В угоду местной и очень патриотически настроенной публике переименованном мной в «Свердловский».

И, так как проигрыш подходил к концу, а времени на соблюдение приличий просто-напросто не осталось, я бодреньким козликом запрыгнул на сцену. И, быстро надев на плечи гитару, принялся терзать микрофон.

На часах двадцать ноль ноль.

Я иду на танцы с тобой.

Город мой в ярких огнях горит.

Весь район сегодня не спит,

Весь район на танцы спешит,

Виноват в этом Свердловский бит.

Голосил я. А, когда настало время припева, весь наш дружный коллектив, подхватил.

Этот новый танец, словно динамит,

Пусть танцуют с нами все, кто любит бит.

Киев и Магадан, Пенза и Ереван.

Над страною звучит Свердловский бит.

После чего духовая секция отыграла проигрыш, и я продолжил.

Это бит вечерних авто,

Это бит ночного метро,

Это бит неоновых фонарей.

Он так прост, что может любой

Танцевать сегодня со мной,

Это бит улиц и площадей.

Просто невозможно на месте устоять

И сегодня с нами будут танцевать:

Короткий припев, по уже сложившейся доброй традиции, опять исполнили вместе.

Рига и Волгоград, Тында и Ашхабад.

Над страною звучит Свердловский бит.

А потом две строчки снова пропел я.

Этот новый танец, словно динамит,

Пусть танцуют с нами все, кто любит бит.

И, дружно и мощно, мы завершили этот, безо всякого сомнения, супергениальнейший хит.

Тула и Сыктывкар, Ялта и Краснодар.

Над страною звучит московский бит.

Киев и Магадан, Пенза и Ереван.

Над страною звучит Свердловский бит!

А вашему покорному слуге опять почудился укоризненный и недовольный взгляд Георгия Карповича Цинёва. Пробуждающий угрызения совести и заставляющий задуматься о том, где взять почти триста тысяч рублей, для того, чтобы расплатиться с настоящими авторами.

Хотя… Покопавшись в памяти, я нашёл информацию, что в Советском Союзе, внутренняя официальная цена на золото в несколько раз выше, чем в остальном, то есть, капиталистическом мире.

Так может, стоит воспользоваться этой вот «маленькой хитростью» здешнего многомудрого руководства. И взять за исцеление одно «кремлёвского дедушки» никому не нужной «на западе» бумагой.

Глядишь, и жопу с дивана лишний раз подымать не придётся. Не в том плане, что мне прямо вот таки лень…

Но, согласитесь, при той плотной опеке, которую обеспечат нам с девочками власть предержащие, заморачиваться с, не одобряемыми старшим товарищами отлучками — значит искать себе лишнюю головную боль.

Ладно, посмотрим. Нам бы концерт доиграть. Да до Москвы добраться. А там, очень на это надеюсь, как впрочем и всегда, что-то само-собой подвернётся, и кривая вывезет.

Юбилей мы доиграли. Причём все слушатели, включая Московских гостей, даже считая, неизвестно с какой стати заимевшего на меня зуб Георгия Карповича, остались довольны.

Эксцессов, вроде того, что чуть было не произошёл по вине внезапно воспылавшего страстью к чужой женщине «Ромео», тоже не случилось.

Да и слава Создателю, если честно. Всё равно, абсолютно никакого конструктивизма в примитивном махаче, с испытывающими чувство гона самцами условно-разумных, не было.

Так как лично я драться не любитель. Хотя, с тех пор, как попал в эту, всерьёз и надолго забытую Всевышним Локацию, делать это приходится с удручающей периодичностью. И, можно даже сказать, на перманентной основе.

Ну, а «настощщему мушшчыне», возомнившему себя мачо, что бей в бубен, что не бей… Серого вещества в голове у него не добавится. Да и те, как по мне весьма скудные запасы, вряд ли станут качественнее.

Нет, прыгать именно на меня и дрочить хуй на чужую женщину (извиняюсь, проявлять вполне естественный интерес и выражать собственнические, и ничем не прикрытые, намерения) в, конкретно моём случае, перестанут.

Что, естественно, не изменит, печальной и удручающей картины, в принципе. А попытки получить желаемое с помощью силы и угроз, будут продолжаться до тех пор, пока будут существовать, совсем недалеко ушедшие от животных, псевдо-мыслящие.

Ладно… Хрен с ними. С озабоченными…

Кстати, Борис Николаевич, как я и предполагал, всё-таки улучил минутку и вызвал меня на разговор. Который произошёл именно в том самом ключе и практически с теми же, барственно-покровительственными, интонациями.

Мол, «мы ж тебя пригрели, обласкали и даже вон, потчевали за собственным столом». А ты уж, невесть какими судьбами вызвавший интерес у сильных мира сего, будь добер, отслужи. Верой и правдой и, ежели не будет иного выхода, то даже и не щадя живота своего.

Если быть до конца искренним, разговаривая с Борисом Николаевичем я, испытывал двойственные чувства. С одной стороны — нормальный ведь мужик. Вполне себе вменяемый и даже относительно честный.

Дочки у него, опять же, умницы и красавицы.

Но знания о его художествах, творимых через каких-то двадцать лет в пьяном угаре, напрочь убивали создавшееся благоприятное впечатление.

Короче я, искренне попросив прощения у Создателя, взял грех на душу и пообещал…

Заложив в его, с недавних пор очень сильно мятущуюся душу зачатки былой уверенности и робкую тень надежды.

Ну, не правду же мне было говорить, в самом деле…

К тому же, как уже упоминал, ни до чего серьёзного этого, конченого в плане карьерного роста человека, никто не допустит.

Разве что наша, спонтанно возникшая авантюра, в которой уже «по самое нимагу» замешана вся верхушка страны и ваш покорный слуга со своими девочками, обернётся пшиком.

Ведь, как ни крути, а вмешиваться в ход уже случившейся истории, чревато. Я прям, даже затрудняюсь сказать насколько и каковы будут последствия.

Хотя… Что есть судьба какого-то сырьедобывающего региона в одной из великого множества, служащих для Содружества не более чем Карьерами, Локаций?

Одним больше, одним меньше…

Именно с такими вот вялыми мыслями и пофигистическим настроением я, действуя практически на автопилоте, вместе со всеми загрузился в самолёт и долетел до Москвы.

Где, несмотря на разницу в часовых поясах, тоже была ночь.

Всю нашу банду, плюс невесть какими судьбами затесавшихся в музыкальную компанию Викеньтьевича и Васю, запинали в пригнанный прямо на взлётную полосу «Икарус». И, в сопровождении нескольких чёрных «Волг» увезли в какой-то загородный и, очень даже может быть, что даже немножко «правительственный», санаторий.

Или же, это была какая-то «секретная база»? Во всяком случае, заведение оказалось «не для простых людей». Ведь три поста охраны, на которых стояли очень крепенькие и хорошо подготовленные ребята с автоматами, что-то да значат…

Уставших и сонных, нас разместили по палатам, больше напоминающим люсковые гостиничные номера. И, строго настрого наказав не своевольничать и не творить безобразий, разрешили отдыхать.

Интерлюдия. Конференц-зал Кремлёвской больницы. Начало второй половины апреля 1972 года. Ночь прилёта действующих лиц в Москву.

Суслов, Цинёв и Цвигун, несмотря на усталость, не стали откладывать визит к членам злополучного Малого Политбюро. В полном составе пострадавшего от занесённого из двадцать первого века ковида, а потому с нетерпением ожидавшего хороших и, главное дающих надежду, вестей,.

Все снова расселись за столом с скруглёнными углами и, получив разрешение, данное кивком Брежнева, Михаил Андреевич начал доклад.