— И вот скажите мне пожалуйста! На кой хер она ему сдалась⁈ — Экспрессивно воскликнул неугомонный а, с обретением второй молодости, ещё больше брызжущий энергией и «нездоровым энтузиазмом», Георгий Карпович. — Зачем ему эта смазливая девка? И вообще, как и откуда он вообще узнал о её существовании⁈

— На этот вопрос у нас нет ответа. — Поблагодарив взглядом Цвигуна, перехватил нить разговора Андропов. — Но, — тут он тяжело вздохнул. И, словно бросаясь с головой в ледяную воду, выдал, — есть некоторые предположения…

— Давай, Юра, не тяни! — Поторопил главу Самого Страшного В Стране Ведомства, заинтригованный Брежнев. — Кто же, на самом деле, эта, загадочная и таинственная, китаянка? И как наш, вроде бы находящийся под плотным колпаком гость, сумел о хоть что-то о ней узнать?

И, вжав голову в плечи, Юрий Владимирович вынужден был ответить.

— Звучит бредово но… судя по некоторым видеозаписям, полученным со смартфона Спивайло, с этой Мэй Синг Его Высочество очень хорошо знаком «там»… В будущем. — И она, разумеется, если это она, — тут же поправился докладчик, — не кто иная, как наставница официальной супруги Его Высочества, дочери Императора Японии, ненаследной принцессы Аими. — Женщина, обладающая магическими способностями и, на момент перехода Его Высочества в наше время, работающая в должности преподавателя Военно-Магической Академии в Токио двадцать первого века!

После чего, по знаку Юрия Владимировича, его помощники раздали всем присланные из Пекина фотографии. А так же передали каждому в руки по полученному из грядущего смарфону. Чтобы все могли убедиться, что изображённая в чёрно-белом цвете, и одетая в одежду образца одна тысяча девятьсот семьдесят второго года Мей Синг, и облачённая в самые разнообразные наряды, включающие в себя странного и непривычного вида военную форуму, она же — практически оно и то же лицо.

— Чертовщина какая-то! — Воскликнул Министр Обороны, Дмитрий Фёдорович Устинов. — Это же, на кадрах кинохроники ей, получается, где-то семьдесят пять лет? Устинов вскочил со своего места и принялся возбуждённо размахивать руками. — И, ежели выстроить несложную логическую цепочку, то выходит, что у наших узкоглазых товарищей, всё это время имелась своя магичка?

А бывший до мозга костей хозяйственником Гришин, иронично заметил.

— Теперь понятно, откуда растут ноги у расцветшего в двадцать первом веке «Китайского чуда». — И, повернувшись к Андропову, задал интересующий всех вопрос. — Юрий Владимирович! Надеюсь, служащие в вашем ведомстве физиономисты, и прочие умные головы, дали высказали своё экспертное мнение по поводу личности этой, весьма странной но, вне всякого сомнения, очень достойной и уважаемой, госпожи Мэй Синг?

— Со стопроцентной вероятностью, это одна и та же особа! — Мгновенно отреагировал глава Комитета Государственной Безопасности. — Женщина из нашего времени, и наставница Принцессы Аими и одна из преподавателей Военно-Магической Академии там… в грядущем, это именно Мэй Синг. И, как следует из её официальной биографии, «там», в двадцать первом веке, её семьдесят шесть лет…

— А выглядит, по-прежнему, на двадцать пять. — Крякнул, смотревшийся после процедуры омоложения не больше чем на восемнадцать, Министр Обороны.

А, по браво расправленным плечам и, внезапно загоревшемуся и, какому-то слишком уж «ухарскому» взгляду, все догадались, что молоденькая и хрупкая китаянка произвела на Дмитрия Фёдоровича очень большое впечатление.

Такое, что Министр Обороны мгновенно вспомнил основополагающий тезис. Гласящий, что «нет такой крепости, которую не смогут взять большевики».

А так же поняли, что донельзя заинтересованный и очень сильно впечатлённый азиаткой Устинов, тоже «обеими руками за».

А Леонид Ильич Брежнев, кивком приказав принести, уже один раз сыгравшую судьбоносную роль шляпу, громко заявил.

— Прошу выразить своё мнение, товарищи!

После чего все присутствующие, снова черкнули что-то на бумажных прямоугольниках. И отправили их в, постепенно становящийся исторической реликвией, головной убор.

Чтобы, уже через полминуты, напряжённо вслушиваться в слова, взявшего на себя роль глашатая и озвучивающего результаты тайного голосования, Андропова.

— Принимаю!

— За.

— Не против!

И, когда прозвучало последнее мнение, Брежнев встал с занимаемого им кресла, и объявил.

— Единогласно!

После чего, поочерёдно посмотрев на Андропова, Щелокова и Устинова, уточнил.

— Сколько вашим орлам потребуется времени для формирования сопровождающей команды?

— Полагаю, за неделю справимся. — За всех ответил Министр Внутренних Дел.

— Вот и славненько. — Кивнул Генсек. — А пока, по дипломатическим каналам пригласите к нам многоуважаемую Мэй Синг. И, заодно, уточните у Его Высочества, когда и, главное, каким образом, он собирается нанести неофициальный визит в Индию?

Конец Интерлюдии.

Ф-фу-ух! Отстрелялся!

Шесть недель добровольного но, от этого не менее выматывающего, заключения наконец завершились. И теперь я могу идти куда хочу. Любоваться ярким весенним солнышком и, главное, оставаться наедине с моей любимой девушкой. И, конечно же, искренне порадоваться общению с мелкой проказницей, которой, оказывается, мне очень и очень не хватало.

Как только я, приведя себя в «эталонный» вид и, сверяясь с транслируемой симбионтом картинкой, которую он проецировал на сетчатку глаза, облачил в одежду последнюю партию подвергшихся омоложению членов правительства, тут же, словно пробка из наполненной шипящими газами бутылки шампанского, выскочил в реальный мир.

Клятвенно обещая себе, что «в ближайшее время — никогда». И — «ни за какие коврижки». А всё потому, что пребывание в залитом угольной чернотой и, по моим внутренним ощущениям, не имеющем «ни конца, ни края» межмировом пространстве, надоело хуже горькой редьки.

В суете последовавшей за, в кавычках «мгновенным» изменением девяти, далеко не последних в этой, заброшенной Создателем Локации, человек, мы с девочками были как-то забыты. Отодвинуты, не то, что «на второй». А, я бы сказал, даже на «десятый», «одиннадцатый» и «двенадцатый» планы.

Строго по числу участников и «главных действующих лиц» сегодняшнего весёлого сабантуя. В процессе которого, помолодевших, а некоторых и, заодно, сбросивших по несколько десятков килограмм, людей недоверчиво и, я бы даже сказал испуганно, осматривали со всех сторон. Правда, учитывая статус, тыкать пальцами и подвергать положенному в таких случаях «тормошению и ощупыванию», не решались.

Что, в общем и целом, волновало меня очень и очень мало. Главным было то — что я, наконец, выполнил взятые на себя обязательства. И теперь, ну, по крайней мере какое-то, впрочем очень недолгое и непродолжительное время, окажусь предоставленным самому себе.

Безусловно, по времени Стазиса, я целых полтора месяца пребывал в гордом одиночестве, а никак ни «в заточении». Но, согласитесь, вынужденное затворничество и нахождение, если можно так выразиться, «на настоящей воле» — две большие разницы. Как, вроде бы принято говорить в местной столице юмора, расположенном на берегу Чёрного моря, славном городе Одессе.

Самым обидным было то, что накинуться на девчёнок с обнимашками, в этой, несколько чопорной и «официальной до мозга костей», ситуации, не представлялось возможным. Ведь, по легенде, я всё время, все, прошедшие сотые доли секунды, обретался здесь. И, по вполне понятной причине, соскучится не мог ни под каким соусом.

Тратилась лишь, от начала и до конца выдуманная мной, мифическая «энергия». Которой, если быть честным, я не потратил ни грамма. Ну, или какого-нибудь, чёртова «человеко-ватта». Прости меня, Всевышний, за упоминание имени врага Твоего.

Так что я, тихо радуясь вновь обретённому состоянию, «изобразил морду кирпичём». И, заговорщицки подмигнув Марине и Леське, начал бочком отходить в сторону. Искренне радуясь тому, что про нас временно забыли.