– И не мечтай, мы прекрасно проводим время, – язвительно прищурилась на благоверного и потрепала манюню по холке.

– Я вижу, – хмыкнул тот. – Что за чужой мужик в доме?

Я отклонилась от ванны и скрестила руки на груди.

– Он не чужой. Это сын дядь Миши. Сантехнику приехал чинить…

– В Новый год? В полночь? И ты вон вся разнаряженная, – скептически поморщился Вадик.

– А ты не ревнуй, – выдавила усмешку я. – Ты сам профукал новогоднюю ночь. А мне больше некуда надеть это платье – уже год висит в шкафу.

– Так и что сантехник тут до сих пор делает? Вы явно не трубы чините.

Ясен пень, что тут отпираться!

Виновато закатила глаза и терпеливо выдохнула:

– Я его случайно подбила. Такси не вызвать, не выгонять же хромого из дома в такой холод. Ну, мы и празднуем Новый год, – и, уже защищаясь, уставилась на Вадика: – А что делать нужно было? Сидеть дундуками?

– Ты теперь мужиков по дороге собираешь? – фыркнул тот, вздрагивая то ли от озноба, то ли от возмущения.

– Я не на машине подбила, – пробормотала в сторону. – У меня отопление не работало. Я вызвала дядь Мишу, но пришёл его сын, а тут… – покачала головой, вспомнив испытанный ужас, но сейчас всё это казалось уже просто нелепостью. – Короче, случилась авария.

Вадик смотрел на меня своим фирменным прищуром, видно, пытаясь уловить подвох.

Но я-то причём? Ну подумаешь, чуток прижалась к симпатичному парню, потанцевала… От обиды. Я вообще не знаю, с кем проводит время мой разлюбезный.

Обиженно надула губы и погладила Жулю.

Вадик отстранился от ванны и наклонился ко мне, пытаясь заглянуть в лицо:

– А что мычит? Слабоумный, что ли?

– Сам ты слабоумный! – возмутилась я, схватила Жульена под мышку и поднялась. Манюня аж фыркнул от резкого манёвра.

– Стопудово все сантехники слабоумные, – проворчал Вадик, выбираясь из ванны.

– Я ему челюсть вывихнула. Язык прикусил… – оправдалась я, прислонившись к дверному косяку. – А когда падал, связку растянул…

– Ты совсем шальная? – прыснул тот, застыв голой статуей.

– Ой, плавай давай! – фыркнула я и отвернулась.

Но Вадик переступил бортик ванны и поймал меня в кольцо мокрых рук.

– Фу! Ты же мокрый! – дёрнулась я, уклоняясь от его поцелуя в шею.

– Я люблю тебя, Женюсь… Соскучился… – протянул он и замер подбородком на плече, не размыкая рук.

Стало так тоскливо и приятно одновременно. Я тоже скучала. Но он меня выбесил, а гордость стояла на страже.

Повернула к нему голову, а Жуля так звонко тявкнул и дёрнулся вверх из-под мышки, что Вадик резво отстранился: мог бы остаться без носа.

Я прыснула в ладошку и поставила Жульку на пол.

– Там в пиджаке кое-что есть… – потянулся Вадик к одежде на пуфе.

Я взяла его пиджак и обыскала карманы. Во внутреннем обнаружила небольшой пакет с пол-ладони.

Вадик всегда дарил дорогие подарки, иногда совсем не нужные, вроде миксера, но всегда с таким ожиданием похвалы, как ребёнок, подаривший маме подарок, сделанный своими руками.

– Это тебе, – ласково чмокнул в нос Вадик. – С Новым годом!

Я растянула улыбку и распечатала подарочный пакет. Внутри лежал браслет Сваровски с маленькими подвесками: моим знаком зодиака, сердечками, звёздочками, планетками и самолётиками.

Он так приятно звякнул в руке, что я улыбнулась уже радостнее.

А что, мне нравится. Жаль, что на работе нельзя носить. Значит, лыжи отменяются?

– А твой подарок лежит дома, – смущённо опустила глаза, всё ещё не зная, как себя вести с благоверным: вроде и расставаться всерьёз не собиралась, но и накопившиеся обиды вертелись каруселью в голове, а его последний поступок стал последней каплей.

– Я нашёл его, – довольно улыбнулся Вадик и развернул меня к себе. – Ты всегда умеешь удивить.

– Просто галстук… ты же любишь их, – пожала плечом и невольно убрала с его лба мокрую чёлку.

– Я люблю тебя, Женюсь, – снова повторил Вадик, сжал моё запястье мокрыми пальцами и обвёл лицо ласковым взглядом.

Женюсь, Женюсь… Когда это слово станет глаголом?

– Ладно… вытирайся, – мягко сказала я и поцеловала его в щёку. – Уже час ночи, глаза слипаются.

Вадик замотался в махровую простыню, надел тапочки и пошёл за мной. Я открыла ему соседнюю комнату напротив своей и стала расстилать кровать.

Пусть тут поспит. Я пока не готова принять его в свою постель…

– А почему этот сантехник в твоих штанах? – послышалось за спиной.

Я закатила глаза: не рассказывать же всю эпопею.

– Давай утром расскажу. Ложись спать, – улыбнулась, делая вид, что совсем валюсь с ног.

Вадик улёгся. Я укутала его одеялом и отступила от кровати.

– А ты куда?

– Спи… я со стола уберу.

– Угу… Я люблю тебя, Жень… – уже сонно пролепетал он и затих.

Я постояла на пороге комнаты, и какое-то странное чувство охватило: вроде и здорово, что Вадик всё бросил ради меня, и какая-то неопределённая досада скреблась под рёбрами.

Ой, не хочу сейчас анализировать, всё утром!

Я взяла Жулю на руки и спустилась в гостиную. Свет горел, ёлка мигала, но продолжать праздник после того что произошло, не было настроения. Да и неловко как-то.

Я переступила порог гостиной – Иван уже убрал со стола и мыл посуду.

– Ой, да оставьте всё. Я завтра приберу. Ложитесь уже, – затараторила я от неловкости, перейдя на «вы».

Иван обернулся, но я тут же отвернулась: почему-то неловко было смотреть ему в глаза.

– Кто это? – коряво протянул он.

– Это… мой друг, я с ним должна была праздновать этот Новый год… Но… с работой у него не получалось, – почесала висок я.

Иван вежливо кивнул.

– Доброй ночи. Ещё раз с Новым годом, и… спасибо за всё, – вздохнула я и повернулась к выходу из гостиной. – Глаза слипаются. До завтра, Иван.

– С Новым годом, Женя, – медленно выговорил он.

Я улыбнулась и вышла в коридор. Жуля вильнул хвостом, словно тоже прощаясь, и посеменил следом.

Поднявшись на второй этаж, я остановилась у комнаты Вадика и долго держала пальцы на дверной ручке. Жуля принципиально сидел у моей спальни и фыркал.

Нет, я сегодня никакая – устала Алла. Всё завтра!

Вошла в свою комнату, указала Жуле на его подушку, ведь уже не так холодно в доме, и, улёгшись удобнее, закрыла глаза.

Только вот сон как рукой сняло.

– Ё-моё, ну что опять! – проворчала, крутясь и ища удобную позу.

Но включилось табло воспоминаний о жизни с Вадиком в Екатеринбурге.

Почему я с ним? Я переехала к нему от мамы. После рейсов всегда хотелось просто один день выспаться без кантования, а Вадик всегда уложит, какао с зефирками нальёт и рядом валяется весь день, если выходной. И мне нравятся его светлая, всегда выгорающая на солнце чёлка, лежащая модными перьями, и янтарные глаза… Он парень видный, уже сто раз мог сбежать, значит, есть между нами особая связь?

А почему он до сих пор со мной – вот это вопрос. Меня часто нет, а когда появляюсь, то планировать что-то совместное редко получается: то он на работе, то командировка, то я опять улетаю. Прямо-таки прятки-догонялки.

– Интересно, он мне изменяет?

Жулька недовольно заворчал где-то внизу, и я поняла, что сказала это вслух. Перевернулась на другой бок и вздохнула, глядя в окно на кружащийся до сих пор снег.

Нелогично. Он мог поехать куда угодно, даже остаться у любовницы, если бы она была, а не терпеть столько неудобств. Да и на что ему за мной гоняться? Это я у него живу, но он даже Жулю терпит. А тот ему такие штопоры устраивает…

Я не знаю, как дальше быть с ним. Это ведь не серьёзно: полтора года вместе, говорит, что любит, а до сих пор не познакомил с родителями и дальше никуда не движется… Он, конечно, встречает меня почти из каждого рейса, но почему мы всё время по отдельности? Да, меня часто не бывает дома, но всё по расписанию, можно, в конце концов, подстроиться, договориться. И Парфёнов знал, с кем связывается .Мы встречались полгода перед тем, как съехаться, значит, его всё устраивает…