У всех на виду.

— Нервничаешь? — спросил Рейнар тихо.

— Немного. А ты?

— Немного, — признался он. — Боюсь снова наступить тебе на ногу.

— Правильно, что боишься. Если наступишь, я превращу тебя в жабу.

— Магия же не работает.

— Найду способ.

Он усмехнулся.

— Не сомневаюсь, ведьмочка.

Мелодия сменилась. Потом еще одна. И еще.

А потом музыканты сделали паузу, переглянулись и начали играть новую мелодию.

Ту самую.

Медленный вальс в миноре. Нежный и печальный одновременно.

Виола почувствовала, как сердце ускорилось.

Рейнар протянул девушке руку.

— Могу я пригласить вас на танец, миледи?

Она посмотрела на его руку, затем перевела взгляд на лицо.

— С радостью приму ваше приглашение, милорд. И при этом очень постараюсь не превратить вас в жабу.

— Так великодушно с вашей стороны.

Виола взяла его руку.

Они вышли на середину зала. Другие пары расступились, освобождая пространство. Все смотрели на них.

— Чувствуешь давление? — прошептала Виола.

— Огромное, — согласился Рейнар. — Готова?

— Нет. Но начнем.

Он положил руку на талию партнерши. Она — на его плечо. Свободные руки сплелись.

И пара начала танец.

Первые несколько шагов были неуверенными. Виола считала про себя — раз-два-три, раз-два-три — пытаясь не сбиться.

— Ты думаешь, — тихо сказал Рейнар.

— Пытаюсь не упасть.

— Доверься мне.

Виола посмотрела ему в глаза. Вспомнила слова Селесты. Доверься.

Она перестала считать. Просто следовала за движениями партнера.

И вдруг стало легко.

Они двигались плавно, естественно, будто танцевали вместе всю жизнь. Его рука на талии направляла ее, уверенно, но мягко. Она следовала, не сопротивляясь, доверяя.

Музыка лилась вокруг них, печальная и прекрасная.

— Вспоминаю наш первый танец на выпускном балу, — шепнул Рейнар.

— Помню, ты был таким нервным.

— Ты была такой красивой. Я боялся все испортить.

— И испортил, — девушка улыбнулась. — Наступил мне на ногу три раза.

— Это все от волнения!

— Я знаю. Все равно это было мило.

Они кружились по залу, и остальной мир размывался. Свечи, люди, праздничные украшения — все превратилось в мягкий золотистый фон.

Была только музыка. Только они двое.

— Я скучал по этому, — сказал Рейнар тихо. — По тому, как мы дополняем друг друга.

— Я тоже.

Его рука на ее талии сжалась чуть сильнее, притягивая ближе. Расстояние между ними сократилось. Теперь девушка отчетливо чувствовала тепло его тела, его дыхание.

Глава 14

— Виола…

— Не говори ничего, — прошептала она. — Пожалуйста. Просто танцуй.

Рейнар кивнул и замолчал.

Они продолжали кружиться, и мир сузился до касания его руки, до ритма его шагов, до серых глаз, смотрящих с такой нежностью, что дыхание перехватило.

Музыка подходила к концу. Мелодия замедлялась, становилась тише.

Последний поворот. Последний шаг.

Музыка смолкла.

Они остановились, все еще держась друг за друга, все еще глядя друг другу в глаза.

Зал взорвался аплодисментами.

Виола вздрогнула, возвращаясь к реальности. Рейнар моргнул, будто тоже очнулся от транса.

Они отпустили друг друга, отступили.

Люди улыбались, хлопали. Элианор украдкой вытирала слезы. Астра сияла, как будто радовалась чему-то важному.

— Прекрасно! — леди Селеста приблизилась к ним. — Просто прекрасно! Я горжусь вами. Вы смотрелись так… гармонично.

Виола смущенно потупилась.

— Спасибо, — выдавил Рейнар.

— Вы молодцы. Идите, отдохните, выпейте чего-нибудь, — к ним подошла Марибет. — Вы заслужили.

Музыканты заиграли новую мелодию, более веселую. Другие пары вышли танцевать.

Виола и Рейнар отошли к столу, взяли бокалы с чем-то похожим на пунш.

Молчали, не глядя друг на друга.

— Это было… — начала Виола.

— Да, — согласился Рейнар, не дав ей закончить.

— Селеста была права. Танец не лжет.

— Не лжет.

После танца, после аплодисментов, после пунша и неловких улыбок Виола почувствовала, что ей нужен воздух.

— Я на минутку, — сказала она Рейнару. — Подышу.

Он кивнул, не настаивая на своей компании. Они оба учились давать друг другу пространство — маленькими шажками, неуклюже, но учились.

Виола вышла в коридор, потом к боковой двери, которая вела на небольшую террасу с видом на сад. Ночной мороз ударил в лицо, и она поежилась от холода — бальное платье явно не подходило для улицы.

На террасе был еще один человек.

Марибет стояла у перил, закутавшись в шаль поверх золотистого платья. Без обычной улыбки. Без привычной спокойной уверенности, которая была ее визитной карточкой. Просто уставшая женщина средних лет, меланхолично глядящая на заснеженный сад.

— Простите, — Виола попятилась. — Я не хотела потревожить…

— Ничего страшного. Оставайтесь, — Марибет обернулась, и улыбка вернулась на место, как надетая маска. Но чуть медленнее обычного. — Я тоже вышла подышать. Праздники — это чудесно, но шумно.

Виола подошла к перилам. Снег в саду светился в лунном свете.

Они стояли молча. Из зала приглушенно доносилась веселая музыка.

— Марибет, — произнесла Виола, — можно спросить?

— Конечно.

— Почему вы здесь?

Марибет повернула голову.

— В смысле — на террасе?

— В смысле — в этом месте. Вы могли бы работать, где угодно. Гостиница в столице, модный курорт, городская клиника. Вы умная, организованная, обаятельная. Зачем вам реабилитационный центр для… «сломанных» магов?

Марибет долго молчала. Так долго, что Виола решила, что вопрос был неуместным. Уже открыла рот, чтобы извиниться, когда собеседница заговорила.

— Потому что я сама была «сломанным» магом.

Виола замерла.

— Двадцать лет назад, — Марибет отвела взгляд, воззрившись на горы. — Я была целительницей. Не великой, не гениальной. Обычная целительница в городской лечебнице. Пациенты, смены, бесконечная работа. Знакомо, правда?

— Очень.

— В какой-то момент я перестала справляться. Не физически — эмоционально. Каждый пациент забирал кусочек души. Каждая потеря оставляла шрам. Я несла домой чужую боль и не знала, куда ее девать. Магия истощалась, здоровье — тоже. — Она помолчала. — А потом я потеряла контроль. Прямо во время процедуры. Заклинание исцеления пошло не так, и вместо того, чтобы залечить рану, я… — женщина прервалась, глядя на свои руки. — Я сделала хуже. Намного хуже.

— Пациент…

— Выжил. Благодаря коллегам. Но я — нет. В профессиональном смысле. Мне запретили практиковать. Магический совет, дисциплинарное слушание, по всей строгости закона. — В голосе Марибет не было горечи. Скорее усталая констатация. — Я потеряла лицензию, репутацию, смысл жизни — все разом.

Музыка из зала смолкла. Потом заиграла снова, на этот раз — что-то медленное, тихое.

— Я приехала сюда в качестве пациентки, — продолжала Марибет. — Двадцать лет назад центром управляла другая женщина — Инесса. Строгая, мудрая, с ужасным чувством юмора. Она посмотрела на меня и сказала: «Ты не сломана. Ты просто не умеешь ставить границы. Пойдем, научу».

— И научила?

— Да. За полгода. Я осталась помогать. Потом устроилась работать. Потом Инесса ушла на покой, и я стала администратором. — Марибет наконец посмотрела на Виолу. — Вот уже восемнадцать лет в этой должности.

— Восемнадцать лет в горах, — повторила Виола. — Не скучаете по городу? По людям?

— Люди приезжают сюда каждый день, — Марибет усмехнулась. — Многие из них нервные, испуганные, злые. Как вы, когда приехали. Помните? Вы смотрели на меня так, будто я лично виновата в том, что здесь действует подавляющее поле.

Виола смущенно отвела взгляд.

— Это нормально. Все так смотрят поначалу. — Марибет повернулась спиной к горам, прислонившись к перилам. — А потом что-то меняется. Не сразу. Постепенно. Я вижу, как лица разглаживаются, как плечи опускаются, как люди начинают дышать — по-настоящему дышать, а не задерживать дыхание в ожидании следующего удара.