— Итак? Что мы имеем, товарищи? И к каким, по большому счёту, это может привести последствиям?

— Сука он! — Тут же вскинулся, так и не остывший "Цинёв. — Продажная, империалистическая сука!

— Не так громко, Георгий Карпович, — досадливо поморщился Брежнев, — и, пожалуйста, по существу.

На что один из заместителей Андропова выпучил глаза. И, хватая широко открытым ртом воздух, вскочил и скрылся в ванной. Откуда послышался шум, льющейся из открытого крана, воды и судорожные глотки.

— Можно мне, Леонид Ильич? — Невысоко поднял руку Арвид Янович Пельше. И, дождавшись лёгкого одобрительного кивка, сказал.

— Ну, во-первых, формального запрета на отлучки у нашего гостя не было. — Издалека начал он. — Во-вторых, своё слово, — тут он картинно поиграл окрепшими мускулами, Его Высочество сдержал. И, вытребовав, положенный, как он не без основания считает, отпуск, волен проводить его так, как ему вздумается…

— Ну, если не обращать во внимание на частности, то, вроде бы да. — Выражая своё личное мнение, негромко промолвил Косыгин. — Но, учитывая пять! Повторяю, пять колец внешней охраны, да если приплюсовать к этому непрестанное наблюдение с воздуха, это просто невероятно! И я не говорю об офицерах, находящихся внутри здания! А так же ежесекундной прослушке и абсолютной, практически стопроцентной изоляции, исключающей любые несанкционированные контакты с внешним миром!

— Что ещё раз говорит о масштабе и яркой неординарности личности Его Высочества! — Вступил в беседу Андрей Андреевич Громыко. И, указывая на почерпнутые из смартфонов пришельцев из будущего факты, усмехнулся. — Мы просто забыли, что, несмотря на столь юный и, вроде бы безобидный, внешний вид, имеем дело с одними из самых совершенных убийц грядущего. А, если кто запамятовал, то напомню… «Эльф», и его, так называемая «банда», работающая по эгидой всё ещё существующей в двадцать первом веке ООН, под ноль зачищали южно-американские нарко-картели. Уничтожали главарей китайских триад и похищали диктаторов всяких банановых республик. И это не взирая на многочисленную, вооружённую до зубов охрану, стопроцентное содействие коррумпированных властей и полную лояльность местного населения. Основанную на страхе и очень большом вовлечение в денежные потоки тех регионов.

— Мы поняли тебя, Андрюша. — Тихо, но так значительно, что услышали все, проговорил Леонид Ильич Брежнев. — Фрукт Его Высочество не простой. Но, что делать нам? И вообще… Как отнестись к этой, как изволил выразиться Георгий Карпович, «возмутительной выходке»?

— А, мне кажется, что никак. — Так же еле слышно, но оттого не менее веско, подал идею молчавший до сих пор Суслов. — Его Высочество в своём праве. А то, что мы, несмотря на все имеющиеся в нашем распоряжении сведения, недооценили возможности гостей из будущего, это наши, и исключительно и только наши проблемы! К тому же, — сделав небольшую заминку, Михаил Андреевич обвёл всех спокойным и вдумчивым взглядом, — Принц Генрих показал себя человеком слова. И, принимая во внимание все, сделанные им предложения о дальнейшем сотрудничестве, искренне уверен, что нужно просто-напросто подождать.

После слов Михаила Андреевича последовал непродолжительная пауза. Во время которой все обмозговывали сказанное и хранили задумчивое молчание. И, поскольку никто так и не решился нарушить наступившую тишину, сделала это сама Судьба.

В лице заглянувшего в занятый членами «Союза Двенадцати» номер и передавшего пачку каких-то бумаг, дежурного офицера. Которую тот, ещё раз быстро и оперативно пробежав глазами, вручил Андропову.

— Что там, Юра? — Не скрывая нетерпения, вскинул густые брови Брежнев. И, поёрзывая попой в занимаемом им кресле, поторопил. — Давай, не тяни уже!

— Кажется, нашлась наша пропажа! — Обведя всех собравшихся каким-то странным и затравленным взглядом, выдохнул глава Комитета Государственной Безопасности.

Правда, ожидаемого в таких случаях облегчения, не заметил никто.

— Да, не томите уже, Юрий Владимирович! — Подбодрил Андропова Устинов. — Что ещё учудили наши… своевольные и, как только что выяснилось, абсолютно неконтролируемые гости?

— Судя по докладу одного из тщательно законспирированных резидентов ГРУ, Его Высочество, вместе со своими спутницами, прямо сейчас занимается геноцидом чернокожего населения в Нью-Йорке! — Не веря своим глазам, всё-таки зачитал сообщение советского разведчика Андропов. — Полностью уничтожены два квартала в Гарлеме. Сотни трупов и, сопутствующая всему этому, массовая истерия и паника.

— Святой Иисусе! — Забыв о том, что является Генеральным Секретарём Коммунистической Партии, истово перекрестился Брежнев. — Черножопые-то ему, чем не угодили?

— А это точно Принц Генрих? — Вкрадчиво уточнил, внимательно вслушивающийся в слова Андропова, Пельше.

— Ну, судя по переданной по телетайпу фотографии, да! — Импульсивно подтвердил Глава Комитета Государственной безопасности. И, передавая по кругу полученные документы, зажмурился. — Кажется, это полный пиздец, товарищи!

Услышав столь сильное, и далеко не литературное выражение в устах, практически никогда не употреблявшего ненормативной лексики Андропова, все непроизвольно поёжились.

Ибо хорошо знали, что для сохранения в тайне сведений о прибытии в наше время Его Высочества, были задействованы поистине титанические силы. Все, находящиеся за рубежом, будь то служащие посольств, члены торговых делегаций и многочисленные, нелегальные и работающие под прикрытием сотрудники различных спецслужб, тщательно мониторили и контролировали любые, самые малейшие изменения в информационном поле.

В буквальном смысле слова, были «поставлены на уши» тысячи людей. Расконсервированы диверсионные группы и, априори, дано негласное разрешение на ликвидацию любых, даже самых высокопоставленных персон. Не то, что узнавших, а даже просто-напросто заподозривших о присутствии в Советском Союзе гостей из грядущего.

И тут — такой прокол! Да нет! Внезапное и необъяснимое появление Его Высочества в Нью-Йорке и, зачем-то и по совершенно неизвестной причине учинённый им беспредел, бросали коту под хвост усилия целой армии людей. И, безусловно, ставили крест на тщательно оберегаемой тайне.

— Да, что ж тебе на жопе-то, ровно не сидится! — В сердцах воскликнул Леонид Ильич, разглядывая крупнозернистое но, тем не менее вполне узнаваемое изображение Его Высочества. — И за что ты сжил со свету кучу этих несчастных ниггеров?

Последняя фраза была вызвана тем, что на фотографии Принц Генрих стоял подняв правую руку. А перед ним, словно поваленные ветром кегли, лежало, не имеющих внешних повреждений но, тем не менее, вполне идентифицируемых кпк трупы, множество чернокожих афро-американцев.

Доклад советского резидента пошёл по кругу. Но, не успели ошарашенные и до нельзя удивлённые люди высказать своё мнение, как, безо всяких внешних эффектов и, практически незаметно, в помещении материализовался Его Высочество вместе со своими спутницами.

Который, так же как и все члены «Совета Двенадцати» и стоящие у дверей и окон охранники, удивлённо вытаращил глаза. И, едва ли не придерживая рукой отвисшую челюсть, брякнул.

— Сходили, называется, за хлебушком!

Конец интерлюдии.

После столь уверенного заявления Марины я ещё немножечко посомневался. На предмет целесообразности и практичности личного посещения Нью-Йорка, образца одна тысяча девятьсот семьдесят второго года. А так же его легитимности и перспективы получения пиздюлей а так же прочих, «фсяких-разных» последствий. Простите за мой французский.

Ибо, даже такому самовлюблённому и, как правило не загадывающему дальше собственного носа идиоту, как я, было понятно, что мы с девчёнками под плотным «колпаком». Особенно, после того, как я успешно вернул молодость и здоровье целой куче столь высокопоставленного народа.

А, учитывая мои самонадеянные и, к гадалке не ходи, очень будоражащие сознание, предложения о посещение будущего, которое, при успешном завершении давало «плюс пицот» к любому начинанию, то я даже немного удивлялся тому, что нас не закрыли в какую-нибудь, имеющую толстые стены и стальную сейфовую дверь, тайную и, главное, очень надёжную камеру.