Летающие машины, в равной степени удалённые от лагеря, медицинских саркофагов, и тюремной локации, где так сиротливо жались забытые на время, сваренные из железных прутьев, и так продукивно использованные членами Якудзы клетки* (*Смотри цикл «Эльф на плоской Земле»), стояли в ряд ряд и, чего греха таить, очень радовали глаз.

Ну и, тешили моё маленькое, но так нежно и заботливо лелеемое, «эго». Наполняя сердце гордостью, и навевая воспоминание «о славных битвах». В первой из которых чешуйчатые уроды ранили Леську. Но и сами, при этом, лишились своих жизней и сделали нас обладателями первого из футуристических аппаратов.

Я уселся в кресло пилота и закрыл колпак. После чего активировал силовой щит и, включив режим «стелс», вылетел из Стазиса наружу. Чтобы, уже через сотую долю секунды, свечкой взмыть вертикально вверх. И, набрав высоту в добрых тридцать километров, взять курс на Сахалин. Где, в небольшом портовом городке Холмске, жил двенадцатилетний и, пока ещё не известный широкой публике, но уже очень талантливый и, к несчастью, невольно обворованный вашим покорным слугой, юный Игорь Николаев.

Автор нечаянно позаимствованных мной хитов «На край света я пойду за тобой», «День Рождения», «Выпьем за любовь» и ещё парочки. Вошедших в репертуар нашего ансамбля, и так понравившихся «писяющей кипятком от восторга», советской публике.

Почему решил начать именно с него, а не с того же Жени Хавтана? Так по принципу удалённости. Чувствовало моё сердце, что при вручении таких больших сумм, невнятным и мутным типом, что-то может пойти не так. От недоверия родственников и последующего вызова милиции, до заинтересованности «стрёмным малолеткой» криминальными структурами. Коих, в мирах условно-разумных, всегда было дохуя (простите за мой французский) и даже немножко больше.

А, ежели уж косячить — так лучше сделать это на краю света. Где связать любое, случившееся с моим участием происшествие, станет не то, чтобы совсем уже невозможно. Но, согласитесь, это ко мне будет чуть-чуть трудней, чем если я начну «светиться» и «чудить» в пределах славного города Москвы.

В том, что обязательно нужно поставить в известность родителей Игоря, я даже не сомневался. Ибо «пятьдесят кусков» в одна тысяча девятьсот семьдесят втором году — очень большие деньги. И бездумно доверять их учащемуся в пятом или шестом классе шалопаю — не самая лучшая идея.

Нет-нет… Я не хочу сказать плохо об этом талантливом, где-то даже граничащем с гениальностью, человеке. Но, согласитесь… В детстве мы все были теми ещё распиздяями. (Опять вынужден извиниться, пострелятами и проказниками). Так что, лучше не рисковать. И, не мудрствуя лукаво, отдать пачки купюр в надёжные руки старших. Чтобы, придумав какую-нибудь, более-менее правдоподобную отмазку, по тихому слинять и, как можно скорее, вернуться обратно в Подмосковье.

Перелёт, проделанный в стратосфере и на околокосмической скорости, занял считанные мгновенья. По крайней мере, заскучать, собственно, как и придумать «приветственно-объяснительную речь», за это воемя я так и не успел. И, сориентировавшись по выведенной на сетчатку глаза карте, я завис над крышей нужного дома и, уведя флаер в стазис, выбрался из кабины.

Деньги, завёрнутые в газету и перетянутые ворсистой бечёвкой, я держал под мышкой. И, выглянув через парапет стандартной «хрущёвской» пятиэтажки, и убедившись в отсутствии лишних глаз, спрыгнул вниз.

Само-собой, удерживая своё бренное тело при помощи левитации и, от нечего делать, попутно заглядывая в окна. А заодно размышляя о том, что малость просчитался. Ведь, учитывая разницу во времени, в Приморском крае было пять утра следующего дня. Что делало мой визит не совсем удобным. Ну, по крайней мере, для тех, кого ваш, непредусмотрительный и самонадеянный покорный слуга, собирался «осчастливить».

Почему взял это, во всех отношениях замечательное слово в кавычки? Так именно потому, что неизвестно ещё, как воспримет свалившееся, как снег на голову огромное состояние, старшее поколение Николаевых. Пачки купюр ведь нигде и никем не учтены. И потому, как стало понятно после недолгого обдумывания, могут повлечь за собой очень много бед. Просто, самим своим существованием и в силу ущербности мышления условно-разумных.

Всё больше и больше остывая и, заодно приходя к выводу, что «немножечко погорячился», я медленно опускался вниз. И, в одной из квартир обнаружил замечательную картину. Двое, судя по внешнему виду бывших изрядно навеселе индивидуумов, насиловали малолетку.

Кстати стоявшая «раком», и активно используемая девчёнка, тоже была пьяна. Но, судя по разбитому в кровь и уже начавшему заплывать лицу и синякам на руках и ногах, об обоюдном согласии речи не шло в принципе. Жертва мычала что-то невразумительное и, изо все сил отталкивала бёрда держащего её за волосы и пытающегося засунуть ей в рот член, утырка.

Надо же! Это я удачно зашёл! Мысли об «восстановлении справедливости» по отношению к обворованному мною композитору тут же, практически с околосветовой скоростью, усвистали на второй план. Ибо, в ближайшей перспективе, намечалось что-то более срочное и, безусловно, актуальное.

Так что я, забросив деньги назад в Стазис, я телепортировался в задымлённую и изрядно засранную комнату. И, нисколько не сомневаясь в собственной правоте, от все души вломил любителю орального секса. От чего тот улетел на пару метров. Но был приторможен оказавшейся у него на пути стеной. Об которую и шмякнулся всей свой, пропитанной алкоголем тушкой. Заодно приложившись затылком и, кажется, отдав Создателю душу.

Впрочем, вживлённый в мой мозг биологический компьютер, отслеживал такие вещи автоматически. И, моментально сняв параметры с начавшего остывать тела, вывел на сетчатку глаза сообщение о том, что «пациент мёртв».

Жалости к уёбку, прошу меня извинить, но другого слова эта подохнувшая мразь абсолютно не заслуживала, у меня не было. Так же, как и угрызений совести, по поводу отнятой жизни. Которая, согласно Библейским Заповедям, вроде бы как священна. Но, как мне кажется, совсем не в этом случае.

Да и времени на рефлексии и самокопание не было. Так как второй, моментально отреагировав на падение кореша, вытащил своё хозяйство из насилуемой девушки и, придерживая левой рукой спадающие штаны, правой достал из кармана джинсовой куртки финку.

— Урою, сука! — С налитыми кровью глазами пообещал он. И, тут махнул ножом в мою сторону.

В ответ на что я ваш покорный слуга включил голову. И, вместо того, чтобы «вступить в неравную схватку с вооружённым бандитом» просто… Свернул ему шею силовым жгутом и тут же отправил бездыханное тело в межмировое пространство.

Лишённая сразу двух точек опоры жертва завалилась на бок. И, свернувшись калачиком и обхватив лодыжки тонкими и исцарапанными руками, негромко завыла.

Я же, убрав в Стазис первый труп, покинул место трагедии и прошёл на кухню. Тоже, кстати, изрядно ухайдоханную и не мытую, как мне показалось, с самого заселения в этот, когда-то бывший чистым, и сверкающий свежей краской и новыми обоями, а теперь загаженный до нельзя клоповник…

«Да, брат… Умеешь ты найти на свою жопу приключений»! — Укоризненно пробормотал я.

И, брезгливо поморщившись, вытерев одну из табуреток попавшимся под руку полотенцем, уселся и принялся, в очередной раз, думать. И — ну куда же без этого! — «составлять новый план».

О том, чтобы соваться в гости к родителям Игоря речи, как вы понимаете, больше не шло. Ибо я принял случившееся за тот самый «знак Создателя». Открытым текстом, не то, что намекающий, а прямо таки кричащий о том, что «лучше даже и не начинать».

Большие суммы денег, а в реалиях тысяча девятьсот семьдесят второго года даже тысяча рублей была для многих серьёзным капиталом, в любом случае привлекут внимание. Властей, криминала. Или же, и тех и других сразу. Что доставит не то, что «не осчастливленным» а, по факту просто-напросто «подставленным» мною людям, множество самых разнообразных, неприятностей и проблем.