Решено! Действовать буду исключительно официально. К тому же, «те, кому положено» и так в курсе, что всё моё, так называемое «творчество» спизжено. То есть, пардон муа, «позаимствовано в силу обстоятельств поистине непреодолимой силы». Так что, и я на это очень надеюсь, мне не откажут в маленькой и невинной просьбе конвертировать часть уплаченного за омоложение золота в советские рубли. А уж придумать причину, вроде какой-нибудь «премии ленинского комсомола», это уже вообще дело техники.

Осталось лишь пристроить, плачущее в соседней комнате и, пардон муа, выебанное во все дыры и нечаянно спасённое мной чудо. И можно, с лёгкой душой и чистой совестью, перестать маяться хуйнёй (извините, совершать импульсивные и необдуманные поступки) и начать уделять время более глобальным проблемам.

Вроде «Спасения СССР», «насыщения от пуза голодных», и вообще… Безотлагательно и всенепременно вручить «всем сёстрам по серьгам».

А излишне озабоченным и проявляющим свою невротебенную гиперсексуальность мачо по резиновой женщине. Ну и, в придачу и в качестве бесплатного бонуса, место возле параши и дырявую миску.

(Прошу извинить за некоторую горячность. А так использование идиом, беззастенчиво позаимствованных мною из, мало известного простым советским людям, французского языка. Разговаривающих исключительно на «литературном русском». И, при этом, абсолютно не подверженных «разлагающему влиянию запада», и не знающих «плохих буржуйских слов» ).

Минут через десять, в течении которых «умненький и разумненький» я приводил в порядок собственные мысли, спасённая мною жертва успокоилась. И, прекратив, изредка перемежающуюся воем и всхлипами истерику, накинула на себя, изрядно потрёпанную и местами порванную, одежду и показалась на кухне.

Опухшее и усеянное синяками и ссадинами лицо не вызвало ничего, кроме отвращения. А единственный, не заплывший глаз смотрел на меня со страхом и подозрением.

— Ты кто? — Практически в унисон, спросили друг у друга мы.

Но, так как я, по сути явился в чужой дом без спроса, то и ответил первым.

— Да так… Шёл по лестнице… Слышу, ты стонешь, вот и заглянул на огонёк… — И, дабы на корню пресечь любые инсинуации, озвучил собственную версию произошедшего. — Дверь в квартиру была приоткрыта, вот и не постеснялся…

— А эти где? — Шмыгнув носом, заозиралась девчёнка.

— Да, сцыкло они! — Махнув рукой и скорчив пренебрежительную рожу, без зазрения совести принялся «лепить горбатого» я. — Получили пару раз по ебальнику и сдриснули.

Видно было, что мне не поверили. Но, так как ни в комнате, ни в коридоре и, тем более на занимаемой нами кухне, никого не наблюдалось, заострять внимание на моём вранье девушка не стала. А, вместо этого, кокетливо поправив волосы и попытавшись улыбнуться, скривилась от боли. Так как разбитые и опухшие губы дали о себе знать. И, к несчастью, напомнили о недавнем происшествии.

Отчего несчастная облокотилась о стену. И, присев на корточки и закрыв лицо ладонями, снова заплакала.

На что я ответил похуистическим, то есть, простите великодушно, равнодушным и индифферентным молчанием. И, отвернувшись к окну, начал разглядывать находящиеся там весенние пейзажи.

Марину бы сюда… Уж она бы, точно нашла нужные слова и интонации. И, утешив как женщина женщину, свела бы истерику на нет. Я же, по причине душевной чёрствости и знаний о том, что в большинстве случаев, в изнасиловании частично виновата сама жертва, предпочёл подождать. Пусть проревётся, глядишь, и легче станет. Заодно успокоится и поведает мне о трагических перептелиях своей несчастной судьбы.

Хотя, зная природу и мразотную психологию некоторой части условно-разумных, все ответы я и так знаю.

Знакомые… Пригласили в гости. А потом, подпоили и, невзирая на протесты и сопротивление, выебали. То есть, говоря официальным языком, совершили насильственный половой акт. Причём групповой и даже в извращённой форме.

Виновата ли эта несчастная дурочка? Бе-зу-слов-но! Ведь, по статистике, в девяноста процентов случаев насилуемая была знакома с негодяями. Разумеется, можно посоветовать «лучше разбираться в людях». С другой стороны, степень её прегрешений на так уж и велика. Ведь, откуда, скажите пожалуйста, взяться жизненному опыту у шестнадцати или семнадцати летней, соплюшки?

К тому же, такой предмет, как ОБЖ, то есть, Основы Безопасности Жизнедеятельности, в Советском Союзе не преподают. Вся страна сроит, и, надо сказать, довольно успешно, вполне себе развитой социализм. А о разных, портящих благостную картину «мелочах», «ответственные товарищи» предпочитают стыдливо умалчивать.

Тем временем, всхлипывающая девушка намного успокоилась. И я, воспользовавшись моментом, приступил к допросу. Ибо, слинять ничего не выяснив, конечно же, можно. Но не хотелось оставлять за спиной такую вот недосказанность и неопределённость. Да и родные убитых могли отыграться на этой несчастной дурёхе. Ведь злоба — она такая… Требует выхода и, как правило, вымещается на слабой и невинной жертве.

— Ты кто? — Во второй раз задал вопрос я.

И, к счастью для всех, получил вполне себе членораздельный ответ.

— А-а-ан-н-нж-ж-же-ела-а.

Не слишком информативно, само-собой. Но — лиха беда начало. И я продолжил.

— Папа с мамой есть?

— Н-нет. — Скривила разбитые губы и опять пустила слезу девушка. И тут же пояснила. — Детдомовская я.

«Ну да…», — меланхолично подумал я, — "такие, уставшие от казённого равнодушия и кажущейся безысходности, как раз и тянутся к любому, кто просто поманит пальчиком.

— А эти, — тут я кивнул в сторону комнаты и скорчил презрительную мину, — кто?

— Сашок и Игорь. — Тут же отозвалась девчёнка. — СашОк из нашего детдома. На год меня старше. А Игорь — он главный на районе… У него папаша срок тянет. Хата пустая, вот они и позвали меня.

— Ну и?.. — Не желая строить пустопорожние теории на пустом месте, вскинул бровь я. — Дальше?

— СашкА три года назад посадили. На малолетку. Он вчера откинулся и пригласил отметить…

«Да уж… напраздновалась, пизда тупая»! — Раздражённо но, тем не менее, с некоторой иронией, подумал я. — «Ни ума тебе, блядь! Ни фантазии»!

Прости меня Создатель, за столь частое употребление ненормативной лексики.

Не! Ну это же надо было допетрить! Переться в гости к двум, явно криминальным типам! И, не придумать ничего лучше, чем напиваться в зюзю, после чего послужить постельной игрушкой для этих, с моей помощью полностью искупивших свои грехи, пидорасов.

Видимо, на моей недовольной морде отразилось всё, что я о ней думаю. Так как несчастное и разбитое личико скривилось. А в глазах снова набухли слёзы.

— Ты не подумай… СашОк хороший! — Принялась заступаться за своего насильника Анжела. — Просто…

Дальше, не в силах совладать с вновь нахлынувшими чувствами, девчёнка уткнулась лицом в колени и снова зарыдала.

— Я отключи-ила-а-ась! — Завыла она. — А утром, они разбудили. И сказали, что хотят ещё. А, раз я всё равно уже не целка, то нечего кочевряжится-а-а!

Утешать я не пытался. Да и, если честно, не видел в этом особого смысла. Урок эта убогая извлекла. И, очень на это надеюсь, запомнит его на всю жизнь.

Главное было то, что мстить ей никто не станет. Отец Игоря чалится на зоне. Да и СашОк, будучи только что откинувшимся сиротой, вряд ли кому-нибудь интересен, кроме участкового.

Который, — и я в этом абсолютно уверен! — узнав об его внезапной пропаже, лишь вздохнёт с большим облегчением. И, скорее всего, будет действовать по принципу «баба с возу — коню легче». Исчезли две особи из проблемного контингента — да и хуй с ними. Простите за мой французский. То есть, властям не слишком интересна их печальная судьба. Город портовый… Вот, может и завербовались на какое-нибудь рыболовецкое судно. Или на «большую землю» подались…

А трупов, как и лишней головной боли, я своим Холмским коллегам не оставлю…