— В каком смысле, «Маг»? — Выделив интонацией последнее слово, изумлённо воскликнул Сталин. И, на мгновение забыв про меня, обличительно уставился на вызвавшего его удивление «Царевича».* (*Шутливое прозвище, данное Сталиным Косыгину). — Что вы мне голову морочите?

— В прямом. — Понимая, что не стоит «тянуть кота за яйца» и «откладывать дело в долгий ящик», обречённо признался я.

И, дабы сразу и окончательно расставить «все точки над Ё», воспользовался левитацией и приподнялся к потолку. Затем зажёг потрескивающий жаром и вызвавший, немедленную и очень специфическую, реакцию охранников, файербол. И поперекидывав его с руки ну руку, отправил в Стазис. После чего, давая как следует себя рассмотреть, не спеша «приземлился» на ковёр.

— Ни за что бы не поверил. — Сдавленно пробормотал Сталин. И тут же поправился. — Если бы не видел собственными глазами. А затем, вперив немигающий взгляд в Андропова, назначил его «главным управляющим». — Все, полученные из будущего сведения, ко мне на стол! И, распорядитесь, чтобы подали в кабинет завтрак!

В том, что имеет право командовать, а так же в предоставлении по первому требованию личного рабочего помещения и допуска к материалам из двадцать первого века, Сталин даже не сомневался. И, сходу и безапелляционно заняв лидирующую позицию, кивнул мне и, заложив руки за спину, покинул номер.

— Что ж… Благодарим за неожиданный сюрприз, Ваше Высочество. — С еле слышной долей сарказма, задумчиво усмехнулся молчавший до сих пор Брежнев. — Хотя, учитывая все известные обстоятельства, может, оно и к лучшему…

— Да, Принц… Удивили, так удивили. — Заметил Михаила Андреевич Суслов. — Но, невзирая на ваше… гм-м… некоторое самоуправство, должен заметить, что привлечение к проекту личности ТАКОГО масштаба, увеличивают шансы на благоприятный исход в любом случае!

— Кстати, позвольте поинтересоваться об, изложенном вами в докладной записке и, как понимаю, уже запланированном визите в Индию… — Напомнил о текущих, довлеющих так сказать, делах, Дмитрий Фёдорович Устинов. — Прикажете готовить военный борт? Или, мы опять воспользуемся, удивительными и поражающими воображение, талантами вашей приёмной дочери?

— «Надо же! С ходу допетрили»! — Грустно усмехнулся я.

Хотя, глупо было бы надеяться, что люди, сумевшие преодолеть очень высокую конкуренцию и долгие годы удерживающие власть, окажутся невнимательными и недалёкими глупцами. А известие о том, что в нашем «волшебном триумвирате» Леська выполняет роль не только «маминой девочки», но и несёт очень важную прикладную функцию, только добавит мелкой ценности в их глазах.

И, как следствие, повысит шансы на хорошее отношение и, как ни странно, на банальное выживание. В любом случае, беречь Леську будут «как зеницу ока». А охранять так, как не снилось любой, сказочной «принцессе на выданье».

— Второе, Дмитрий Фёдорович. — Не стал скрывать своих намерений я. — Пойдём через межмировое пространство. И ещё… — Я на минуту задумался, стоит ли посвящать в тайну Стазиса лишних людей. Но, вспомнив расхожую истину, гласящую «что знают двое, знает и свинья», мысленно махнул рукой и продолжил. — Нужно привлечь какое-то количество, знающих всю подноготную, людей, для переноса, приблизительно десяти тонн тяжестей. И обеспечить соответствующую охрану.

— Темните, Ваше Высочество! — Шутливо погрозил мне пальцем Гришин. Однако глаза лучшего советского хозяйственника были, как никогда, насторожены и внимательны. — И, как понимаю, раскрывать все карты раньше времени не собираетесь?

— Боюсь говорить «гоп», Виктор Васильевич. — Шутливо развёл руками я. И, дабы подчеркнуть серьёзность намерений, добавил. — Но, поверьте. Этот, выглядящий очередной авантюрой шаг, очень поможет нашему общему делу.

После чего, желая избежать дальнейших и, по моему сугубо личному мнению, абсолютно непродуктивных расспросов, встал с кресла и направился к двери в туалет.

Интерлюдия. Секретная база КГБ в Подмосковье. Она же «пансионат», она же «санаторий». ** апреля 1972 года. Через пол часа после появления Иосифа Виссарионовича Сталина в одна тысяча девятьсот семьдесят втором году.

После того, как проявивший своеволие и, в очередной раз поставивший всё с ног на голову, гость из будущего демонстративно дал понять, что не желает прислушиваться ни к чьему мнению, «Совет Двенадцати» переместился в просторный кабинет начальника этого режимного учреждения.

Хозяин помещения, под благовидным предлогом был выдворен. А у дверей и выходящих в лесопарк окон была выставлена охрана из, посвящённых в тайну и давших кучу самых разнообразных подписок, офицеров «девятки».

Уехать в Москву и заняться текущими делами, никому из членов Правительства и в голову не пришло. Да и оставлять, практически неуправляемого но, и все это безоговорочно признавали, при этом чрезвычайно полезного Принца Генриха, наедине с внезапно появившимся в их реальности и сильно помолодевшим «Отцом Народов», было… боязно. До ужаса сопровождаемого предательской дрожью в коленях и непроизвольно выступающего, и покрывающего всё тело липкой, стылой и неприятной слизью, холодного пота.

Неизвестно, до чего договорятся и к каким соглашениям придут эти два, весьма неординарных, человека.

В общем, «Совет Двенадцати», сменив дислокацию и, в меру сил, обеспечив минимальную защиту от прослушки, был занят осознанием и, конечно же, обсуждением, внезапно возникшей и никак не «штатной», ситуации.

— Что будем делать, товарищи? — Обведя, сверкающим из под густых бровей, пронзительным взглядом соратников, задал интересующий а, скорее даже «терзающий» всех вопрос, Леонид Ильич Брежнев. И, с внутренним но, в общем и целом, не заметным окружающим негодованием заметив, что желающих высказаться не находится, поторопил. — Ну же, смелее! Излагайте своё вИдение! Нашего места в сложившейся стараниями Его Высочества ситуации, и адекватной реакции на неё!

— А я говорил! — Запальчиво вскинулся, недолюбливающий Принца Генриха Цинёв. — Я предупреждал, что этому… этому королевичу, нет веры!

Перевозбуждённый заместитель Андропова заёрзал на стуле и, взбудораженный переполнявшими его и потому, заметно перехлёстывающими через край эмоциями, готов был вскочить и бежать, «немедленно восстанавливать справедливость».

Однако, сделать этого ему не дали. А, вклинившийся в экспрессивный монолог Цинёва голос Андропова, слегка остудил пыл его, то ли «правой» а, очень даже может быть, что и «левой», руки.

— Спокойней, Георгий Карпович. — Негромко но так весомо и значительно, что услышали все, заявил он. — Не суетитесь. И, прежде чем осуждать или, не дай Бог, что-либо предпринимать, давайте на трезвую голову посчитаем все «за» и «против».

Юрий Владимирович сделал небольшую паузу, во время которой попытался снять с переносицы несуществующие очки. И, поняв, что теперь в них не нуждается, печально усмехнулся. Осознав наглядную пользу от действий Его Высочества и опасность от непредсказуемости и своеволия этого, казавшегося всё более и более страшным, человека.

«Хотя, человека ли»? — Вспомнив, с какой лёгкостью он с девчатами ушёл из под тщательно продуманного и исполненного, как им всем казалось, «на высшем уровне», наблюдения, глава КГБ зябко поёжился. — «Да, плюс ко всему, этот дурацкий визит в Нью-Йорк с последующей бойней в этом чёртовом Гарлеме»! Которая, благодаря вездесущим американским репортёрам, уже стала притчей на языках у всего мира!

Но даже эта, мальчишеская и разнузданная эскапада, ни шла ни в какое сравнение с тем, что он выкинул потом! Это же надо было додуматься! Переместить всех в прошлое и выкрасть со смертного одра самого Сталина! С последующим, причём, мгновенным и осуществлённой безо всякой оплаты, возвращением ему молодости! И попутным созданием ещё одной, пожалуй, самой большой из всех, стоящих перед ними, но обязательно требующей незамедлительного решения, проблемы!