Это, подумал он, уже больше, чем имел Ридсар.

Намного больше.

Подушка пахла все слабее.

Рыжий кот лежал на ней третий день подряд, уткнувшись носом в ткань, и чувствовал, как знакомый запах уходит, растворяется, уступая место чужому — лаванде и сухим травам, которыми теперь была пропитана эта квартира.

Кот не понимал, почему Она ушла. Понимал только, что Ее рядом нет. Что миска стоит не на том месте. Что еда другая — вкусная, да, Старая-Которая-Пахнет-Травами кормила щедро. Но это все не то. Не та рука открывает банку. Не тот голос говорит «Морденька, иди кушать».

Утром он обошел квартиру. Методично, комната за комнатой, как делал каждый день с тех пор, как Она уехала.

Кухня. Плита теплая, Старая готовит что-то на травах. Не интересно. Под столом крошка от печенья. Сойдет.

Кабинет. Полки с банками, сушеные пучки на потолке, что-то булькает в котле. Морди запрыгнул на стол, понюхал открытую книгу. Буквы. Бесполезно.

Комната. Кровать, где раньше спала Она, теперь аккуратно застелена. Никто на ней не спит. Кот забрался наверх, покрутился и лег — в точности на том месте, где обычно лежала Ее голова.

Закрыл глаза.

Снилось что-то непонятное. Горы — он никогда не видел гор, но откуда-то знал, что это горы. Снег. И теплое чувство — нить, тянущаяся от него к чему-то далекому, невидимому, но совершенно точно существующему.

Когда Морди проснулся, Старая сидела за столом и что-то писала. Рядом лежало письмо — вечерняя сова опять принесла. Старая улыбалась, но уголки глаз блестели.

— Сегодня начались ритуалы, — сказала она коту, хотя он не спрашивал. — Первый день. Самый трудный.

Кот посмотрел на эту странную женщину и моргнул. Медленно, одним глазом, потом другим. На кошачьем языке это означало примерно: «Мне все равно, но продолжай, если тебе от этого легче».

— Если все пройдет хорошо, — Старая почесала его за ухом, — она вернется другой. Счастливее. И может быть, не одна.

Морди не знал, что значит «не одна». Но что-то в голосе Старой ему не понравилось. Какое-то предупреждение о переменах, а кот не любил перемен.

Он спрыгнул со стола, подошел к двери и сел. Уставился на нее, как делал каждый вечер.

Дверь не открылась.

Пушистый подождал еще немного, потом вздохнул, тяжело, по-кошачьи, и ушел к своей миске.

Глава 8

Утром следующего дня Виола проснулась поздно — почти в десять. Эмоциональное истощение вчерашнего дня дало о себе знать. Она встала, умылась, оделась и вышла в гостиную.

Рейнар сидел у камина с книгой, но, судя по тому, как он уставился в одну страницу, не читал.

— Доброе утро, — сказала Виола осторожно.

Мужчина поднял голову.

— Доброе. — Его голос был хриплым, усталым. — Как спалось?

— Плохо. А тебе?

— Так же.

Неловкая пауза.

— Я… пойду позавтракаю, — сказала Виола.

— Я уже. Можешь идти спокойно.

Она кивнула и направилась к выходу, но у двери обернулась.

— Рейнар?

— Да?

— Вчера… спасибо. За то, что обнял меня. Мне это было нужно.

Что-то мелькнуло в его глазах.

— Мне тоже.

Они смотрели друг на друга несколько секунд.

Потом Виола вышла, тихо закрыв за собой дверь.

В столовой уже почти никого не было — завтрак заканчивался. Виола налила себе чай и взяла хлеб с маслом, устроившись за дальним концом стола.

— Можно присесть?

Она подняла голову. Рядом стояла женщина лет пятидесяти с седеющими волосами, собранными в аккуратный пучок, в элегантном сером платье. Добрые карие глаза, мягкая улыбка.

— Конечно, — Виола кивнула на стул напротив.

Женщина села, держа чашку чая.

— Меня зовут Элианор, — представилась она. — Вы, должно быть, новенькая? Я не видела вас раньше.

— Виола. Да, приехала несколько дней назад.

— Как вам центр?

— Хороший, — Виола не знала, что еще сказать, поэтому ответ прозвучал сухо и односложно.

Элианор улыбнулась понимающе.

— Простите. Вижу, что вы напряжены. Если не хотите разговаривать, не надо. Просто подумала, что компания вам бы не помешала.

Виола посмотрела на нее внимательнее. В женщине было что-то успокаивающее, материнское.

— Спасибо. — девушка сделала глоток чая. — Вы давно здесь?

— Вторую неделю. — Элианор кивнула. — Приехала с мужем.

— Вы тоже проходите восстановление?

— В некотором роде. — Элианор помолчала, потом добавила: — Мы женаты тридцать лет. У нас была прекрасная семейная жизнь. Двое детей, дом, работа. Но в какой-то момент мы потеряли друг друга. Каждый был занят своим — я своей практикой, он своими исследованиями. Разговаривали только о бытовых вещах. А потом осознали, что смотрим друг на друга как на незнакомцев.

Виола слушала, затаив дыхание.

— И что вы сделали?

— Решили попробовать вспомнить. — Элианор улыбнулась. — Кем мы были, когда влюбились. Что связывало нас тогда. Поэтому и приехали сюда. Без магии, без работы, без отвлечений на какие-либо дела. Только мы вдвоем и время подумать.

— И помогает?

— Да. — Элианор посмотрела куда-то вдаль, в окно. — Оказалось, мы не потеряли друг друга. Просто забыли, для чего мы вместе. И вот сейчас наконец-то… вспомнили, почему влюбились.

Виола почувствовала комок в горле.

— Это прекрасно.

— Это трудно, — поправила Элианор. — Но стоит того. — Она перевела взгляд обратно на Виолу. — У вас тоже кто-то есть здесь?

Виола не сразу ответила.

— Есть. Мой бывший жених. Мы… застряли в одних покоях.

— О. — Элианор не выглядела шокированной, скорее сочувствующей. — Это непросто.

— Мягко сказано.

— Но, может быть, это шанс?

— На что?

— На то, чтобы закончить правильно. Или начать заново. — собеседица пожала плечами. — Жизнь редко дает вторые шансы. А если дает, грех не воспользоваться.

Виола посмотрела в свою чашку.

— Я не знаю, хочу ли я второго шанса. Слишком много боли было.

— Понимаю. — Элианор допила свой чай и встала. — Но подумайте вот о чем: боль была потому, что любовь была настоящей. Если бы не было любви, не было бы и боли. — Она улыбнулась. — Удачи вам, Виола. И не бойтесь чувствовать. Это единственный способ исцелиться.

Женщина ушла, оставив Виолу наедине с мыслями.

После завтрака Виола вернулась в номер. Рейнар все еще был там, теперь стоял у окна, смотрел на заснеженный лес.

— У нас встреча с Ридсаром в час дня, — сказал он, не оборачиваясь.

— Я помню.

— Второй ритуал. Ритуал воспоминаний.

— Да.

Пауза.

— Думаешь, будет легче, чем вчера? — спросил он.

Виола подумала.

— Не знаю. Но хуже вряд ли может быть.

Рейнар повернулся к ней, и на его губах появилась слабая улыбка.

— Не сглазь.

Она улыбнулась в ответ — первая настоящая улыбка за несколько дней.

— Постараюсь.

В час дня они снова были в кабинете Ридсара.

Мастер встретил их с одобрительным кивком.

— Садитесь. Как вы себя чувствуете после вчерашнего?

— Выжатыми, — честно ответила Виола.

— Это нормально. — Ридсар достал свой блокнот. — Ритуал честности — всегда самый тяжелый эмоционально. Но вы справились отлично. Я видел вчера… вы услышали друг друга. По-настоящему. Это важно.

Рейнар кивнул.

— Что дальше?

— Сегодня — Ритуал воспоминаний. — Магистр открыл блокнот на нужной странице. — Вчера вы говорили о боли, о разрыве. Сегодня нужно вспомнить, что было до этой боли. Что связывало вас. Почему вы любили друг друга.

Виола почувствовала, как что-то сжимается в груди.

— Зачем? Мы же разрываем связь, а не восстанавливаем.

— Чтобы разорвать связь правильно, нужно понять, что вы разрываете, — объяснил Ридсар. — Если вы будете помнить только боль, эта боль так и останется у вас в сердце. Но если вы вспомните и хорошее, и плохое, увидите отношения целиком — тогда сможете отпустить их с благодарностью, а не с горечью.