?! – поразились так же хором и уставились друг на друга, как бараны на Боинг.

– А где Люда? – моргнул Стас, роняя руки с шампанским и коробкой: то ли с подарком, то ли с тортом.

– Какая Люда? – полезли глаза на лоб.

– Мы же договорились, что ты нам свой домик на эти выходные дашь погонять? – всё ещё недоумевая, сказал он, и так, будто это правда.

Я округлила рот… и тут пропащая память вернулась. Я действительно обещала дом коллеге, ведь сама собиралась праздновать эти каникулы в деревне у родителей Парфёнова.

– Вспомнила… Ё-моё! – ударила ладонью по лбу и тут же в замешательстве вылупила глаза: – Так, погоди, а где тогда Люда? Она же должна была ещё вчера приехать?

– Вот и я тебя спрашиваю, где Люда? – развёл руки Стас.

В общем, стояли мы, как два Ивана-дурака, и хлопали друг на друга глазами.

Я выглянула наружу, приподнялась и под козырьком над входной дверью нащупала ключ.

– Вот, я же ей говорила, что запасной тут лежит, – непонимающе пожала плечами. – Выходит, Люда не приехала?

– Мазута! – отвернулся Стас и опустился на ступени. – Она что, опять струсила?

Стас Борисевич, второй пилот, и Люда Знахарева, бортпроводница, встречались уже два года. Тайно. Она замужем, а он, хоть и разведён, но живёт с матерью. Когда с рейса возвращаются, иногда снимают квартиры, бегают по всему Екатеринбургу, прячутся, своим говорят, что экстренно перебросили на другой рейс. Об их романе знаю только я, и то потому что поймала в туалете в длительном перелёте в Китай. А шифруются знатно – не подкопаешься! Особенно Люда.

Я переступила порог, поёжилась от морозного воздуха, тут же забравшегося за шиворот, и присела на корточки у плеча Борисевича. Тот качал головой:

– Она правда не приехала или вы меня разыграли? – и с какой-то отчаянной надеждой оглянулся на меня.

– Нет, Стас, не приехала, – сочувственно пожала плечами. – А ты как сюда добрался?

– Заказал снегоход…

Я вгляделась в пустой двор и вздохнула:

– Я так понимаю, отпустил?

– Ага…

В сенях зашуршало, а потом что-то грохнулось на пол. Видно, Вадик решил притвориться шваброй, чтобы подслушать и понять, кто тут ко мне всё время таскается.

– Кто там у тебя? – вытянул шею Борисевич.

– Да кого там только нет, – усмехнулась я, потирая плечи от озноба. – Заходи, пятым будешь, что тут мёрзнуть.

– Честно сказать, напиться хочется, – помотал головой он и протянул бутылку. – Напоишь?

Честно, и мне тоже. Я даже как-то рада тебе, Стасик.

– Даже накормлю! – улыбнулась я.

– Шикарно! Я с рейса, голодный как собака…

– Жень, кто там? – наконец подал голос взъерошенный Вадик.

– Гости, – пропела я, поднимаясь ему навстречу.

– Кто ещё? – нахмурился так, будто это его дом, а я тут приживалка, вожу всяких.

Я широко раскрыла глаза, намекая вести себя прилично, и мягко развернула его за плечо, чтобы войти в дом и не остужать сени.

В коридоре Стас стал раздеваться, а Парфёнов пошёл в туалет.

– В гостиной у нас ещё один гость, поэтому пойдём наверх, – прошептала я. – А я схожу за бокалами и бутер тебе сделаю…

Подошла к гостиной, прислушалась и тихонько открыла дверь. Жулька уже стоял на страже у двери молча, как приказано. А едва опустила на него глаза, встал на задние лапы и тихо заскулил.

– Тише, – прошипела я и взяла его на руки.

Но Ивана на диване не оказалось. Заглянула за дверь и увидела, как тот одиноко сидит за столом и смотрит в телефон.