Ведь, перенос в их время Хозяина, ставил крест на спокойном и планомерном исправлении, возникшей в связи со смертью Брежнева, трагической ситуации. А волюнтаризм Иосифа Виссариновича, и его жёсткие и бескомпромиссные методы руководства, обещали слишком скорые и, главное, весьма кардинальные и очень болезненные, перемены.

Нет, то, что необходима «смена курса» Юрий Владимирович понимал. И, как следовало из материалов из грядущего, даже попытался немного закрутить, очень разболтаашиеся и весьма проржавевшие за последние годы, гайки. Но история показала, что его жалкие, по сравнению со свершениями Вождя, потуги, ни к чему значительному не привели. А его же, внезапная и скорая смерть, окончательно поставила крест на плодотворном развитии и самом существовании Советского Государства.

Все эти мысли пролетели в голове Андропова в мгновение ока. И были прерваны, выразившем нетерпение Леонидом Ильичём.

— Ну же, Юра! Не томи! — Поторопил Председателя КГБ, Брежнев. — Излагай, до чего додумалась твоя светлая головушка!

— Д-допустим, — ещё больше понизив голос и запинаясь от волнения, почти прошептал Андропов, — мы решим принять, э-э-э… кардинальные меры по… непрошеному визитёру из пятьдесят третьего… — Опустив голову но, тем не менее, исподлобья оглядывая всех, высказал он, витающую в воздухе но никем не озвученную мысль. — Что это даст в ближайшей и, самое главное, отдалённой перспективе?

— Коба слишком суров. — Безапелляционно напомнил Андрей Андреевич Громыко.

— К тому же, в этом случае, вся власть останется у нас. — Высказал свою точку зрения Гришин.

А Пельше, скептически усмехнувшись и, для привлечения внимания кашлянув, указал на очевидные но, пока что замалчиваемые всем факты.

— Не забывайте о мнении Его Высочества! — Вылил ушат воды на головы доморощенных заговорщиков он. И, подчёркивая свою точку зрения, напомнил — Как показала практика, Принц Генрих очень даже себе на уме. А, при его возможностях и, как мы успели убедиться, богатом боевом прошлом, мнение такого оппонента может оказаться очень даже весомым. И я не позавидую тому, кто захочет принять не его сторону!

— Так, может их обоих «того»? — «Сурово» сведя брови в кучу, но, при этом почему-то вжав голову в плечи и тревожно оглядываясь, еле слышно прошелестел Цинёв. И, отстаивая свою позицию, принялся перечислять. — Молодость, между прочим прошу заметить, совсем не бескорыстно, он нам вернул. Сведений о предстоящих событиях тоже имеем вполне достаточно. А держать под боком, эдакую «мину замедленного действия» и молодого, но уже прожившего одну, очень кстати, содержательную и богатую свершениями жизнь, опытного и жестокого тирана — это не всякий вывезет!

— Ну, для начала хочу напомнить, что Его Высочество раскрыл ещё не все свои тайны. — Высказал своё несогласие с прямым и, очень дурно попахивающим предложением Цинёва, Андрей Николаевич Косыгин. — К тому же, пренебрегать его, поистине волшебным потенциалом, отказываться от обещанного визита в двадцать первый век и, таким образом, лишить нашу страну огромного количества так необходимых ей знаний — преступно! Да и, очень любопытно, чего Принц Генрих ждёт от визита в Советский Союз многоуважаемой Мэй Синг!

— Ну, предположим, китаянку мы и сами выпотрошить сможем! — Пренебрежительно отмахнулся загоревшийся идеей экстренной ликвидации, Цинёв.

Но тут, на сторону «мягкого», так сказать, варианта «урегулирования вопроса», встал другой помощник Андропова, Цвигун.

— Даже, если, как вы выразились, «китаянка», обладает возможностями Его Высочества? — Саркастически рассмеялся он. И, открытым текстом утверждая о бессмысленности и опасности такого исхода, прищурился. — Вспомни, Георгий, чем окончилась первая встреча с Мариной Алексеевной и её, маленькой и, на первый взгляд совершенно безобидной с виду, дочерью!

— Я своё мнение высказал. — Складывая руки на груди и демонстративно отворачиваясь, процедил сквозь зубы Цинёв.

А возникшую паузу тут же заполнил Дмитрий Фёдорович Устинов.

— Кстати, о девочке… — Зачем-то дотронувшись до мочки уха и нервно потеребив её, заметил он. — Вы ведь поняли, что Его Высочество слеп, в этом своём, погружённом в абсолютную черноту, странном и загадочном Межмирье? А ребёнок, в силу каких-то, неизвестных нашей науке причин, обладает поистине уникальным, особым зрением! Позволяющим, как выяснилось, путешествовать не только в пространстве но и во времени?

— А ведь красавицы не простят… — Сразу вставший на сторону «мирного урегулирования вопроса», насмешливо фыркнул Суслов. — Или вы, из-за собственных трусости и амбиций, готовы пустить под нож четверых?

Все присутствующие смущённо замолкли. И, виновато опустив головы, задумались каждый о своём.

«Да, Твоё Высочество»! — Катал в голове невесёлые мысли Брежнев. — «Нелёгкую ты задал задачу»!

Однако, будучи мастером политической интриги и виртуозом, так или иначе устраивающих всех компромиссов, к «радикальным» методам лично он оказался не готов. Более того, был категорически против. Хотя, чего греха таить, тоже на миг задумался о ликвидации внезапно возникшего конкурента в лице Сталина. Собственно, как и виновника его появления в, завертевшемся каруселью и помчавшейся с неимоверной и захватыващей дух скоростью, настоящем.

Начавшее затягиваться молчание длилось уже секунд тридцать. И, поскольку никто больше не рискнул высказаться о сложившейся ситуации, Леонид Ильич тяжело вздохнул и произнёс своё веское слово.

— Думаю, что присоединение к нам Иосифа Виссарионовича, необходимо принять как данность… — Выплёвывая слова, словно тяжёлые камни, бухнул он. — Да и ссориться с Его Высочеством тоже, полагаю, пока преждевременно. — Генсек привычно пробарабанил пальцами по столешнице и утвердительно заявил. — Иметь двух ферзей на доске будущих политических и, подозреваю, что не только, сражений, гораздо выгодней и полезней, чем пойти на поводу у собственных страхов. А, что касается жёсткого нрава «Кобы» и взбалмошности Принца Генриха, так на то мы и представители Государства, чтобы отстаивать свою точку зрения и уметь договариваться!

Конец Интерлюдии.

Я сидел в висящем за окном «кабинета совещаний», и окружённым «полем невидимости» флаере, и тихо охуевал. То есть, прошу меня извинить, был сильно удивлён и несколько ошарашен, поднятыми там темами для обсуждений. И даже вытащил из Стазиса, лишённую запала и, таким образом, обезвреженную гранату «Ф-1». Именуемую народом «лимонкой» и, во всех без исключения просмотренных мною боевиках, служащую в качестве «последнего аргумента». Ну или, весомого и безапелляционного «крайнего китайского предупреждения».

И, если бы «большие дяди» не одумались и, всё-таки решились «пустить нас под нож», не задумываясь бы телепортировал эту, во всех отношениях занятную и замечательную игрушку", прямо «на стол переговоров».

Напоминая, что «не только Родина видит и знает». А и я, будучи, в некотором роде, «над законом», тоже имею право голоса. Пусть даже меня и не удостоили сомнительной радости поприсутствовать на этом, «секретном», маму их за ногу, заседании!

К счастью для всех, благоразумие и здравый смысл всё-таки взяли верх. «Бяку» устраивать эти, «многомудрые» и, как только что выяснилось, тоже мал-мала заботящиеся о теплоте и уюте собственных задниц, товарищи, не рискнули.

Ну и пусть живут пока. А появление Иосифа Виссарионовича, отрезвит излишне горячие головы и, очень на это надеюсь, направит их энтузиазм и энергию в чуточку более конструктивное русло.

Кстати, став свидетелем этого, спонтанного и, как понимаю, полностью импровизированного совещания, понял, что нужно как-то обезопасить Вождя. Всё-таки, многочисленной, собираемой долгие годы и, как выяснилось, всё-равно, в конечном итоге предавшей и отправившей на тот свет команды, у Сталина нет.

А, учитывая его стиль руководства и… скажем так, некоторую бескомпромиссность принимаемых решений, врагов у Иосифа Виссарионовича образуется дай Боже. Так что, хочешь — не хочешь, а придётся инициировать у него магические способности. И выделять в личное и бессрочное пользование флаер.