Непорядок, однако… Который, даже не отдавая себе отчёта зачем, просто на уровне инстинктов, нужно пресечь всеми силами.

Указав «зарвавшемуся сопляку» на его истинное место. «Запугав и построив». После чего, как принято в любом сообществе псевдо-мыслящих, начать грести «вполне заслуженные» ништяки и пожинать плоды чужого, не имеющего никакого отношения к подсуетившимся «отцам-командирам», труда.

И не то печально, что какой-то, отдельно взятый и, между прочим, в моей реальности давно умерший Георгий Карпович, окрысился именно на меня. А то, что вся эта, полностью исключённая в мирах Содружества система эксплуатации, здесь и сейчас всеми воспринимается как должное.

Ведь, «недовольство» Цинёва проявилось сразу после того, как я назвал цену за собственные услуги. Которые, по его — и, как подозреваю, не только его, — мнению, должен был оказать бесплатно.

А что есть нежелание платить за сделанную работу, как не самое настоящее рабство? Пусть и не декларируемое вслух и очень сильно опосредованное.

Ладно, Создатель с ними. Положив хуй, то есть в очередной раз прошу прощения, проигнорировав недовольство Георгия Карповича, я открыл заднюю дверь «Волги». И, пропустив вперёд Марину, помог забраться дочери и уселся сам.

— Трогай. — Кивнул водителю Цинёв.

И мы, мягко шурша шинами, покатились навстречу новой эпохе в истории этого, ресурсодобывающего региона, опосредованно работающей на благо Миров Содружества, и используемой в качестве карьера, Локации.

Где, в тщетной надежде поднять аборигенов на следующую ступень развития, местные пассионарии затеяли смелый социальный эксперимент.

В котором, то ли от скуки а, может, исключительно по свойственной мне, бесшабашной природной дурости, согласился принять участие и я.

Дорога, в общей сложности, заняла минут сорок. Это с учётом того, что по городу двигались соблюдая скоростной режим и, как и положено простым сметным, дисциплинированно стояли на светофорах.

При входе в Кремлёвку увидели на ступеньках одетого в лёгкое пальто Михаила Андреевича, в сопровождении Цвигуна и ещё четырёх, пока не знакомых мне людей.

Но, по внимательным, я бы даже сказал, каким-то тревожным и ожидающим взглядам, сумел догадаться, что это как раз те, кто рассчитываем воспользоваться моими, не вполне заслуженными но, оттого не менее действенными, «умениями».

Периметр прилегающего ко входу двора контролировался чуть ли не ротой крепких ребят в штатском. Имеющих очень хорошую военную выправку и отличающихся слишком уж повышенной бдительностью.

— Здравствуйте, Ваше Высочество! — Не забыв, в отличии от Цинёва найти время для приветствия, радушно улыбнулся Суслов. — И, вопросительно посмотрев мне в глаза, поинтересовался. — С чего начнём?

— Да, как и положено… «утром деньги, вечером стулья». — Даже не думая смущаться собственным прагматизмом, цитатой из классика, ответил я. — И, как понимаю, чем скорее, тем лучше.

Мысленно, при этом, прикинув, что для того, чтобы избавиться от находящейся в Стазисе оравы, лучшего места и времени просто не придумаешь.

Все факторы, как говориться, в наличии. Есть законные представители власти. А так же имеется целая куча медицинского персонала. Как понимаю, обладающего наивысшей квалификацией и, в силу специфики, давшего нужное количество соответствующих подписок.

— Сначала проверить бы надо. — Не смог удержаться от недовольного бурчания подошедший сзади Цинёв. — А то, на словах все герои!

— Без проблем, Георгий Карпович. — Тут же выразил согласие я. И, не удержавшись, позволил себе ещё немножко поёрничать. — Платите за, так сказать, нулевого пациента. И, заодно, запомните, кому вы уступили СВОЁ место!

— Сука! — Сдавленно зарычав, Цинёв, уже привычным и, если честно, успевшим малость подзаебать, то есть, пардон муа, изрядно набившим оскомину жестом, засунул руку в нагрудный карман кителя. Где, судя по характерным и уже давно примеченным иною выпуклостям, хранился его любимый «Стечкин». — Да я тебя!

Правда, что он собирался со мной делать, и какими карами запугать, так и осталось в тайне.

Так как, подкошенный собственной спесью, а так же душевными и моральными терзаниями дядька внезапно побагровел. А после, широко раскрыв рот и хватая им куда-то ускользающий воздух, начал заваливаться на бок.

— Жора! — Кинулся к, пусть и принадлежащему к «другому лагерю подковёрной верхушки», но всё-таки коллеге, Цвигун.

А Михаил Сергеевич, неодобрительно глядя на меня и качая головой, принялся отдавать распоряжения начальнику охраны.

Инфаркт, благодаря кое-как и с пятое на десятое выученным мной сведениям, я распознал практически сразу. А, запустив своего внутреннего диагноста и выведя на сетчатку глаза биометрию пострадавшего, понял, что следует поторопиться.

Так что, мысленно кляня собственную несдержанность и, при этом не забывая высказать про себя «пару ласковых» в сторону начавшего «отбрасывать коньки» Цинёва, я по быстрому забросил нас обоих в Стазис.

После чего торопливо снял с него одежду и засунул в одну из трёх капсул, предназначенных для возвращения в оптимальное состояние условно-разумных.* (*О свойствах медицинских саркофагов и условиях их использования читайте в цикле романов «Эльф на плоской Земле»).

«Вот же пердун старый». — В немом восхищении высказал своё мнение я. — «И ведь, как хитро всё вывернул! А теперь, хочешь или не хочешь, придётся приводить дедушку в порядок».

После чего, посмотрел на дисплей и, увидев, что для восстановления до нужных кондиций потребуется две недели, плюнул на конспирацию и телепортировался к лежащим без сознания бедолагам из заражённого НИИ. И, хватая тела невидимыми руками, принялся буквально вышвыривать их «наружу».

Потом отправился к тем, кого, волею случая, спас от смерти в ядерном эпицентре в двадцать первом веке. И тоже, шуганув инфразвуком, буквально одним толчком выгнал всех в реальный мир.

На ходу рассудив, что Суслов-то и Цвигун к подлежащим омоложению «небожителям» принадлежат обязательно. Иначе, фиг бы их послали в Свердловск и доверили «тайную миссию» по доставке в Москву, любимого и драгоценного меня.

Обоих, самовольно назначенных вашим покорным слугой «кандидатов в бессмертные» я схватил силовыми жгутами. И, затащив в Стазис, применил обездвиживающее заклинание. То есть, наплевав на высокое положение гостей, а так же презрев всяческую субординацию, просто и незатейливо, огрел каждого по голове.

И, в точности, как и не очень уважаемого но, всё-таки ухитрившегося попасть в первую очередь омолаживаемых, гражданина Цинёва, раздел и засунул в медкапсулы.

А потом, убедившись по таймеру, что время выздоровления более-менее совпадает, громко выдохнул и переместился в свой базовый лагерь.

Мучительно размышляя, заплатят ли не за этих троих. Ну и, немножко жалея, что вообще ввязался в это мутное дело.

Вот, скажите пожалуйста, ОНО МНЕ НАДО?

Да, декларируемая в Советском Союзе идея о всеобщем равенстве и братстве очень хорошая. Более того, уже не одну тысячу лет реализуемая в огромном множестве Миров Содружества. Но, стоит ли моих усилий судьба, даже не целой Локации, а отдельно взятого и, прямо скажем, не очень процветающего региона?

Чьё население, управляемое ставшими во главе страны недалёкими утырками, уже один раз проиграло битву с собственной жадностью. И несмотря на все предпринятые усилия «затянуть в светлое будущее», не смогло преодолеть животное начало. А просто позорно слило все достижения их, как по мне не очень-то и правильного, «социализма».

И, если кто-нибудь думает обо мне, как о циничной мрази, то вспомните, например, произошедшую в середине девяностых резню в Сомали. Унесшую то ли три, то ли четыре миллиона жизней.

Или, умерших от голода в те же девяностые, в Северной Корее. Когда развалившийся Советский Союз перестал поставлять продукты и тамошние правители буквально обрекли какую-то часть собственного народа на уничтожение.