Я никогда не думала, что буду смущаться из-за чего-то подобного, не говоря уже о том, чтобы чувствовать, что могу умереть от этого, но что-то в том, что Шае знает эту крошечную деталь, срабатывает.

Оказывается, я не большой поклонник этого необычного чувства. Стыда, понимаю я, слегка ошеломленная этим.

Когда в моей жизни мне вообще было стыдно? Бесстыдство было практически единственной моей постоянной чертой характера.

Я прочищаю горло, мое лицо теперь пылает.

Шае проводит ладонями по платью, улыбаясь моим — нашим — друзьям.

— Я знаю, вам нужно много обсудить, спланировать то, что впереди, — она замолкает, взглянув на меня. — Но я позволила себе запланировать пир и празднества на сегодняшний вечер. Нашим людям нужно что-то праздновать, и Кири заслуживает церемонию спаривания.

Сдавленный звук раздается, и кто-то хлопает меня по спине.

Потому что звук исходил от меня.

Церемонию спаривания?

Шае щурится, бросая на меня взгляд, который говорит, что она не потерпит возражений.

— Ты правильно расслышала. Мы хотим отпраздновать тебя и тот факт, что с тобой здесь у нас есть шанс вернуться в наш законный дом.

— Эргх, — удается мне, я отчаянно оглядываюсь в поисках помощи.

Никто не встречается со мной взглядом.

Неужели они действительно думают, что последнее, чего я хочу, — это праздновать то, что судьба принудила меня к браку с ним?

— Мы будем рады присутствовать на вашем пиру, — говорит Меч там, где стоит прямо за моим плечом.

— Хорошо. — Шае четко кивает. — Я положила несколько вариантов одежды в твои комнаты, Кири. Все они для тебя, но я хотела, чтобы у тебя был выбор.

— О боги, я не могу принять от тебя такой подарок. — Я качаю головой. — Пир — это уже более чем достаточно…

— Они не от меня, — говорит Шае со смехом. — Они от твоего мужа. Я просто выбрала то, что, по моему мнению, будет лучше всего на тебе смотреться. Мы начнем празднование около шести вечера.

— Здесь? — пищу я, пытаясь понять, как я могу выбраться из этого.

— Нет, конечно нет. Мы все устроили в нашей маленькой деревне за замком. Мы хотели сделать тебе сюрприз.

С этими словами она уходит с кивком для проформы, утаскивая Таррона за собой за маленькую руку, оставляя меня смотреть ей вслед без слов.

— Я вижу, здесь все начинается прекрасно, — говорит Кейдия, хлопая своими длинными изумрудными ресницами. — И она права, нам определенно нужно поговорить о том, как Сола планирует нас всех убить.

Я стону, закрывая лицо руками.

— Кейдия, — говорит Лара неодобрительным тоном. — Кири прошла через абсолютный ад. И Меч, кстати, тоже.

Я сверкаю на нее глазами из-под пальцев, но знаю, что она не ошибается.

То, что он сделал со мной, было ужасно, но именно его совесть запятнана и моей смертью, и моим гневом.

Все бросают на меня взгляды, явно не зная, как действовать в свете, ну, всего того дерьма, что произошло.

И всей этой херни с «о, кстати, она теперь тоже богиня», которая не имеет для меня ни малейшего гребаного смысла.

Вот дерьмо. Мне нужно взять себя в руки.

— По крайней мере, я не умру, выкашливая легкие в подворотне. — Это звучит лживо-бодро, даже для меня, и по тому, как Лара морщится, я знаю, что хреново это продаю. — Я имею в виду, я действительно умерла, знаешь? Но не от Кровавого Проклятия, я права?

Губа Морроу кривится, обнажая зубы, его брови взлетают в его золотисто-светлые волосы.

Я облизываю свои губы.

— Ага, Меч оказался богом смерти, и я получила смертельную обработку вблизи. Кто из здесь присутствующих может сказать, что сам бог смерти убил их? — Я многозначительно оглядываюсь, и когда никто ничего не говорит, я широко развожу руками. — Так я и думала. Никто из вас. Так что, да, я имею в виду, у меня не было права голоса в моей смерти, загробной жизни или новой жизни, или чем-то из этого, но, по крайней мере, я снова здесь, как раз вовремя, чтобы быть убитой Солой, как я всегда думала, что и умру.

Я сияю на всех них, пробираясь к столу и нагружая тарелку едой, просто чтобы занять свои тупые руки.

— О чем она говорит? — спрашивает Дарио у Кейдии.

Я оглядываюсь через плечо на них.

— Я пытаюсь сказать вам, как все это замечательно. Бесплатная еда, место для ночлега, одежда, купленная моим убийственным и, очевидно, истинной парой. Могло быть и хуже. Я имею в виду, есть дракон, который, кажется, думает, что я сделаю что-то, чтобы мы все не умерли, хотя мы все знаем, что мой лучший шанс на выживание всегда был в бегстве от драк или во лжи, но это проблема завтрашнего дня, а не сегодняшнего!

Я хлопаю ладонью по столу для эффекта, заставляя одну из ложек для подачи брякнуть о поверхность.

Точно.

— Я в порядке, — беззаботно говорю я, обращаясь к одному и сразу ко всем. — Мы будем в порядке.

— Я вижу, — тянет Лара, подходя к тому месту, где я застыла у стола, глядя в окно на деревню, едва различимую сквозь деревья внизу.

Все эти люди, зависящие от меня, воровки, которая никогда ничего этого не хотела.

— Кири, — говорит Лара, накрывая мою руку. — Это не твоя вина, и это не только твоя ответственность.

Я не могу заставить себя посмотреть на нее.

— Всю мою семью вырезала Сола. Чтобы использовать мои способности. У меня не было выбора. И вот я здесь, собираюсь подвергнуть опасности… — Мое горло сжимается, и я смотрю на лица, собравшиеся вокруг меня. — Она убьет нас всех, — говорю я им, ожидая, что сила моих слов пробьет меня так же, как раньше.

Я жду, ожидаю, затаив дыхание, ощущения правды или лжи.

Ничего не происходит.

— Почему я не могу определить, правда это или нет?

Лара дарит мне грустную улыбку.

Меч вздрагивает там, где стоит, такой явно некомфортный из-за моей вспышки, что мне хочется либо смеяться, либо плакать.

Неужели он правда думает, что сможет выдержать вечность со мной?

Должно быть, поэтому он это сделал — потому что знает, что сойдет с ума, если застрянет со мной, и так же хорошо знает, что Сола скоро решит всю нашу проблему предназначенных пар. Навсегда.

— Будущее еще не высечено в камне, Кири. Исход не определен.

— Тогда что такое судьба, если не гарантированный исход? — спрашиваю я ее.

Теплые руки ложатся на мою талию, обхватывая меня между ребрами и бедрами, и я шокирована, обнаружив, что прикосновение Меча успокаивает меня, расслабляет, когда должно делать совершенно противоположное.

— Все, что делает судьба, — приводит в движение фигуры, — отвечает Лара. — Теперь у тебя есть возможность придавать ей форму.

С помощью этой силы, какой бы она ни была, полагаю.

— С помощью огромного дракона, — говорю я вслух.

— Ты продолжаешь говорить о драконе, — прерывает Дарио, собирая еду на свою тарелку. — Но ты ведь не имеешь в виду настоящего дракона? Или нам стоит беспокоиться, что ты просто сошла с ума?

— Вежлив, как всегда, — говорит Морроу с рыком.

— Я сам видел дракона, — раздается глубокий голос Меча из-за моей спины, его руки все еще легко лежат на моей талии. — Кири была избрана им так же, как и судьбой, как его чемпионка².

— Чемпионка? — Я разворачиваюсь к нему, практически задыхаясь от слова. — Чемпионка? Я не гребаная чемпионка. Я, блядь, лгунья и воровка, и мне просто, так случилось, теперь достались заостренные уши. Я не внезапно научилась сражаться больше, чем умела до того, как ты… — Мой голос обрывается, потому что я не хочу этого говорить.

Его кончики пальцев сжимают мягкую плоть под моим платьем, и я делаю судорожный вдох.

— Я не чемпионка, — говорю я ему. — Я определенно не боец.

— Возможно, ты не боец, Кири, но ты воин. — Легкая улыбка приподнимает уголок его рта. — Ты увидишь.

— Это значит, что ты знаешь, что произойдет? — спрашиваю я его, тыкая его в грудь.

Она тверда как камень и совсем не удовлетворяет.

Я должна перестать это делать.

— Нет, Кири, у меня нет дара предвидения. Даже дар Лары сейчас бесполезен. Но я знаю тебя, и я знаю в своем сердце, что ты сделаешь правильный выбор, когда судьба положит его к твоим ногам.