— Привёз! — С видимым невооружённым глазом облегчением, сразу же поставил всех в известность он. И, ловя на себе поторапливающие взгляды, продолжил. — Это, вне всякого сомнения наш фигурант. Сын будущего Короля Швеции, Его Высочество Ненаследный Принц Генрих. — Нервно сглотнув, Главный Идеолог Страны вытащил из нагрудного кармана носовой платок и вытер внезапно выступившую испарину. — Наш гость продемонстрировал, не вызывающее двоякого толкования, владение сверхспособностями. А так же, в ходе предварительных переговоров подтвердил своё умение проводить исцеляющие процедуры…
Тут Суслов взял небольшую паузу. А, если уж быть до конца честным, просто замолк. Не решаясь озвучить, во всех отношениях непомерные требования наглого «выкормыша капитализма».
— Не тяни, Миша. — Поторопил Суслова начавший ощупывать карманы в поисках сигарет, Леонид Ильич. И, испытывающе глядя на докладчика, нахмурился. — Или, как понимаю, в твоих словах есть какой-то подвох?
Будучи лишённым привычной отравы заядлым курильщиком, Брежнев очень страдал от отсутствия возможности затянуться ароматным и так хорошо прочищающим мозги дымом. И, даже испытывая тяжкие последствия пневмонии, не мог себя заставить оказаться от пагубного пристрастия, и побороть постыдную слабость.
Предаться которой не получалось ввиду категорического вердикта лечащих врачей.
А те, твёрдо и безапелляционно, озвучили своё неумолимое «нет». И, подчиняясь строжайшему приказу самого Андропова и контролируемые выполняющими распоряжение главы КГБ офицерами «девятки», буквально отрезали Леонида Ильича от проникновения в палату любых видов табака.
Что не улучшало настроения Первого Секретаря Партии и доставляло очень много тяжёлых минут тем, с кем он общался.
— Да, Михаил Андреевич. — Видя, что Брежнев раздражён, в беседу поспешно вступил Андропов. — Более подробно про паранормальные возможности Его Высочества нам расскажут позже. А вы, если можно так выразится, поведайте самую суть и наиболее важный камень преткновения, как понимаю, возникший в ходе прошедших переговоров.
— Если коротко, то Принц Генрих, в общем и целом, готов сотрудничать. — Продолжил подбодрённый Андроповым, Суслов. — Причём, практически по всем вопросам. Правда, мы не оговаривали программу взаимодействия конкретно. Но, общая канва беседы позволяла надеяться на долгую и плодотворную работу. — Тут Суслов покрутил головой. И, размяв шею и глубоко вздохнув, закончил. — Но… — Здесь случилась небольшая заминка. — Что касается исцелений… Его Высочество заявил, что каждый случай, в зависимости от тяжести и общего состояния больного, забирает у него от пары-тройки дней, до нескольких месяцев жизни. И потому… — Тут Главный Идеолог опять запнулся. Но, так как все ждали, невольно зажмурился и выпалил. — В общем, он согласен. Но только в обмен на его собственный вес в золоте. — И, открыв глаза и пресекая уже начавших набирать побольше воздуха слушателей, выпалил. — За каждого излеченного пациента!
И эта, внезапная, а для некоторых поистине страшная новость, выбила почву из под ног, так и не начавших громко возмущаться небожителей.
Мгновенно, и так грубо, поставленных перед «прозой жизни». И осознавших всю бренность, промчавшегося буквально со скоростью молнии, и уже так быстро заканчивающегося, бытия.
А ещё в душу каждого, липкими и холодными щупальцами, начал закрадываться страх. Боязнь или, скорее даже хтонический ужас от того, что именно его «не выберут».
— Однако… — В наступившей тишине прозвучал каркающий и немного ироничный возглас Пельше. — А парень то у нас, оказывается, самая, что ни на есть, настоящая акула капитализма!
— Да пидор он! И сволочь буржуйская! — Снова машинально потянувшись к, несмотря на его очень высокий статус, всё-таки отобранному при входе в конференц-зал сотрудниками «девятки», пистолету, экспрессивно выкрикнул излишне эмоциональный Георгий Карпович. И, грозно насупив брови, потряс сморщенным, но как он сам считал, «ещё очень крепким» кулаком. — Да, будь моя воля!…
— Георгий Карпович! — Резко одёрнул одного из своих заместителей Андропов. — Ваши желания, пожалуйста, оставьте при себе! — И, обращаясь к Суслову, поинтересовался. — Предлагали ли вы оплатить услуги Его Высочества советскими рублями? И, если это конечно возможно, шёл ли разговор о рассрочке?
Но был тут же прерван хрипло закаркавшим Пельше.
— Юрий Владимирович! Не смешите наши тапочки. — Одетый, как и все члены находившегося на излечении Малого Политбюро больничную обувь, Арвид Янович невольно скосил глаза вниз. — Зачем ему ТАМ, У СЕБЯ В ДВАДЦАТЬ ПЕРВОМ ВЕКЕ, наши, давно вышедшие из употребления и никому не нужные рубли?
— Возможность вернуться обратно в будущее не доказана! — Запальчиво возразил Андропов.
Но, вспомнив радостно-умиротворённый взгляд Марины и её облегчённый вздох, тут же поник.
А Брежнев, видя что совещание уходит куда-то, в совсем никому не нужную сторону, принял авторитарное решение.
— Сколько, вы говорите, вывезли из нашей страны золота после так называемой «перестройки»? — Язвительно поинтересовался он. И, обведя суровым и грозным взглядом присутствующих, сам себе ответил. — Да, практически весь запас! И что? Мы, сейчас, когда Судьба предоставила нам, очень может быть, что последний и единственный шанс всё исправить, пожадничаем? И, ради мелочной экономии, в прямом, а не фигуральном смысле, просрём наше будущее? — От пережитого волнения дыхание Генерального секретаря участилось, а на лбу выступила испарина. И вытерев пот рукавом фланелевой пижамы, Брежнев закончил. — Короче так, Юра! Сколько там килограмм в этом достойном и великодушном юноше? Так вот… Умножь его вес на количество посвящённых, оформи под соответствующим грифом и мне на подпись! — И, поочерёдно посмотрев в глаза каждому, уточнил. — Надеюсь, возражать никто не будет?
И, само-собой разумеется, таковых не нашлось. Ведь, хоть каждый в глубине души и считал себя «особенным и незаменимым», но ядовитый червячок сомнения всё-таки начал грызть душу.
Так что, столь быстро принятый и абсолюьно волюнтаристский, вердикт Леонида Ильича, устраивал абсолютно всех.
К тому же, практически полностью исключало смертельный раздор и возможное начало подковёрных, но оттого не менее кровавых, войн.
А хорошая новость делала собравшихся в конференц-зале людей, только что сформированным, но уже ОСОБЫМ и ИЗБРАННЫМ, с любой точки зрения ЭЛИТАРНЫМ, кланом.
Тех, кому Само Провидение, в лице как снег на голову свалившихся пришельцев из будущего, давало второй шанс и сделало даже не царский, а поистине Божественный, подарок.
Конец интерлюдии.
Утро на новом месте встретило яркими, бьющими сквозь наглухо закрытые шторы, солнечными лучами. Оказавшимися недостаточно плотными для того, чтобы задержать проникающий сквозь них свет.
И жизнерадостным сопением, опять покинувшей свою собственную кровать, и нагло и очень (для неё) удобно и комфортно, устроившейся между нами Леськи. Которая обнимала меня за шею, ухитрившись, при этом, закинуть одну ножку маме на живот.
«Родные мои»! — С не сходящей с губ дебильной улыбкой, таял от счастья я. — «Как же я по вам соскучился»!
Немного поразмышляв, стоит ли портить идиллию, выгоняя ребёнка для того, чтобы заняться утренним сексом, пришёл к выводу, что нет. Близости и обнимашек нам хватило ещё вчера. Да и, досматривающие последние сны девочки вызывали чувство умиления и нежной заботы. И, судя по тому, что обе ещё не проснулись, вымотались они изрядно.
В общем, задавив начавшую было поднимать голову похоть, я осторожно выбрался из ласковых пут, и отправился умываться. Благо, как уже упоминал, каждая комната имела собственный санузел. Что значительнл ускоряло процесс и не доставляло лишних хлопот.
Завершив водные процедуры и побрившись, я воспользовался стоящим на полочке перед зеркалом одеколоном. После чего насухо вытерся, одел спортивный костюм и, так как девчёнки ещё дрыхли, осторожно выглянул в коридор.
