— Ты мог забрать меня с собой.

— Не мог, Алина…

— Харпер, — перебила она. — Харпер Ванклифф теперь.

— Харпер… — Алекс вытащил из ящика тумбочки ее книгу, нежно провел по обложке. — Сигрид привезла. Ты очень талантлива.

— Давай вернемся к теме. Мы, знаешь ли, с Деймондом пытаемся понять, как спрятаться от Смерти.

— Вы можете остаться здесь, — серьезно сказал Алекс. Харпер едва сдержала смех. Остаться? Тут? Она не настолько отчаялась, чтобы отказаться от обычной жизни. Алкоголя и секса! Тут вообще можно ночевать в одном бунгало с мужем? — Сначала поживете у меня, едва освободится кути, переедете.

— Нет, спасибо, — ответила Харпер. — Я не собираюсь прятаться. Медитировать с тобой каждый день? Что еще вы тут делаете вообще? Нет.

— Тут безопасно. Деньги не нужны. Это место проверено годами: Мирослава меня так и не нашла.

— У Харпер есть муж, — жестко заявил Деймонд. — Я позабочусь о ней. И у меня есть деньги, поэтому нам не придется притворяться теми, кем мы не являемся. Буддийский монастырь! Ты серьезно? Ты же темный!

— Здесь безопасно. Люди приходят хорошие. Мне нравится помогать людям. Мне разрешили тут жить, если я буду помогать туристам освоиться. И в этом мире свои религии, мы не знаем, что правда, а что нет. Надо уважать их. Если есть Смерть, почему не может быть Бога? Иисуса? Будды? Аллаха? Я имею право обращаться к любому из них. — Алекс нахмурился, потер виски, словно и правда верил, что Харпер выберет остаться с ним. — Тогда я дам руны, которыми обезопасил себя. Они точно рабочие.

— Жить в бегах… неужели ничего нельзя сделать? — спросила Харпер. — Усыпить ее навечно⁈

— Как? Она — Смерть. Если вы думаете, что Кейлус не ее пешка — то вы серьезно ошибаетесь. Он, разумеется, уверен, что сильный Гнев, весь такой жесткий и самостоятельный. Но вы сошли с ума, если верите, что не она нами всеми руководит, чтобы достичь нужного ей результата. Мы — пыль в ее ногах.

— Сколько ей лет?

— Тысяч пять. Но она жила не все время. Иногда засыпала на столетия, слишком устав, когда почти полностью опустошала резерв. Она буквально держит на своих плечах Мунфол. Баланс в обоих мирах.

— Но… постой. — Харпер свела брови вместе, встретилась взглядом с Деймондом: кажется, они пришли к одной мысли. — Свитки же убивают ее окончательно, но заодно…

— Нет же. Свитки — единственное, что не дает ей умереть сейчас. А падение Мунфола — следствие ее смерти, не более. Больше некому будет держать его и баланс, вот и все.

Харпер снова посмотрела на Деймонда, понимая, в какую западню они попали. Он устало тряхнул плечами, задумчивый и обеспокоенный.

— И нельзя найти… преемника? — уточнил Деймонд.

— Не учили историю, молодой человек? Это невозможно. Элизабет, нам известная как Мирослава, так отчаялась найти путь к убитому ею же мужу, испытала такую вину, что расколола миры, а затем и Мунфол на острова. Мунфол буквально держится на осколках ее души. Тело без души теряет эмоции. Но ее эмоции не просто исчезли, они породили Времена года да Природу, которых Элизабет отправила править Мунфолом. А качества, что привели ее к этому решению…

— Грехи, — догадалась Харпер. — То есть если она умрет, то она… умрет? Никакого перерождения?

— Тебе есть до этого дело? Это ее выбор.

— А грехи? Времена года?

— Я не знаю, что будет с ними. Они рождены из ее магии и качеств, эмоций. Но точно знаю, что, если падет Мунфол — умрет каждый, кто там будет находиться. Ведь он снова станет закрыт для живых.

— И ее ношу точно никому не передать?

— Ни один смертный не вынесет такую ношу.

— Но она тоже была смертной!

— В любом случае, пока в мире есть свитки — вам ничего не сделать.

— Почему она вообще хочет умереть? Можно же… не знаю, ты говорил, она впадала в длинный сон. Поспала бы снова! А потом…

— Ты сама думала о самоубийстве. Как думаешь, почему она хочет умереть?

Харпер залилась краской, все время забывая, что отец следил за ней с помощью Сигрид, и та сука считывала ее эмоции и поток несколько лет, а потому знала все, что происходило за закрытыми дверьми и даже в ее голове.

Но да. Харпер отлично знала состояние, когда смерть кажется единственным выходом из ситуации, в таком ты отчаянии. Такой страх вызывает будущее. Ты устал существовать. Думать. Пытаться. Ты хочешь, чтобы стало никак. Настолько желаешь ощутить наконец покой на душе, что уже все равно как ты этого достигнешь. И дураки те, кто пытается убедить, что ты пожалеешь, ведь мир продолжит жить, только уже без тебя. Тебе все равно, что завтра снова взойдет солнце. Все равно, что кто-то продолжит радоваться. Абсолютно плевать, что хорошего ты пропустишь.

Ты устал настолько, что желаешь лишь получить покой и конец земных страданий.

— То есть нам надо вывести ее из депрессии? — Харпер помог Дэн. Если бы не он, она бы и правда дошла… ну, не до крыши. Она бы скорее наглоталась таблеток. Поэтому она так и не разрешила никому убить его за то, что он предал ее и травил.

— Смерть без эмоций? Без души? Вывести из депрессии? Ну, удачи, — рассмеялся Алекс. Харпер недовольно сощурилась, хоть и понимала, что отец прав. Чтобы захотеть жить, надо полюбить эту жизнь. Снова испытывать эмоции, счастье, видеть прекрасное. Влюбиться в самого себя. Найти цель, которая зажжет тебя изнутри. Что поможет той, у кого нет души? Даже никакие препараты тут не спасут.

Харпер запустила пальцы в волосы, борясь с усталостью и отчаянием. Жутко хотелось в душ, так сильно она вспотела, а еще больше — не думать.

— Я любила тебя когда-то, — тихо сказала она то, что тревожило с начала встречи. Подняла глаза на отца. — А ты меня бросил. Следил. Знал, насколько мне плохо. Даже когда я хотела с крыши прыгнуть, ты не пришел.

— Она бы убила меня, и ты это знаешь. Так же, как убила Прасковью. Этого ты хочешь? Увидеть меня в гробу?

— Ты трус.

— Зато живой трус.

Повисла тишина. Алекс уставился на обложку книги, нервно кусал губу, пока Харпер не сводила с него задумчивых глаз, пытаясь распутать клубок чувств. Не получалось.

— Что ты знаешь про Кейлуса? — прервал молчание Деймонд. Алекс вздрогнул, тряхнул плечами.

— Мирослава помогла мертвым взять его в плен. Убедила, что баланс нарушился, чтобы он поверил, что остров Мук скоро перестанет сдерживать мертвых. Надеялась, что сумеет использовать его, планировала встать во главу его сообщества и править из тени, но они поругались и довольно сильно.

— Так баланс в норме? — недоверчиво спросила Харпер. Она вконец запуталась. — Но Фрея умирает раньше срока! Все говорят, что ей бы еще жить пару сотен лет, но Кейлус заявил, что она не дотянет до апреля!

— Фрея умирает? Жаль. Очень жаль. Она славно правила Мунфолом, — расстроился Алекс. — А Сигрид не сказала мне. И я не могу дать вам ответ.

Харпер взяла Деймонда за руку. Находиться в душном кути стало невыносимо. Если до этого она рассматривала вариант остаться на ночь, то теперь готова в полной темноте нестись обратно в город.

— Что ты знаешь про первых избранных? — спросил Деймонд.

— Много знаю, — спокойно ответил Алекс. Усмехнулся. — Убитая девушка — моя сестра. Тетя Анна, помнишь?

— Она же… м-м, авария? Я не помню ее, по правде.

— Верно. Тебе было всего четыре года, когда она умерла. Ее убила Мирослава лично. А второй избранный… ох, вы правда не знаете? Это твой отец, Деймонд. Это же очевидно!

Харпер и Деймонд встретились взглядами. Она покрылась мурашками, едва сдержала нервный смех, настолько все запуталось. Не хотела быть героиней «мужское-женское»? Пожалуйста. Добро пожаловать на «пусть говорят»! Выносите искусственные слезы!

— Это точно? — не поверил Деймонд, уставился на Алекса. Тот кивнул.

— Я участвовал в той заварушке. Искал свитки. Мирослава быстро поняла, что та пара слишком слаба и не сумеет совершить ритуал: умрут раньше, истощенные, чем закончат его. Поэтому запустила свое сердце (она убила пятьдесят человек ради этого!), родила тебя. Выбрала меня своим мужем, ведь я был связан кровью с первой избранной. Судьба Деймонда была предрешена: его отец был избранным, кто как не он должен был унаследовать это бремя? Поэтому вы гораздо сильнее первых избранных.