Из оперативной сводки за ** апреля 1972 года. Доклад дежурного офицера девятого управления КГБ, старшего лейтенанта А. И. Кирюшина.

В процессе наблюдения за вверенными мне объектами выяснилось, что «фигурант № 1» располагает значительными суммами советских денег.

Происхождение наличности неизвестно. А. учитывая то, что все вещи опекаемых были не единожды и очень тщательно проверены, версия для обясянения данного феномена только одна.

Охраняемый имеет возможность входить в пока не выясненный контакт с третьими лицами. Что, учитывая плотность опеки, исключено практически на все сто процентов.

Весь обслуживающий персонал базы был допрошен. Так же были отслежены все контакты работников и произведены обыски.

Группа лиц, прибывшая вместе с «гостями» так же подвергнута всесторонней проверке.

К сожалению, ни одна из предпринятых мер результата не дала.

По приказу начальника группы полковника Карпенко меры наблюдения усилены. Все три объекта находятся под постоянным и плотным контролем.

Старший лейтенант девятого управления Комитета Государственной Безопасности А. И. Кирюшин.

Интерлюдия. Палата Леонида Ильича Брежнева в Кремлёвской больнице. Тот же день. Во время, посещения главными героями в кукольного театра.

— Что молчишь? — Пожевав губами, спросил Брежнев у сидящего на стуле и хмурящегося Андропова. — Как прикажешь понимать, а? — Леонид Ильич нахмурился и посмотрел прямо в глаза Андропову. — Что? Твои хвалёные орлы из «девятки» совсем мышей не ловят?

«Сдаёт Генсек». — Посмотрев поверх головы Леонида Ильича, в растерянности подумал Юрий Владимирович. — «Ему же, впрочем, как и всем нам, докладывали о наличии у „гостя“ межпространственного кармана».

Последствия перенесённого коронавируса и в самом деле отразились на Главе Государства не самым лучшим образом. И, казалось, забрали у Генерального Секретаря те самые десять лет, что были отмеряны в будущем.

«Эх, заменить бы тебя, да некем…» — Печально вздохнул Андропов.

После того, как были предоставлен поверхностный анализ материалов, полученных из изъятых у пришельцев из грядущего устройств, свою кандидатуру он пока не рассматривал.

Все-таки, слишком уж резко он начал «рубить с плеча». Избавляясь от возможных конкурентов и, тем самым, ослабляя сплочённые ряды тех, не ком собственно и держалась, проводимая все эти годы, линия Партии.

А «Лёня», при всей его видимой безалаберности, оказался тем самым, незаменимым связующим звеном, которое скрепляло всю, как выяснилось, довольно шаткую и неустойчивую конструкцию, под названием «Советский Союз».

— Леонид Ильич… — Мягко, словно разговаривая с ребёнком или тяжело больным, осторожно начал Андропов. — Осмелюсь напомнить, что у нашего «гостя» имеется очень странная и загадочная возможность переносить предметы и даже большие массы людей в какую-то, никак не связанную с нашей, область пространства.

— Гм-м-м… д-д-да-а-а… — Прочистил горло немного смущённый Брежнев. И, преодолев неловкость, пробормотал. — Извини, Юра… Забыл… И, словно ища себе оправдания, тихонько промямлил. — До сих пор поверить не могу… Что на свете существуют такие вот, практически всемогущие индивидуумы. Которые, просто щёлкнув пальцами, могут спрятать несколько сотен людей…

— Вот-вот. — Подтвердил воодушевлённый Андропов. И, возвращаясь к начатой Леонидом Ильичём теме, напомнил. — А что для такого как он достать десятков тысяч наших рублей? Которые «там», — тут Владимирович неопределённо дёрнул головой, — у них, в будущем, не стоят даже потраченной для печатания бумаги.

Такое вот, пусть и косвенное и опосредованное но, при этом совершенно беспардонное упоминание об страшной участи возглавляемой им страны, вернуло Генерального Секретаря в раздражённое расположение духа.

И, сурово насупившись и, в сердцах ударив кулаком по подлокотнику инвалидного кресла, он буркнул.

— Ладно, хрен с ними, с деньгами. Тем более, что не прикарманил а, наоборот… Поощрил, можно сказать, товарищей. — И, давая понять, что эта, не очень приятная но, в общем и целом, совсем не главная тема закрыта, взглянул на Андропова и поинтересовался. — Так что с очерёдностью решать будем?

Вопрос, в самом деле, был очень важным и животрепещущим. Так как те, кто занимал более значимые должности и, как следствие, имел возможность пройти процедуру омоложения одними их первых, ратовали за индивидуальные сеансы.

Ну, а остальные, и таких имелась примерно половина, справедливо боялась возникновения каких-нибудь форс мажорных обстоятельств.

При одной мысли о том, что загадочному и непредсказуемому гостю из будущего «попадёт возжа под хвост», люди начинали терять самообладание впадали в неконтролируемую панику.

К решению возникшей, или, скорее уж созданной на пустом месте проблемы, были подключены лучшие аналитики. С которых взяли все возможные подписки. А застращали так, что обладатели «светлых умов» сами были не рады такому вот, внезапно свалившемуся на их головы, «тайному знанию».

— Пока не пришли к какому-нибудь, однозначному и устраивавшему все заинтересованные стороны, выводу. — Тяжело вздохнув, осторожно начал Андропов. И, не желая вновь вызвать недовольство Первого Лица Государства, перевёл тему. — Но, у нас есть в запасе ещё почти двое суток…

— А сам-то, что думаешь? — Пытливо глядя в глаза Андропову, проявил любопытство Леонид Ильич.

— Ну… С одной стороны, мы не знаем природы оказываемого Его Высочеством воздействия. Но, учитывая предположения наших учёных, что сам метод основан на инъекциях его, обладающей какими-то исцеляющими свойствами, крови то…

Тут Юрий Владимирович несколько затянул паузу. А потом и вовсе замолк. Толком не понимая, что сказать собеседнику и, как следствие, к какой из сторону примкнуть.

— Юра, ты толком говори, а не тяни кота за яйца. — Поторопил мнущегося Андропова Брежнев. — Как, по-твоему, лучше будет?

— Да, не знаю я, Леонид Ильич. — В сердцах взмахнул рукой, сидящий в таком же, как и Брежнев инвалидном кресле, Андропов. И, «играя в откровенность» и, в то же время, оставляя себе «простор для манёвра», заявил. — «По одному», безусловно, было бы предпочтительне. Но, если метОда Его Высочества по какой-либо причине вдруг даст сбой то, сами понимаете… Врагов наживём лютых…

— Мда-а… — Отведя взгляд от собеседника и посмотрев в окно, еле слышно прошептал Брежнев. — Чего-чего, а распрей, тем более между соратниками по грядущей битве, нам совсем не нужно…

Конец интерлюдии.

Добирались в «пансионат» так же организованно, как и ехали в Москву. То есть, на тех же, государственных, имеющих «цвет воронового крыла» «Волгах». И, как вы понимаете, в сопровождении их сестёр близняшек.

Правда, в отличии от «утреннего автопробега» атмосфера была несколько натянутой. Ну, по крайней мере, в салоне именно нашей машины. Из-за, то и дело бросаемых косых взглядов, чем то расстроенных работников КГБ.

Меня же напрягали воспоминания о, то и дело бросаемых в нашу сторону взглядах. Задумчивых со стороны «взрослой» части моих друзей, и каких-то радостно-удивлённых, то и дело косящихся на нашу троицу, Верочки и Оксаны. Которыми нас начали одаривать сразу же по окончании цирковой программы. Причём делали это постоянно и безо всякого стеснения.

То есть, и я в этом абсолютно уверен, зыркали они и раньше. Но стало заметно и начало бросаться в глаза только после того, как представление закончилось. А мы встали со своих мест и направились к выходу.

Хотя, ежели как следует обмозговать, то удивляться тут абсолютно нечему. Одной, по уши влюблённой в меня особе — всего девятнадцать. Ну а барабанщица, насколько я помню, вообще не вышла из школьного возраста. Правда, из-за высокого роста и крепкого, я бы даже сказал, массивного, телосложения, выглядит она старше. Что, в общем и целом, не отменяет того, что в этом, вполне сформировавшемся, с точки зрения физиологии, теле, находится ум шестнадцатилетней девушки.