— Потанцуем? — предложил Рейнар.

Виола посмотрела на танцующие пары, потом на него.

— Еще раз?

— Почему нет? — он встал, протянул руку. — Может, последний раз. Или нет. Но… хочу запомнить.

Виола взяла его руку.

Они вышли на середину зала, заняли позицию — его рука на ее талии, ее — на его плече, свободные руки сплетены.

И начали двигаться.

Плавно, естественно, как будто всю жизнь танцевали вместе.

Виола закрыла глаза, позволяя себе просто чувствовать. Музыку. Его тепло. Ритм их шагов.

— Помнишь, Селеста говорила, что танец не лжет? — прошептал Рейнар.

— Помню.

— Интересно, что говорит наш танец сейчас?

Виола открыла глаза, посмотрела на него.

— Не знаю. Что ты чувствуешь?

Он долго смотрел ей в глаза.

— Я чувствую… правильность. Будто мы на своем месте. Вместе.

Сердце Виолы сжалось.

— Я тоже, — прошептала она.

Они продолжали кружиться, и мир снова сузился до них двоих.

Музыка закончилась. Они остановились, но не отпустили друг друга сразу.

Стояли, глядя в глаза, и что-то невысказанное висело между ними.

Потом Виола отступила.

— Спасибо за танец.

— Всегда пожалуйста.

Они вернулись к столику, еще немного выпили.

Спустя некоторое время Виола посмотрела на часы.

Одиннадцать вечера.

Час до полуночи.

Желудок свело от нервов.

В половине двенадцатого Ридсар поднялся, привлекая внимание.

— Дорогие друзья! — его голос прозвучал четко. — Через полчаса — Новый год! Традиция нашего центра — встречать его вместе, с благодарностью за прошедшее и надеждой на будущее.

Все зааплодировали.

— Но сначала, — продолжал магистр, — небольшая пауза. За несколько минут до полуночи я попрошу всех выйти в соседнюю комнату. У нас есть… особые гости, которым нужен личный момент.

Он посмотрел на Виолу и Рейнара. Несколько человек тоже обернулись, улыбаясь с пониманием.

Виола почувствовала, как краснеют щеки.

— А пока, — Ридсар поднял бокал, — предлагаю тост. За новые начинания. За вторые шансы. За смелость выбирать сердцем!

— За смелость! — эхом откликнулись гости, поднимая бокалы.

Виола подняла свой, встретилась взглядом с Рейнаром.

Они выпили одновременно. За смелость. Сейчас она им требовалась, как никогда.

Без десяти двенадцать Ридсар снова поднялся.

— Друзья, пора. Прошу всех пройти в малую гостиную. Там приготовлено шампанское и угощения. Мы вернемся сразу после полуночи.

Гости начали вставать, собираться. Кто-то шептался, улыбаясь. Кто-то бросал на Виолу и Рейнара ободряющие взгляды.

Элианор, проходя мимо, остановилась, сжала руку Виолы.

— Доверьтесь сердцу, милая, — прошептала она. — Оно знает правду.

Виола кивнула, не в силах говорить.

Астра прошла мимо Рейнара, похлопала его по плечу.

— Все будет хорошо. Верю в вас.

Зал опустел. Свечи по-прежнему горели. Музыканты ушли, инструменты лежали в углу.

Тишина была полной, почти звенящей.

Ридсар подошел к ним последним.

— Когда куранты начнут бить, — произнес он тихо, — встаньте в центре зала. Посмотрите друг другу в глаза. И на третьем ударе — поцелуйтесь. Помните: магия читает сердца. Она увидит правду, даже если вы сами ее прячете.

Наставник вышел, закрыв за собой дверь.

Виола и Рейнар остались одни.

Сова прилетела поздно.

Пожилая ведьма уже легла, когда услышала стук клюва по стеклу. Встала, закуталась в шаль, открыла окно. Ночной мороз обжег лицо.

Птица была взъерошена — летела быстро, издалека. На лапе — пергамент, свернутый торопливо, без обычной аккуратности.

'Дорогая Т. Ситуация сложная. Последние дни были… бурными. Подробности при встрече. Главное: завтра — последний день. Последний ритуал. Он должен все решить.

Они то сближаются, то разбегаются. Не могу предсказать исход. Р. говорит, что сделал все возможное, и теперь — их выбор.

Я нервничаю. А. нервничает. Даже Р. нервничает, хотя делает не подает вида.

Пожелай нам удачи.

М.'

Ведьма перечитала трижды. Сложила письмо, положила на стол. Потерла переносицу.

— Что ж, — сказала она в тишину квартиры. — Карты розданы. Ходы сделаны. Скоро эта партия должна завершиться.

Рыжий кот, спавший на кресле, приоткрыл один глаз.

— Завтра, Морди, — ведьма села рядом, и кот немедленно перебрался к ней на колени. — Завтра полночь. Новый год. Либо они наконец перестанут бояться и примут верное решение, либо…

Она не закончила.

Кот мяукнул — тихо, вопросительно.

— Знаю, знаю. Я не должна была этого делать. Не должна была лезть в чужую жизнь. Это неправильно. — Женщина погладила кота, и ее рука слегка дрожала. — Но ты же видел ее, Морди. Последние месяцы. Как она работала на износ, как не ела, не спала, как магия утекала из нее, словно песок сквозь пальцы. И при этом — ни слова жалобы. Ни одного. Потому, что жаловаться некому. Потому, что человек, которому она могла бы пожаловаться, ушел три года назад.

Кот мурлыкал, уткнувшись носом в ее ладонь.

— А он… — ведьма покачала головой. — Он тоже. Тоже сломанный. И морально, и магически. Когда его командир написал мне, по старому знакомству, мы с его женой вместе учились, я поняла, что это знак. Оба на дне. Оба нуждаются в помощи. И оба слишком упрямы, чтобы попросить.

Она замолчала, глядя в темноту за окном.

— Я подстроила все. Даты, место, даже номер. Был спланирован каждый шаг. Звучит ужасно, да? Манипуляция. Вмешательство. — Пауза. — Но я видела, что будет, если не вмешаться. Два сломанных человека, которые проживут остаток жизни порознь, жалея о том, что не сказали друг другу таких нужных слов. Не могла этого допустить.

Морди перестал мурлыкать и посмотрел на женщину. В янтарных кошачьих глазах не было ни осуждения, ни одобрения. Просто внимание.

— Думаешь, я поступила правильно? — спросила ведьма.

Кот зевнул.

— Ты прав, — усмехнулась она. — Не имеет значения. Что сделано, то сделано. Завтра узнаем.

Она написала ответ — коротко, потому что слова были не нужны. Привязала к лапе совы, отправила в ночь.

На пергаменте было всего две строки:

'М., дорогая.

Они справятся. Они оба слишком упрямые, чтобы не справиться.

Т.'

Ведьма погасила свечу и легла, прижав к себе теплого, тяжелого кота.

За окном начинался последний день года.

Завтра все решится.

Кот мурлыкал. Ровно, спокойно, уверенно.

Он знал то, чего не знала пожилая ведьма: нить, что тянулась к его человеку, уже не дрожала. Она пела. Тихо, неуверенно, как песня, которую вдруг начинаешь напевать после долгого молчания. Но пела.

Этого было достаточно.

Глава 17

Тишина в зале была абсолютной.

Виола и Рейнар сидели за столиком, не глядя друг на друга. Свечи горели, отбрасывая мягкие тени. Часы над камином тикали, отсчитывая последние минуты.

Без пяти минут двенадцать.

— Нам нужно встать в центр, — сказал Рейнар тихо.

— Знаю.

Но ни один из них не двинулся.

Виола смотрела на свои руки, сжатые в кулаки на коленях. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, слышно даже за дверью.

Она думала об этом моменте всю неделю. Репетировала в голове. Представляла, как встанет, подойдет к нему, сделает выбор — тот или иной.

Но сейчас, когда момент наступил, все мысли разбежались.

Осталось только одно чувство. Огромное, пугающее, неотвратимое.

Любовь.

Она все еще любила его. Любила всегда. Семь дней здесь не изменили этого — только сделали очевиднее, ярче, невозможнее игнорировать.

Но любовь сама по себе не решает всех проблем. Прошлое доказало это.

Любовь еще не гарантирует счастья. Не защищает от боли. Не обещает, что все сложится.

Любовь — это только начало. Дальше нужны усилия, компромиссы, работа над собой.