Что исключало передачу информации напрямую. А, в связи с отсутствием в этом времени Интернета, усложняло поставленную самому себе задачу многократно.

Речь о том, что я собирался перенести сюда Сталина. Причём, сделать это собирался аккурат перед смертью Вождя в одна тысяча девятьсот пятьдесят третьем году. А для этого необходимо было показать чудо-ребёнку нужную картинку. И простимулировав Леськино воображение, попросить открыть проход в требуемое время и место.* (*О способностях приёмной дочери главного героя открывать или, вернее «видеть» проходы в разные миры, читайте в цикле «Эльф на плоской Земле»).

Иосиф Виссарионович умер на «государственной даче №7. Или, как её называли, "ближней даче». Всё произошло 5 марта 1953 года. То есть, чуть больше девятнадцати лет назад. И попасть я хотел именно туда. Для того, чтобы выкрасть находящегося при смерти Вождя и, излечив с помощью медицинского саркофага, перенести в тысяча девятьсот семьдесят второй.

Поставив помолодевший с моей помощью «совет двенадцати» перед фактом. И, в меру сил и возможностей, продавив юному Кобе какую-нибудь должность при правительстве.

Хотя, учитывая калибр личности и харизму этого, поистине великого человека, не без основания полагаю, что он, и без моей помощи, выгрызет себе место под Солнцем. Особенно, если побывает в начале второй четверти двадцать первого века. И, изучив множественные, имеющиеся в глобальной сети материалы, поймёт, во что потомки превратили оставленную им страну.

Бесспорно, я мог обойтись рисунками. Но, хоть и владею, благодаря всё тому же симбионту, «умением изображать», всё же считал, что этого будет недостаточно. Да и, за полную достоверность, как ни крути, ручаться не мог. К тому же, боялся забивать голову ребёнка недосконально проверенной информацией.

Которая могла что-то сдвинуть в маленькой головке, и привести к поистине катастрофическим последствиям.

В общем, как ни крути, а всем нам предстояла очередная авантюра. Нужно будет выкроить пол часика и, воспользовавшись флаером, слетать на кратковременную экскурсию. Посетив ту самую ближнюю дачу и, осмотревшись и проведя реконгсцировку, подготовиться к экспедиции в прошлое.

— О чём задумался? — Прервала размышления вашего покорного слуги Марина. И, поймав мой отрешённый взгляд, сурово свела брови. — Не иначе, как замышляешь очередную пакость?

— Не без этого. — Не стал отнекиваться я. И, помня, что номер прослушивается, шутливо толкнул её бедром и перенёс нас обоих в Стазис.

Мысленно при этом постанывая и кляня судьбу. Которая, хочешь — не хочешь, постоянно выворачивает всё наизнанку. И заставляет делать то, что, казалось, при обычных, рядовых э обстоятельствах, не совершил бы ни за какие коврижки.

— Ну, рассказывай! — Поняв, что мы перенеслись, потребовала Марина. — Что опять?

— Помнишь, я тебе говорил, что им нужен Сталин? — Вместо ответа, задал встречный вопрос я.

— В обязательном порядке. — Подтвердила Марина. И, тут же высказала догадку. — И, как понимаю, теперь ты ломаешь голову над тем, как показать нужную картинку Леське?

— Угу. — Коротко и лаконично подтвердил я.

— Дай попробую догадаться. — Скорчив хитрую рожицу, ехидно заявила Марина. — Зная тебя, готова поспорить, что, невзирая на возможные последствия, ты планируешь вломиться с ребёнком на Ближнюю Дачу?

«Да уж… Умная баба — пиздец самомнению»! — Иронично подумал я. Как всегда, прошу ростить меня, за мой «экзотический» французский.

Вслух, само-собой, этого не сказал. А просто посмотрел на любимую девушку внимательным взглядом и поинтересовался.

— Я так предсказуем?

— Не то слово! — Засмеялась Марина. И, утешая моё, немного постнадавшую самооценку, заявила. — Впрочем, этим грешишь не ты один. Вы, мужики, слишком прямолинейны!

Марина перевернулась на живот и, болтая в воздухе стройными ножками, положила подбородок на тонкие и изящные руки и залихватски продемонстрировала мне кончик своего шаловливого розового язычка.

— Ладно, хватит дразниться! — Насупленно прогундосил я. И, проведя ладонью по аппетитной и упругой попке, уточнил. — У тебя же есть план?

— Клаузернц и Голдштейн. — Вместо внятного ответа осчастливила меня непонятными пока сведениями, юная ведьма. И, видя мои, вскинутые в полном недоумении брови, всё-таки снизошла до объяснений. — Книга, «Последние дни эпохи». Иллюстрированное издание на английском языке, одна тысяча девятьсот пятьдесят четвёртого года.* (*Данная информация целиком и полностью плод фантазии автора).

— Шутишь? — Тут же дёрнулся я.

Так как в моём, хранящимся в памяти симбионта архиве, эта книга не упоминалась. Хотя, чему удивляться? Ведь Локаций, населённых условно-разумными, великое множество. И, как следствие, сведения хоть и достаточно обширные, всё-таки характеризуются некоторой поверхностностью. И, вполне возможно, что историк, занимающийся именно этим Миром, попросту упустил, или не придал значения, каким-то второстепенным, дублирующим материалам.

— Вовсе нет. — Покачала своей прекрасной головкой Марина. И, поясняя, добавила. — У моего отца есть эта книга. С кучей подробнейших фотографий. Иллюстрирующих последние дни Вождя, его похороны и множество событий, произошедших после его смерти.

— Что, и фото Сталина на смертном одре есть? — Затаив дыхание, полюбопытствовал я.

— Угадал. — Кивнула Марина. — Причём не одно и с разных ракурсов!

— Спасибо! — От всей души поблагодарил я. И тут же, погрустнев, снова принялся ломать голову.

— И? — Внимательно посмотрев на меня, вопросительно вскинула брови Марина. — Что ты намерен делать?

— А, хрен его знает. — Чистосердечно признался я. И, в задумчивости почесав репу, с вопросительной интонацией резюмировал. — Вариантов ведь, как ни крути, всего два?

— Три, если быть точным. — Поправила меня Марина. — И вот последний, как мне кажется, самый лучший…

— Ты про то, чтобы ничего не делать? — Поникшим голосом промямлил я. И тут же, тонко намекая на очень даже толстые обстоятельства, высказал смелое предположение. — Проебут ведь всё и по пизде пустят! Глазом не успеешь моргнуть, как найдут, а скорее всего, просто придумают самый пустяшный повод, и передерутся! (Прошу извинить меня за мой французский).

— Ну, положим, всё просрали и пустили по пизде не они. — Слегка поморщившись от вынужденного употребления ненормативной лексики, напомнила Марина, — А следующее поколение. Пришествие которого, после твоего вмешательства, будет отложено лет на пятьдесят.

Марина отвела глаза и, посмотрев в окно, дала мне время на размышление.

— Короче, я догадываюсь, что ты против? — Помедлив немколько минут, тяжело вздохнул и подвёл окончательную черту я.

— Не то, чтобы я не хотела видеть здесь Сталина… — Негромко прошелестела она. — Но… — Тут моя девушка пожала плечами и еле заметно и чуточку виновато улыбнулась. — Сам понимаешь, рисковать жизнью и благополучием ребёнка…

Допетрив, что Мариной движет древний, как сама Вселенная материнский инстинкт, я промолчал. Просто, заложил руки за голову и уставился в туго натянутый потолок шатра.

Прекрасно зная, что в хорошеньких головках лучшей и красивейшей половины человечества — «семь пятниц на неделе». И, спорить и доказывать свою правоту — бесполезно в принципе. Но, «несмотря на это» и «вопреки всему» очень даже может быть, что уже через пять минут любимая кардинально изменит своё мнение.

Да и вообще… Не пофиг ли мне, по большому счёту? Все эти люди давно умерли. Ну или, если речь идёт о поколении Верочки и Оксаны, то, по крайней мере, прожили свои жизни и состарились.

Численность людской массы за следующие полвека увеличиться с трёх миллиардов восемьсот тридцати четырёх тысяч до более чем восьми, этих самых миллиардов.

Жизнь продолжается, дети рождаются. А то, что одна из многих, населённых условно-разумными, Локаций упустит шанс и продолжит идти по «естественному», так сказать, пути развития — это не мои проблемы.