Вот глупая, зачем пришла? Что ты хочешь этим доказать? Ну увижу – и что? Мне нечего ему сказать… А ему и тем более: у него девушка и он всё сказал своим уходом без прощания… Так зачем ворошить всё это?

Один из парней поставил чашку на поднос рядом с машиной и ушёл. Я осторожно выдохнула и покосилась на второго.

Ладно, вдохни-выдохни и подожди Валерия в машине…

Но едва вдохнула, как чуть не подавилась глотком воздуха: на фоне окна проявился до боли знакомый профиль – там стоял он… Роман.

От его вида аж дыхание спёрло, ладошки стали влажными и сердце заухало где-то в горле.

Ну прилетели… Что делать-то? Побегу – заметит! Глупо. Ладно, ты взрослая – разберёшься. Тем более между нами ничего не было, просто неловкость…

Не успела додумать, как он обернулся. Я мигом натянула маску неунывающей хозяйки горного дома.

– Иван, Роман или всё же Одуванчик? – улыбнулась, глядя в зелёные омуты, так внимательно сканирующие меня.

Роман лишь на секунду опустил глаза и снова поднял, добрые, задумчивые, те самые, что я помнила каждый день, просыпаясь и засыпая. И снова от его взгляда побежали мураши со слонов, снова почудилось, что мы знакомы сто лет и почти родные друг другу.

Так и есть, сто лет, я знала тебя всю жизнь… Только забыла…

– Ты меня вспомнила? – спросил он тихо, но от его голоса завибрировало всё внутри.

– Нет, мне помогли, – непринуждённо пожала плечами, изо всех сил стараясь не пялиться на него как умалишённая. – Валентина Петровна, помнишь такую? Сегодня у неё день рождения… Смотрели альбомы…

– Помню… Хотел к ней заехать после работы, – кивнул он и сделал пару шагов навстречу.

– Почему раньше не заезжал?

– Я вернулся в Екат только в апреле того года. Не было возможности, да и повода…

– Она будет рада тебя увидеть и без повода, – улыбнулась натянуто, всей душой желая прокричать ему: «Зачем же ты ушёл!», но внутри так дрожало, что, если заговорю на эту тему, всё моё прикрытие посыплется.

Роман слегка улыбнулся, поставил чашку на поднос и, сунув руки в карманы джинсов, продолжал спокойно смотреть на меня.

– Что ты здесь делаешь?

– Хотела заказать услуги… у знакомого, – брякнула первое, что пришло на ум. – Увидела тебя…

Он снова смотрел как-то по-особенному, как тогда, у крыльца. Только сказать нам обоим было нечего, и от этого понимания не удавалось вздохнуть так легко, как до этой встречи.

Не могу я признаться, что влюбилась в тебя, как идиотка… Н-да, поменялись ролями…

А он всё смотрел. Под его взглядом во мне что-то плавилось… и болело. Если между нами провести рукой, уверена, можно было бы запутаться – настолько я чувствовала сейчас свою связь с ним. И почему-то казалось, что и он её ощущал.

Доли секунды, он моргнул, и я, наконец, вдохнула, не дала эмоциям взять верх, улыбнулась и спросила:

– Почему не признался сразу?

Роман ответил сразу, словно у него на всё были готовы ответы, не то что у меня:

– Я узнал тебя, но понял, что ты совсем меня не помнишь. А потом, знаешь, – и он невольно погладил челюсть, – как-то не до этого было.

Я смущённо сжала губы, вспоминая это безумное падение в кладовке.

– Всё вышло так… – он прищурился, будто говорить было трудно. – А потом метель, электричество, чердак… и мне захотелось узнать тебя нынешнюю.

– И как? – отвела взгляд от неожиданной скованности.

Роман окинул меня сверху вниз и снова замер на лице.

– Ты изменилась, но я узнал тебя лучше, чем в школе… Ты была очень активной, но скрытной. А сейчас в тебе всё так гармонично раскрылось…

А мне… мне хотелось смотреть в ответ, но я боялась посмотреть и утонуть в нём снова.

– Да, я очень изменилась. Как и ты, – качнулась на каблуках, как смущённая школьница.

– Но ты меня так и не вспомнила…

– Да я полкласса не помню! – с лёгким возмущением выдала я, округлив глаза, чтобы хоть чуточку разрядить напряжение. – Что там говорить, я и не всех однокурсников помню. Не со всеми дружила… Но ты мог бы и сказать…

Он лишь неопределённо пожал плечами.

– Ты ушёл, а я не знала, где тебя искать… Дядь Миша очень удивился, когда спросила про тебя, – спрятала дрожащие губы за весёлой улыбкой, будто мы оба были участниками забавного случая, и только. Но ныло внутри до того, что хотелось поморщиться и согнуться пополам. Не ожидала, что, увидев его, испытаю такую безумную тоску и захочется плакать.

– А зачем меня искать? – Роман склонил набок голову, сделал ещё один шаг ко мне и оказался на расстоянии вытянутой руки.

Ладошки совсем стали мокрыми, и я завела руки за спину.

Он что, совсем ничего не понимает? Я ему должна объяснять? А зачем тогда так смотрит?

– Мне показалось… – протянула я.

Он прищурился и ещё ближе склонил голову, прислушиваясь, потому что я с каждым словом говорила всё тише. Я смятенно опустила глаза.

Мамочки, чувствую себя идиоткой. Но, чёрт дери, я хочу, чтобы он объяснил, почему ушёл… почему не захотел признаться и поговорить!

– Ты ведь хотел что-то сказать, ну… тогда на крыльце? – не поднимая на него взгляда, спросила чуть громче.

Роман сделал вдох и замер буквально на секунду, а потом кивнул:

– В общем, да… просто хотел сказать правду.

– Так почему не сказал? – перешла на шёпот я. Кашлянула, будто просто голос сел, и подняла глаза.

Он молчал и снова смотрел, смотрел в самую глубь меня, прожигал насквозь, но, похоже, даже сам этого не понимал.

– А почему не попрощался?

– Не думал, что это для тебя важно. И у тебя был аншлаг… – невесело усмехнулся Роман.

И это всё, что он может сказать? Ну да, я же замуж собралась!

Виновато опустила глаза и украдкой покосилась на угол, за которым была дверь в зал совещаний.

– Очень жаль… А в школе ты был смелее, – усмехнулась я, сама не понимая, зачем всё это говорю, ведь он не свободен, хотел бы, сам пришёл и всё объяснил.

Пора и честь знать, Стрельцова! От винта!

Я вдохнула, чтобы набраться смелости и уйти.

– Как ты поживаешь? – зачем-то продолжил Роман, такой вежливый, но закрытый, чужой.

– Нормально, – дёрнула плечом: что за глупый вопрос?

– Как Жуля?

– Чудесно! Что ему будет!

Роман натянуто улыбнулся и опустил глаза.

– Когда свадьба?

От этого вопроса, волосы на голове зашевелились.

– Э-э… – протянула я, чувствуя, как печёт в горле и сказать ничего не могу.

Но тут в коридоре хлопнула дверь, и я догадалась, что это вышли из зала совещания. Вжала голову в плечи и сунула руки в карманы шубы, как преступница какая-то.

– Что ж, была рада повидаться, одноклассник, – выдавила дежурную улыбку и отступила от него к коридору.

– С днём всех влюблённых, Женя, – и его слова прозвучали издёвкой.

Как хреново стало на душе – аж плакать захотелось. Но Стрельцовы не плачут! Я поджала губы, кивнула и растянула улыбку до ушей:

– И тебя с праздником… Ромашка! – и быстрыми шагами удалилась к спасительному выходу.

Он смотрел вслед – точно знаю, только я не могла обернуться: умерла так умерла!

На улице лёгкие раскрылись, наконец вздохнула полной грудью. Но чувствовала, как глаза наполняются слезами, и не могла это остановить.

Сквозь лобовое стекло своего жучка увидела Жулю: он опирался передними лапами на панель и, глядя прямо на меня, тревожно водил носом в воздухе.

Вот кто сейчас мне нужен! Мой самый лучший дружочек, который всегда поддержит!

Я села в машину, Жулька прыгнул на колени, встал передними лапами на грудь, будто обнял, и слизал слезу со щеки.

– Всё хорошо, манюнь, – моргнула я и достала салфетку из сумочки. Промокнула слёзы и глубоко подышала.

Посмотрев на себя в зеркало, поняла, что ехать куда-то нет никакого настроения, но Валерий уже спускался с крыльца и отступать было некуда.

А и ладно! Он-то тут причём? Сейчас поеду и поправлю настроение!

Мы поехали на разных машинах. Я следовала за Валерием и уговаривала себя не свернуть где-нибудь в сторону дома. Но, когда мы оказались на парковке тайского ресторана, настроение потеплело: я мечтала здесь побывать, и с животными сюда разрешали.