Со всеми, вытекающими отсюда, восторгами, фантазиями и, наверное (но это не точно), ожиданиями своего собственного, и непременно на белом коне и в сверкающих доспехах, причём, обязательно отданного в её личное распоряжение, принца.

В отдельную категорию выделила саму себя Юля Подгорная. Которая, в силу «солидного» возраста, вроде бы уже не относилась к категории «восторженной молодёжи». Но, то и дело ловя на себе её цепкий и расчётливый взгляд, я каждый раз непроизвольно и, надо сказать, с очень большой опаской, ёжился.

Но и в этом случае, если немножко подумать, ничего странного, и выбивающегося из ряда вон, не было. Девушка из очень непростой семьи. Генетически, если можно так выразиться, запрограммированная на разного рода интриги и все, какие только можно придуиать, «замутки». Да, плюс к этому, оканчивающая одно из самых престижных и значимых высших учебных заведений Советского Союза.

Где обретаютсятся дети совсем «не пальцем деланные». А — напротив. Очень даже «сложные». И, «с молоком матери», впитавшие в себя «вот это фсё». К которому я, впрочем, как и любой другой житель Содружества, исключительно по простоте душевной, отношу спесь, высокомерие, хитровыебанность, прости меня Создатель за мой французский, и пренебрежительное отношение к «ближнему». А так же постоянное ожидание «подляны», необходимость быть настороже и, как следствие, готовность дать отпор тем или иным способом.

Но пугало меня не это. Всевышний с ней, с этой, ставшей притчей на языках, представительницей «золотой молодёжи». Если бы не одно «но».

Девочка явно строила какие-то свои, собственные и, уверен, идущие в разрез с нашими с Мариной, планы. И, явно включив меня в собственный расклад, смотрела так… оценивающе, что ли.

Правда, утешало то, что Марину с Леськой она совсем недвусмысленно побаивалась. Что не отменяло вероятности внезапной «импровизации» и неожиданного выкидывания «чего-нибудь эдакого». Спонтанного, совершенно алогичного и, естественно, сделанного, как это всегда бывает, не вовремя.

Как только прибыли «на базу», багажники «Волг» сразу же были выпотрошены. И, так как обе гендерные группы уже видели покупки друг друга, главными мишенями для бурно выражаемых радости и восторга, стали мы с девочками.

Марину с Леськой уволокла к себе женская часть гашего комьюнити. Ну а меня — ну кто бы сомневался! — взяли в оборот представители сильной половины человечества. И, затащив в номер Викеньтевича и Василия, тут же принялись тыкать в харю, всякими железками и запчастями.

Назначение которых я представлял очень смутно. И, если честно, совсем не горел желанием заморачиваться и забивать, и без того квадратную голову, устаревшей пятьдесят лет назад чепухой. И это я молчу про снисходительность альфа-разумного, которому доступны технологии Объединённых Миров. Где двигатели внутреннего сгорания являются чем-то, вроде орудий каменного века.

Короче, мне было скучно, если можно так выразится, «фиолетово» и вообще… Как уже упоминал, голова была занята совершенно не этим. Нет, конечно… Я мог разархивировать соответствующую базу данных и, пусть даже и поверхностно, вникнув в суть вопроса, «сойти за своего». И даже прослыть экспертом. Но, так как было откровенно влом, мысли мои устремились совсем в другую сторону.

Навевая грусть и сожаление о том, что в любой момент могу сгонять в те же Соединённые Штаты Америки. И привезти товарищам каждому хоть по «Форду» хоть по «Ролс-Ройсу». Вот только — «низ-зя-а-а-а»! Не одобрят «старшие товарищи» такой вот, не согласованной и никем не утверждённой «самодеятельности».

Да и девчёнок из ансамбля и ту же Юлю, вполне мог скатать в Париж. Прошерстить модные бутики и, пусть и на короткое но, вне всякого сомнения, ставшее незабываемым время, сделать их немножко счастливее.

Но — увы… Сама система Мироустройства, принятая в большинстве Локаций псевдо-мыслящих, предполагает наличие вот таких, мешающих жить, и доставляющих огромное количество разных неудобств, запретов. В девяноста процентах из ста «высосанных из пальца». Но, тем не менее, вопреки здравому смыслу, тщательно лелеемых, оберегаемых «со всей строгостью» и вообще…

Дурость, короче… И тупоумие. Прошибать которые собственным лбом, в любом случае, себе дороже.

Да и не за тем я решил остаться в этом времени, чтобы идти против течения и в одиночку ломать, в общем-то хорошо отлаженную и вполне себе неплохо действующую, систему. Созданную для того, чтобы держать в узде первобытные и хищнические инстинкты условно-разумных. И пытающуюся, хотя бы вот такими, примитивным и варварским способом, превратить потомков сидящих на деревьях мартышек, в людей.

Народ же, видя моё, вежливое и корректное, но абсолютно незаинтересованное и, вполне себе «видимое невооружённым глазом», равнодушие, плавно перешёл к не главной но, в принципе обязательной и очень немаловажной стадии любой покупки. А именно, к «обмыванию».

На «шесть рыл», включающих в себя Сергея, Стаса, двух трубачей и «сладкой парочки», состоящей из Познякова и Васи, было куплено три бутылки коньяка и пять водки. Что, учитывая степень «натренированности» крепких мужских организмов, было, приблизительно разумеется, где-то «в пределах нормы».

Особое умиление и чувство гордости за друзей вызвало то, что народ не «жил одним днём». А мудро и дальновидно позаботился о похмелье. Прихватив с собой ящик пива. Который сиротливо стоял в углу и, со стоическим, настраивающим на философское отношение к жизни, терпением, дожидался своего часа.

Где-то «после третьей» я, поняв, что товарищи изрядно повеселели, и в моём присутствии и одобрении, в общем и целом, больше не нуждаются, тихо слинял. Сославшись на то, что меня ждут мои девочки, сильно устал и вообще, «нафиг я им здесь нужен, такой непьющий».

Правда, вернувшись в наши покои, моих красавиц не обнаружил. И, зная, что «вечерний показ мод» происходит в номере семейной пары, состоящей из Вики с Сергеем, вызвал в памяти образ Марины и, воспользовавшись телепортацией звуковых колебаний, отправил ей вопрос.

— Вы там как? — Не придумав ничего более оригинального, полюбопытствовал я.

— Нормально, чаи гоняем. — Тут же пришёл ответ. — Между прочим, с тортиками.

— Это надолго? — Чисто риторически поинтересовался я.

Ибо знал, что «девичьи посиделки» — это не быстро и совсем не на минуту. И даже не на один час.

— А куда спешить? — Хихикнула Манина. А «перемещение воздушных волн на расстояние» исправно передало её эмоции. — Да ты не парься, ложись без нас. А мы с Леськой — «как только, так сразу».

«Бинго»! — Подумал я.

И радостно потёр ладони. Так как отсутствие девочек как нельзя лучше вписывалось в мои планы.

— Я, наверное, пройдусь перед сном. — Не придумав ничего лучше, соврал я. Утаив тот немаловажный факт, что к пешей прогулке добавлю перелёт через всю страну. И, дабы мои сладкие не волновались, предупредил. — Вы, если меня не застанете, сами укладывайтесь. И, оправдываясь, изобразил робкое смущение. — За сегодняшний день столько всего…

— А нефиг было потворствовать — Саркастически хмыкнув, назидательно попеняла Марина. И, давая понять, что ничуть не сердится, закруглилась. — Ладно, чао! Целую!

— Пока! — В свою очередь попрощался я.

И, не желая повторяться, не пошёл в парк, а телепортировался на лестничную площадку последнего этажа здания. Здраво рассудив, что, если мои прошлые, и ни разу не санкционированные, телодвижения были зафиксированы, то тщательно следть за мной будут как раз в месте недавнего «исчезновения». Я же, нарушив шаблон, и в этот раз получу все шансы, улизнуть незаметно. Благо, режим невидимости, имеющийся в системе безопасности всех, отбитых у рептилоидов флаеров* (*Смотри цикл «Эльф на плоской Земле»), позволял сделать это со стопроцентной гарантией. Ну, по крайней мере, теоретически.

Выглянув в окно и убедившись, что на крыше соседнего корпуса никто не стоит с биноклем в надежде застукать меня любимого, я сделал ещё один прыжок. И, оказавшись на крыше, перешёл в Стазис.