— Благодарить должны! — Вскочил со своего места, уже обретший бодрость и вторую молодость, Цинёв. — А то, ишь ты! Цацы такие! Да я, на их месте, ноги бы целовал за то, что не дали сгореть в ядерном пламени, или умереть страшной смертью от лучевой болезни! А они, твари неблагодарные, носы воротят!

— В чём-то вы правы, Георгий Карпович. — Частично согласился с Цинёвым, Арвид Янович Пельше. И, с плохо скрываемой завистью оглядев его постройневшую фигуру и молодецки расправленные плечи, так вовремя попавшейся под руку Его высочества троицы, указал на очевидные плюсы. — Но, согласитесь… Призвать к порядку двести с небольшим человек, не такая уж нетривиальная задача. В то время, как сведения, полученные из изъятых у них мобильных устройств, поистине бесценны. И это не говоря о том, что сами приборы, которых у нас теперь имеется с запасом, могут помочь нашей стране сделать грандиозный рывок в информационных технологиях. Оставив позади весь капиталистический мир и, при этом, выведя Советский Союз на лидирующее, ну или, в любом случае, одно из первых мест, на нашей планете!

На что, собравшийся уже было костерить и привычно осыпать упрёками Принца Генриха Цинёв лишь махнул рукой. И, усевшись на занимаемое место, постарался сдержать недовольство и приготовился слушать.

— Да, что там говорить. — Подал голос до сих пор молчавший Семён Кузьмич Цвигун. — Дел, Его Высочество, как ни крути, натворил немало. Но, учитывая общую канву происходящего, спешу заметить, что ни враждебных намерений, ни каких-либо действий, идущих в разрез с нашими договорённостями, он себе не позволил. — Вставать со стула и акцентировать внимание на своей, весьма, кстати, завидной физической форме, он предусмотрительно не стал. Так как уже заметил ревнивые, где-то завистливые а, кое у кого, даже печальные взгляды, не успевших пройти процедуру омоложения, коллег. А, вместо этого, тактично и ненавязчиво, повернул нить разговора в более насущное русло. — Господь с Ними, с этими маленькими шалостями, захотевших повеселиться девчёнок. К тому же, прошу заметить, лично Его Высочество в них не участвовал. Так что, инкримировать ему нечего. И, так как всё это, в принципе, яйца выеденного не стоит, хочу напомнить, что завтра заканчиваются, затребованные Принцем Генрихом, выходные. И, таким образом, необходимо прийти к какому-нибудь, устраивающему всех плану.

После чего, поймав взгляд Суслова и, получив одобрительный кивок Андропова, встал и направился к выходу. Нисколько не сомневаясь, что Михаил Андреевич и Георгий Карпович последуют за ним.

Так как они втроём, благодаря так не вовремя или, очень даже может быть, что именно «вовремя» случившемуся инфаркту Цинёва", уже получили главный приз. И теперь не хотели смущать своим присутствием остальных. И, таким образом, пусть невольно и косвенно, повлиять на принимаемое ими, самое главное в жизни и поистине судьбоносное для исчезнувшей в таком недалёком будущем страны, решение.

Продолжение интерлюдии. Малый Конференц-зал в Кремлёвской больнице. ** апреля 1972 года. Утро следующего дня. После «выступления» Марины и Леськи в Московском Цирке и, соответственно, третий день отдыха главного героя.

— Ну что, товарищи? — Слегка шамкая, подвёл черту внимательно слушавший прения Леонид Ильич Брежнев. — Давайте, наконец, определяться. Времени, и это не для кого не секрет, осталось с гулькин нос. Уже завтра мы пригласим в эти стены нашего… гх-м-м-м… волшебника. И, хотим мы этого, или не хотим, а вынуждены будем озвучить наши пожелания.

Но желающих высказаться, по вполне понятным причинам, не нашлось. Тягостное молчание затягивалось. А, в последовавшей за словами Генсека тишине, был бы слышен шелест крыльев пролетающей мухи. Если, конечно, такой нонсенс был возможен в принципе.

Ведь появление насекомых в самом главном лечебном учреждении страны обозначало бы крушение не одного десятка карьер. Сопровождающегося сломанными судьбами и очень далеко идущими «оргвыводами». Ну и, совершенно однозначными результатами, до кучи.

Замершие, словно кролики перед удавом, все сидели, затаив дыхание и, фигурально выражаясь, «набрав в рот воды». И только сам Брежнев, цепко и внимательно оглядывая притихших «избранных», усмехался про себя.

Наконец, в становившейся поистине невыносимой атмосфере, раздалось негромкое покашливание серого кардинала Партии. Который, убедившись, что привлёк к себе всеобщее внимание, осторожно начал.

— Леонид Ильич… — Тихим голосом, который несмотря ни на что, расслышали все, внёс предложение он. — А давайте, своё веское Слово скажете вы. А мы единогласно поддержим принятое вами решение! Ведь, из полученных из будущего сведений, всем понятно, что ключевой фигурой является именно, ныне действующий, Генеральный Секретарь Партии. Вы, и только Вы — символ ушедшей безвозвратно эпохи. Которую ностальгирующие потомки будут с тоской называть «застоем». А все остальные, — тут Пельше печально усмехнулся и, окинув пренебрежительным взглядом напряжённо вслушающихся в его слова людей, — не более чем соратники. Да! — Тут же сдал чуть назад он. — Каждый из нас занимает очень важную должность и, безусловно, является ключевой фигурой на своём посту… Но! — Тут Арвид Янович воздел вверх мощинистую, покрытую старческими пигментными пятнами руку и назидательно покачал указательным пальцем. — Как показало время, после вашего… ухода, всё полетело в тартары! И ни у кого, повторяю, ни у кого, взявшего бразды правления после вас, не хватило умения а, возмножно даже просто везения и удачи, остановить надвигающуюся катастрофу!

Горячая речь Пельше была подобна эффекту внезапно разорвавшейся бомбы. И была столь точны, что казалась похожей на, прозвучавший в замкнутом помещении, мощный удар грома. А, сверкнувшие из под густых бровей глаза Брежнева, вполне могли бы сойти за сияние молнии.

Вот только выражение лица у Генсека было немного странным. С одной стороны, явно читались гордость, смешанная с толикой самолюбования. И, в то же время, Леонид Ильич явно был недоволен.

«Хитрый, изворотливый лис»! — Про себя думал он. — «Надо же, как всё выкрутил, чёрт нерусский»!

Ведь, не говоря этого вслух и, возможно, даже не отдавая себе окончательного отчёта, Леонид Ильич надеялся на получение эксклюзивной процедуры. И, в глубине души был уверен, что все собравшиеся отдадут свои голоса именно за поочерёдные «целительские сеансы».

Ну, по крайне мере, будут за то, чтобы этот загадочный и практически всемогущий гость из будущего, уделит ему особое внимание.

Но вот сам озвучить предложение Брежнев не мог. Так как подобное «единоличие» было смерти подобно. Как политической так и, чреватой рядом покушений тех, кто по его воле окажется «во втором», а так же «в третьем» и последующих эшелонах. Тем более, если магические способности Его Высочества по какой-то причине дадут сбой. И лично он омолодится, а остальные, ну, или какая-то часть из оставшихся — нет.

Впавший в задумчивость Брежнев бросил короткий, но очень внимательный, и даже отдающий некоторой толикой растерянности, взгляд на сидящего рядом Андропова. Который, как все уже знали, явно тяготел к власти и даже на какое-то, очень короткое время, возглавил страну. Оставив после себя память о позорной водке «Андроповке» и каком-то дурацком и, не давшем ощутимого результата, внезапном «закручивании гаек».

Не успевшего оказать сколь либо весомого и положительного эффектана состояние дел в стране. А, вместо этого, запомнившийся народу очередным «вывертом головного мозга» у находящихся на вершине пирамиды «старпёров».

Поймав «затравленный», как ему показалось, взгляд Брежнева, Юрий Владимирович мысленно поёжился. А, поставив себя место Леонида Ильича, даже слегка испугался. И уже хотел было незаметно пожать плечами, как понял, что проигнорировать эту, невысказанную, но очень явную просьбу о помощи, нельзя. Ситуацию требуется разрулить. Причём, делать это нужно срочно.