Кстати, в том, что без руководства сильной личности начнутся «разброд и шатание», я почему-то нисколько не сомневался.

Примеров тому масса. Включая Китай, Южную Корею, Сингапур и, тот же, проделавший за какие-то тридцать пять лет путь «от сохи до атомной бомбы», Советский Союз. Пути и возможности сохранения которого и обсуждали сейчас мы с моей красавицей.

Лениво размышляя «о судьбах мира» я чуть было не задремал. И, конечно же, сделать этого мне на дала сердито засопевшая Марина.

— Чё молчишь? — Толкнув меня локтем в бок, спросила она. — Язык проглотил?

— А что говорить? — Вяло пожал плечами я. — Ты — мама. И спорить или, не дай Создатель, подвергать жизнь нашего ребёнка опасности, просто глупо!

— Вот ты как! — Приподнявшись на локте, фурией нависла надо мной прелестница. — Значит, всё скидываешь на хрупкие женские плечи?

О том, что с обретением способностей и, закономерным в таких случаях, укреплении организма, сона стала сильнее обыкновенного, среднестатистического мужика, Марина благополучно «забыла». Как, собственно и о том, что на этих, как она изволила выразиться, «хрупких плечах» можно было, легко и без видимых усилий, согнуть стальной лом.

Но, начавшаяся «движуха», а так же общее направление её мыслей мне нравились. Главное, держать язык за зубами и молчать. И, глядишь, минут через… несколько, она сама придёт к нужному мне мнению.

Как, собственно и вышло. Немного подувшись и поёрзав на занимаемом нами ложе, моя девушка принялась убеждать сама себя.

— Ну, не так уж это и рискованно, если разобраться. — Делая вид, что разговаривает сама собой, начала «самоуговоры» она. — К тому же, мы сотни раз ходили «туда-сюда», посещая твою «ферму». И благополучно возвращаясь обратно.

На что я, абсолютно не реагируя внешне и очень довольно ухмыляясь про себя, считал мгновения до «полной и безоговорочной капитуляции».

Которая вскоре и последовала. Причём, сопровождали её весьма игривый и, кстати, довольно таки ощутимый, толчёк попой и, как вы, наверное догадались, последующим за всем этим, весёлыи, задорныи и, кстати, очень полезным для здоровья, сексом.

Против которого я — ну, кто бы сомневался! — ни чуточки не возражал. А, напротив, был за «всеми четырьмя копытами».

— Что делать будем? — Принимая сидячее положение и неторопливо натягивая одежду, полюбопытствовала Марина.

— В смысле? — Любуясь стройными изгибами «коварной соблазнительницы», на всякий случай уточнил я. И, непонимающе прошепелявил. — Вроде бы, договорились…

— Я не про это. — Немного раздражённо дёрнула «слабым плечиком» Марина. — Талмуд где брать будем?

Немного потупив, я всё-же допетрил, что этим, древним и всеобъемлющим словом она обозвана нужное нам издание «Конец эпохи». И опять предоставил право выбора ей.

Пусть немножко покомандует. В конце-концов, Леська, от которой в нашем «триумвирате» зависело очень и очень многое, именно её дочь. И, просто потому, что она мать, то и беспокоится о ребёнке гораздо больше.

— Хотелось бы сгонять к родителям. — Встав с постели и оправляя не себе вещи, принялась размышлять Марина. — Но, c другой стороны, боязно как-то…

Демонстративная пауза явно намекала на то, что мне, вроде бы дают, очень кстати сомнительное право, «оставить последнее слово за собой». Хотя, как вы понимаете, решение ею уже принято и, «обжалованию не полежит».

— Ну, тогда давай слетаем в Нью-Йорк. — Не видя другого варианта, согласился я. Тут же, высказав некоторые опасения. — Правда, ума не приложу, где искать эту, как понимаю, довольно редкую книжецию… — И, в надежде на одобрение, вопросительно взглянув на любимую, робко поинтересовался. — Придётся взламывать Библиотеку Конгресса?

— Дурак ты, Коля! И шутки у тебя как у дебила! — Покрутив пальцем у виска, скривила недовольную рожицу моя умница. И, явно сомневаясь в моих аналитических способностях, пренебрежительно хмыкнула. — Да, просто закажем у первого попавшегося букиниста! И, даже если в одной конкретной лавке не найдём, думаю, что в таком городе как Нью-Йорк, это не составит сколько-нибудь серьёзной проблемы!

Из доклада дежурного офицера девятого управления Комитета Государственной Безопасности, майора Самсонова.

В ночь, с ** на ** апреля 1972 года в апартаментах, занимаемых Его Высочеством Принцем Генрихом и его спутницами была замечена подозрительная тишина. Не было характерных скрипов кровати. Никто не посещал туалет и душ. А так же мы не услышали обычных пред сном разговоров. Что косвенно указывало на отсутствие подопечных в номере.

Сканирование тепловизором подтвердило подозрения. После чего, мною было принято решение о проникновение в помещение с последующим осмотром.

Комнаты оказались пусты. Следов борьбы, остатков крови и каких-либо других улик, указывающих на похищение, не обнаружено.

Воздушно наблюдение, включающее в себя два сверхзвуковых истребителей, а так же вертолётную бригаду, в количестве трёх машин, попыток проникновения не засекла.

Что, учитывая усиление наземного периметра, полностью исключает любые разумные объяснения происходящему.

О происшествии сразу же было доложено вышестоящему руководству. В месте предполагаемого исчезновения оставлена вооружённая группа быстрого реагирования, в количестве десяти человек.

Майор Самсонов А. В.

Интерлюдия. ** апреля 1972 года. Ночь посещения Главным Героем и его спутницами Нью-Йорка. Апартаменты, выделенные в распоряжение Главного Героя на «загородной базе» Комитета Государственной Безопасности.

— Это чёрт знает что! — В который раз обнюхивая все закоулки, включающие места общего пользования и заглядывание под кровати, в негодовании воскликнул Дмитрий Фёдорович Устинов. И, устремив на Андропова требовательный взгляд, практически заорал. — И⁈ Куда, скажи пожалуйста, твои хвалёные орлы смотрели⁈

На что, несколько растерянный и оттого тревожно покусывающий губы Юрий Владимирович не нашёл ответа. И, зачем-то подойдя к окну и откинув штору, выглянул наружу. Словно надеялся, на одной из выложенных квадратной бетонной плиткой, дорожек, обнаружить пропавших гостей из будущего.

Но, так как, окружающий «пансионат» парк, ярко освещённый многочисленными фонарями был пуст, досадливо поморщился и повернулся к остальным, хаотично бродящим по опустевшим апартаментам, товарищам.

Чтобы тут же наткнуться на осуждающий взгляд Георгия Карповича и, естественно, услышать, ставший уже привычным, обличающий спич.

— А я говорил! — Негодующе завопил он. — Я предупреждал, что верить этому… этому… буржуйскому прихвостню, нельзя ни в коем случае!

— Ну, «прихвостнем», в прямом смысле слова, его называть не стоит! — С лёгким налётом иронии, заметил Арвид Янович Пельше. И, указывая на высокий статус их, такого непредсказуемого и своенравного гостя, усмехнулся. — А, в случае конкретно Его Высочества, я бы, скорее, поставил его во главе, как вы изволили выразиться, капиталистической иерархии!

Брежнев же, как и все, немного растерянный но, тем не менее, старающийся «держать марку», занял одно из кресел и принялся привычно шарить по карманам, нащупывая сигареты и зажигалку. После чего, не найдя искомого, выругался про себя и окоротил, излишне разволновавшихся соратников.

— Тише, товарищи! Тише! — Привлекая к себе всеобщее внимание, демонстративно прокашлявшись, заявил он. — Для начала, давайте успокоимся и подумаем, чем грозит это, загадочное и внезапное, исчезновение Его Высочества?

Все члены «Совета Двенадцати», которых спешно выдернули из мягких, тёплых постелей и срочно доставили в, расположенный в ближнем Подмосковье, «лесной пансионат», кое-как расселись и уставились на Генерального Секретаря.

А Леонид Ильич, дождавшись, пока все успокоятся, обвёл присутствующих взглядом и начал задавать вопросы.