— Хорошо.

Он отступил. Убрал руки. Шагнул назад, давая ей пространство.

Виола почувствовала одновременно облегчение и потерю. Холод там, где была его рука. Пустоту там, где было его тепло.

— Прости, — повторила она, чувствуя, как слезы жгут глаза. — Я не хотела… я правда не готова…

— Я понимаю, — его голос был ровным, но отчетливо слышалось напряжение. — Не извиняйся. Ты имеешь право выбирать.

Рейнар повернулся, прошел к своей спальне.

У двери остановился, не оборачиваясь.

— Когда будешь готова, — сказал он тихо, — если вообще будешь готова — я буду здесь.

Дверь закрылась за ним.

Виола осталась стоять, прижавшись спиной к стене, дрожа.

Тело кричало вернуть его, броситься за ним, сказать «да, хочу, сейчас, немедленно».

Но разум держал на месте.

Слишком рано. Слишком опасно. Слишком много неразрешенного.

Девушка медленно сползла по стене, села на пол, обхватив колени.

Что она наделала?

Он предложил себя, свою близость, свою любовь — и она отказалась. Снова.

Как три года назад.

Виола закрыла глаза, и слезы потекли по щекам.

В своей спальне она разделась дрожащими руками, переоделась в ночную рубашку, легла в кровать.

Но сон не шел.

Тело все еще помнило его прикосновение — руку на затылке, пальцы на талии, дыхание на губах.

Так близко. Они были так близко.

Виола повернулась на бок, зажмурилась.

За стеной было тихо, но она знала — Рейнар тоже не спит.

Она почти чувствовала его — напряжение, разочарование, желание, которое никуда не делось.

И ее собственное желание, пульсирующее где-то глубоко внутри, отказывающееся затихнуть.

Виола зарылась лицом в подушку.

Завтра последний день. Последний ритуал. Последний шанс.

Выдержит ли она еще один день этого напряжения?

Не знала.

Но выбора не было.

Рейнар лежал в своей постели, глядя в потолок, и каждая мышца была натянута, как струна.

Он почти поцеловал ее. Почти.

Чувствовал ее дрожь, ее желание, которое она пыталась скрыть, но оно было так очевидно.

Еще одна секунда — и Виола бы сдалась. Он знал это. Видел в ее глазах.

Но она испугалась. Снова.

Рейнар провел ладонью по лицу, резко выдохнув.

Три года он жил с воспоминаниями о бывшей невесте — о ее коже, о ее вкусе, о том, как она выгибалась под его руками, как кричала его имя.

И теперь она была здесь, в нескольких метрах, за тонкой стеной.

Но он не мог прикоснуться.

Рейнар перевернулся на живот, зарылся лицом в подушку.

Завтра последний день.

Завтра решится все.

Либо она выберет его — и тогда он будет с ней каждый день, каждую ночь, до конца жизни.

Либо она уйдет — и ему придется научиться жить с этим. Снова.

Рейнар не знал, что хуже — надежда или страх.

Рыжий кот проснулся посреди ночи и поднял голову. Уши развернулись, ловя звуки, но в квартире было тихо. Тикали часы. Поскрипывала рассохшаяся оконная рама. За стеной мышь протискивалась в свое убежище — обычно кот проявлял к этому процессу профессиональный интерес, но сейчас ему было не до мышей.

Кот спрыгнул с кровати и прошелся по комнате. Остановился у окна. Луна висела низко, почти полная, заливая снег синеватым светом.

Что-то изменилось. Не здесь — далеко. Там, куда он не мог добежать, но куда тянулась невидимая нить.

Нить — она не имела ни цвета, ни запаха, ни звука. Кот не мог объяснить, что это такое, даже если бы умел говорить. Просто что-то, что соединяло его с Ней — всегда, с первого дня, когда маленькая девочка подобрала маленького рыжего котенка на рыночной площади и сказала: «Ты мой».

Обычно нить тихо гудела — привычный фон, как собственное мурлыканье, как биение сердца. Последние дни она дрожала, вибрировала, будто кто-то дергал за нее с другого конца. Тревога, боль, злость — кот не знал этих слов, но чувствовал их — остро, безошибочно, всем нутром.

А сейчас…

Сейчас нить звучала иначе. Тише. Мягче. Как если бы узел, который стягивал ее, начал распускаться.

Пушистый сел у окна, обернул хвост вокруг лап и уставился в темноту.

Там, далеко, за горами и лесами, что-то менялось. Его человек менялся. И рядом с Ней был кто-то еще — другая нить, чужая, но не враждебная. Нить, которая переплеталась с Ее нитью, и от этого переплетения шло тепло.

Кот не одобрял. Кот вообще не одобрял присутствие посторонних нитей в жизни его человека. Но должен был признать, неохотно, внутренне, ни в коем случае не вслух, что это тепло было… неплохим.

Он просидел у окна до рассвета.

Когда Старая проснулась и вышла на кухню ставить чайник, кот уже торчал у своей миски с абсолютно несчастным выражением на морде.

— Доброе утро, Морденька, — сказала Старая, зевая. — Ты чего такой довольный, аж сияешь? Мышь поймал?

Кот посмотрел на нее снисходительно. Мыши — это работа. А сияние — это личное.

Он не собирался объяснять. Что эти люди понимают?

Глава 15

Виола проснулась от грохота.

Громкого, оглушительного, будто в гостиной взорвалась бомба.

Она вскочила с кровати, распахнула дверь спальни и замерла.

Гостиная была в хаосе. Книги с полок валялись на полу, одна из ламп лежала разбитая, стол сдвинулся к окну, как будто его кто-то толкнул невидимой силой. А в центре всего этого стоял Рейнар в одной пижаме, растерянный и взъерошенный.

— Что случилось⁈ — выдохнула Виола.

Рейнар обернулся, и она увидела на его лице смесь вины и раздражения.

— Я… не знаю. Я просто вышел из спальни, и все это… — он беспомощно указал на разгром, — произошло само.

— Само?

— Я ничего не делал! Просто шел к камину, и вдруг все начало двигаться, падать, ломаться!

Виола осмотрелась внимательнее. Магический резонанс. Опять. Она чувствовала его в воздухе — плотный, напряженный, почти осязаемый.

— Это снова из-за нас, — произнесла она тихо.

— Но вчера все было нормально!

— То была вчера. — Виола прошла к окну, обошла перевернутый стол. — А сейчас…

— Сейчас мы избегаем друг друга, — закончил Рейнар.

В воздухе повисло напряжение.

— Слушай, — начал Рейнар осторожно, — о вчерашнем… нам нужно поговорить.

— Не надо, — отрезала Виола. — Давай просто уберем здесь и забудем.

— Виола, мы не можем просто забыть! Сегодня последний день. Через несколько часов нам нужно сделать выбор!

— Я знаю!

— Тогда почему ты убегаешь от разговора⁈

— Я не убегаю! — голос сорвался на крик. — Я просто не хочу снова обсуждать то, что невозможно!

— Почему невозможно⁈ Почему ты даже не хочешь попробовать⁈

— Потому что я знаю, чем это кончится! — Виола развернулась к нему, глаза сверкнули. — Мы снова начнем, все будет хорошо месяц, два, а потом — те же проблемы! Ты снова будешь пытаться все контролировать, а я снова буду сопротивляться!

— Я не контролирую!

— Еще как контролируешь! — она ткнула пальцем в его сторону. — Ты всегда все знаешь лучше! Как надо делать, как правильно, как безопаснее! Боевой маг, стратег, у которого на все есть план!

— Предусматривать, просчитывать наперед — Это моя работа!

— Это твоя мания! — Виола почувствовала, как злость закипает. — Ты не можешь просто плыть по течению! Все должно быть по схеме, по расписанию, по правилам!

— А ты вообще не способна на организованные действия! — Рейнар повысил голос. — Ты импульсивна, как подросток! Бросаешься из крайности в крайность, не думая о последствиях!

— Зато я живу! А не существую по расписанию!

— Ты создаешь хаос везде, где появляешься!

— А ты высасываешь из жизни все веселье своей занудностью!

Стул у стены затрясся и упал с грохотом.

Они оба замолчали на секунду, потом Рейнар продолжил:

— Знаешь что, Виола? Может, я и зануда. Но по крайней мере я не веду себя, как капризный ребенок!