Где обнаружил одного из скучающих офицеров «девятки» и отчаянно зевавшего и направляющегося в один из занятых кем-то номеров Василия. С чего взял, что двигался он не к себе? Так, ведь в свои хоромы не стучат. А, напротив, открывают и заходят очень даже уверенно.

Ну, а так как с членами нашего, весьма талантливого и, в обозримом будущем, очень даже может быть, что заслуженного и орденоносного коллектива, бравый капитан не корешился, я пришёл к выводу, что Вася захотел посетить Анатолия Викеньтьевича. И — к гадалке не ходи! — обязательно «перетереть». Обсудив «чё за херня» и вообще, «что такого ухитрился учудить мелкий», что за ним прилетел «ажно сам Суслов»?

Немного подождав, пока не заметивший вашего покорного слугу Василий скроется в номере, я окончательно выбрался в коридор и направился к лестничному пролёту. Что, поначалу, вызвало лёгкое беспокойство сотрудника КГБ и рефлекторное «дёрганье» в мою сторону.

Но, по всей видимости, те кто давал инструкции насчёт нас, были людьми не глупыми. И понимали, что слишком уж ограничивать свободу и демонстрировать навязчивую опеку, не стоит. Ведь, как уже упоминал, это, принадлежащее сильным мира сего и весьма угодное Создателю заведение, было окружено тройным охранным периметром.

Преодолеть который для нас с девочками не составляло проблем. Ну, а другим, вежливо и «ненавязчиво» пригашённым в гости, он не по зубам. Да и не станут, не чувствующие за собой никакой вины, и, в общем и целом, вполне законопослушные граждане, «подаваться в бега».

Музыканты — потому что «от добра — добра не ищут». Ну, а умудрённые опытом, и закалённые в боях с убийцами и душегубами города Свердловска милиционеры, должны были понять, что «свалить по тихому» в любом случае не получится.

Да и, некуда им драпать, по большому счёту. Ведь, будучи «людьми государевыми», чьи карьера, существование и жизненные устремления уже давно подчиняются приказам и правилам, они не мыслили себя вне системы.

Короче, не встретив препятствия, я неторопливо спустился по лестнице и вышел в окружающий корпуса… ну, пусть будет санатория, лесопарк. Преимущественно состоящий из, перемежаемыми выложенных брусчаткой дорожек, сосен. И наполненный таким прекрасным, густым и ароматным воздухом, что, мне показалось, его вместо завтрака можно есть ложками.

Я лениво двигался между высокими деревьями и мучительно размышлял, прокатит ли мой недавний демарш камаемый золота. Ну а, насчёт того, что Суслов и остальная кремлёвская пиздобратия (виноват, сопровождающие уважаемого Михаила Андреевича, Высокие Лица) сразу же по прибытии отправились на доклад и устроили совещание, я практически не сомневался.

Слишком много стоит на кону, чтобы откладывать принятие решения в долгий ящик. И, скорей всего, выводы по нам троим уже сделаны. И вариантов, ну по крайней мере, со своей колокольни, вижу всего два. Первый — что «они» прислушаются к голосу разума и согласятся на поставленные условия. И второй — что упрутся рогом и попытаются «прессовать».

И я очень надеялся, что «товарищи наверху» не станут жадничать и, «подумав и покумекав», всё-таки согласятся с выдвинутыми мною требованиями. Ведь, в противном случае, мне придётся быковать, демонстрировать силу и вообще… Совершать столько лишних и, главное, никому не нужных телодвижений, что только при мыслях об этом, у меня начинали ныть зубы.

К счастью, мою лёгкую грусть и пустопорожние «размышлизмы» прервало появление Леськи. Которая телепортировалсь ко мне, как понимаю, прямо из номера. А, следом за ней, «из ниоткуда» вывалилась Марина.

— Доброе утро. — Улыбнувшись, поздоровалась любимая.

А чудо-ребёнок, демонстративно насупив бровки и уперев ручки в бОки, топнул обутой в маленький кроссовок ножкой.

— Эльф! Почему без нас гулять ушёл?

— Вы так сладко спали… — Засветившись от счастья, развёл руками я. И, подхватывая мелкую и усаживая себе на шею, пояснил. — Не хотел будить.

— Ладно. — Устраиваясь поудобнее и хватая за уши, царственно простила меня Леська.

А Марина, оглянувшись на появившихся в конце аллеи секьюрити, подошла чуть ближе и негромко и даже немножко таинственно прошептала.

— Михаил Андреевич звонил. Сказал, что ОНИ согласны на все твои условия. Золото уже доставлено в подвал Кремлёвской больницы. Но… — Тут Марина слегка запнулась и, слегка поморщившись, выдала остальную часть, очень обрадовавшей меня информации. — Главная закавыка в том, что оплата будет производиться строго по факту.

— Я другого и не ожидал. — Равнодушно пожал плечами я. — Ведь, как ни крути, для доверия у них нет никаких оснований.

И, воодушевлённый этими прекрасными новостями, продолжил утренний променад вокруг корпусов санатория.

Завтракали мы, не то, чтобы в спешке, но постарались не затягивать. Так как старший из офицеров «девятки» сообщил, что за нами едет лично Цинёв. А, учитывая сложившиеся между нами «приятельские», в кавычках, отношения, ничего хорошего от этого держиморды ожидать не стоило.

А вот недовольному выражению на его пренебрежительно скривленной физиономии удивляться, как раз таки не придётся.

Казалось бы, да и хуй с ним, с этим, слишком уж спесивым и «много о себе понимающем», чинушей. То есть, простите, вполне можно проигнорировать и не обращать внимания. Но, с другой стороны, кажется мне, что это своего рода проверка.

На, так любимое в мирах условно-разумных «умение читать между строк». Ну и, на минимальную лояльность и готовность сотрудничать, несмотря на любые перептелии личного характера. Причём, иногда даже поступаясь гордостью и чувством собственного достоинства.

Иначе бы прислали более договороспособного Цвигуна. Раз уж Михаил Андреевич счёл, что приезд за нами — ниже его достоинства.

Короче, как уже сказал, хрен с ним. Главное, что согласились на мои условия в принципе. А уж кого отправили в качестве гонца — дело десятое.

После того, как с трапезой было покончено, мы оделись и вышли на крыльцо этого, вполне себе уютного и гостеприимного заведения. И, не то, чтобы «точь в точь» но, очень даже неплохо подгадали к приезду кортежа из чёрных «Волг», в одной из которых сидел и с прищуром пялился на меня Георгий Карпович.

— Вы готовы, Ваше Высочество? — Опустив приветствие, сразу взял быка за рога он. И, окинув взглядом девчёнок, поморщился. — Насчёт вашей приёмной супруги и девочки распоряжения не было.

— Полагаете, нам нужно чьё-то разрешение? — Демонстративно выгнув бровь, съехидничал я. И, развернувшись к двери, бросил через плечё. — Вы пока позвоните… И проконсультируйтесь… А мы в номере подождём.

Скрип зубов Цинёва был таким громким, что, казалось, он сотрёт свои вставные челюсти до самого основания.

К счастью, причём для всех без исключения, здравый смысл преобладал над желанием поставить на место, «отбившегося от рук меня» и лишний раз покомандовать. И, когда я уже коснулся металлической дверной ручки, Георгий Карпович выплюнул.

— Ладно… Будь по вашему… Твоё Высочество! — И, всё таки постаравшись показать, «кто здесь главный», распорядился. — Некогда мне тут с вами! Быстро в машину!

От созерцания этих иерархических игр, в обязательном порядке принятых во всех без исключения стаях условно-разумных, мне стало по настоящему смешно. И немножко тошно.

«Врезать бы тебе по лысому кумполу, козёл старый». — Со злостью подумал я.

Но, так как никакого конструктивизма, так же, как каких-то особых перспектив в этом действии не просматривалось, всё-таки нашёл в себе силы сдержаться. А чуть позже, поставив себя на его место, ещё больше развеселился.

Он ведь, как ни крути, вполне себе заслуженный дядька. Достигший нынешнего статуса потом, кровью и множественными, причём, связанными с сильными и, как выяснили «британские учёные», невосполнимыми потерями нервных клеток, интригами.

А тут является какой-то, прошу прощения за мой французский «хуй с бугра». И, наплевав на субординацию, ставит себя, чуть ли не выше всех в иерархии.