Холодные волны шока оставляют мое тело онемевшим. Логика, в которой я отчаянно нуждаюсь, чтобы вытащить нас из этого дерьма, подавлена напряжением, сдавливающим мозг. Я наклоняю голову, чтобы привлечь ее внимание.

— Мы должны пойти в полицию. Слышишь меня? Мы должны заявить об этом.

— Нет! — пальцы ее здоровой руки впиваются в мое предплечье, вонзаясь в кожу. — Никакой полиции! Он сказал, что она умрет долгой и мучительной смертью, если мы пойдем в полицию.

— Тетя Мидж, это преступник. Из Роксбери. Это не какой-то местный соседский пацан, угрожающий тебе. Мы должны что-то сделать! Если он вернется... — мои слова обрываются, соскальзывая с языка, когда мысль о ком-то, кто вернется за ней, сжимает мою грудь и превращает ее в комок горькой ненависти. Ненависти к моей матери. — Она это сделала. Это ее проблема, не наша.

— Я не позволю им убить мою сестру.

Я никогда не пойму это чувство верности моей тети по отношению к ней. Почему, несмотря на всё, что моя мать сделала, тетя Мидж продолжает делать для нее что угодно. Несмотря на риск.

Впрочем, это неважно. Как девчонка с улиц, я в любом случае никогда не питала особого доверия к полиции. Особенно к местной. Здесь просто не сталкиваются с подобными вещами, а с учетом того, что замешана моя сторчавшаяся мать, я сомневаюсь, что они воспримут это всерьез. Я рискну предположить, что худшее дело, которое видели копы Темпест-Коув, — это, вероятно, когда кто-то украл металлоискатель старика Мерфи из его сарая.

От наркодилера из Роксбери у них голова пойдет кругом.

Кроме того, трудно знать, кто может быть на зарплате у этого Франко. Может, он ожидает, что мы пойдем к копам. Может, он с ними в доле. Я беспокоюсь не столько за мать, сколько за тетю Мидж. Она этого не заслуживает.

— Мы во всем разберемся. Не волнуйся.

— У нас нет таких денег, Иса, — её губа снова дрожит. — Я не смогу достать такие деньги за год, не говоря уже о трех днях.

В гуще всей этой неразберихи, кружащейся в моей голове, всплывает мысль. Разговор, который состоялся у меня с Лаурой неделю назад. Кукла.

Та самая, которая, по ее словам, стоила больше трехсот штук. Достаточно маленькая, чтобы я могла спрятать ее под рубашкой так, чтобы никто не заметил, включая Лауру. Черт, она ведь даже забыла, что эта вещь у нее есть.

Я не представляю, как прошу стакан воды у такого сурового человека, как Люциан, не говоря уже о пятидесяти штуках. И что я ему скажу? Это на выплату долга наркодилеру за дружка-наркомана моей матери, который сбежал из города? Он, скорее всего, отмахнется от меня, как от назойливой мухи, и пошлет к черту.

— Как я и сказала. Мы что-нибудь придумаем. Не волнуйся.

После того, как я помогла ей сесть в машину, я везу тетю Мидж в отделение скорой помощи, слушая, как она жалуется на стодолларовую франшизу, которую ей придется заплатить сверх тех пятидесяти штук, которые нам теперь нужно выложить.

Спустя три часа ее пальцы вправлены и зафиксированы шиной. Когда доктор спросил ее, тетя Мидж ответила, что раздробила пальцы, пытаясь в одиночку передвинуть комод. Паршивая ложь, но я не стала оспаривать ее версию.

К тому времени как мы возвращаемся домой, уже полдень. Макаио скоро приедет, чтобы отвезти меня обратно к Блэкторнам, и как бы мне ни не хотелось оставлять тетю Мидж одну сегодня вечером, мне нужно время, чтобы стащить куклу и найти место, где ее заложить. Я даже не знаю, с чего начать, но на данный момент это единственный план, который у меня есть. Единственный, который может гарантировать, что Франко Скар-как-то там не вернется с жаждой крови.

За несколько минут до прибытия машины Люциана я иду в свою спальню, достаю один из своих запасных складных ножей из-под матраса кровати и отдаю его тете Мидж. Это немного, и если тот парень вернется, сомневаюсь, что он будет безоружен. Складной нож не ровня пистолету, но мне становится чуть спокойнее от знания, что у нее есть хоть какое-то средство защиты.

— Я умоляю тебя. Запирай двери. И если кто-то постучит, вызывай полицию. Не играй с этим, тетя Мидж. Возможно, я знаю, как достать эти наличные.

Мысль о том, чтобы оставить ее одну, камнем ложится в моем животе, но вся причина моего возвращения к Блэкторнам — помочь ей. Я планирую стащить ключ у Лауры во время одного из ее многочисленных тихих часов и забрать куклу из витрины. Затем напишу тете Мидж, чтобы она меня забрала. Скажу, что дома чрезвычайная семейная ситуация. Мы найдем место, где заложить куклу, и получим деньги.

Да, это паршиво. Да, я чувствую себя последней дрянью из-за того, что так использую Блэкторнов. Но я бы сделала что угодно ради своей тети. Даже это.

— Мне так страшно, Иса. — постоянная дрожь ее тела подтверждает это. — Что, если он вернется сегодня ночью?

— Ты можешь остаться у Шелли? — как бы сильно ее коллега из «Шоал» ни бесила меня, она для тети Мидж ближе всех к понятию лучшей подруги.

— Да, пожалуй.

— Тебе нужно, чтобы я отвезла тебя туда?

— Нет, — потянувшись за пачкой сигарет, она качает головой. — Я попрошу Шел заехать за мной. Ей всё равно больше нечем заняться.

— Хорошо. Оставайся у нее сегодня.

Звук сигнала снаружи — это, вероятно, Макаио, но чтобы убедиться, я подхожу к окну и выглядываю сквозь занавески. Изящная черная машина стоит у обочины, Макаио стоит рядом с пассажирской дверью. Чего бы я только ни отдала, чтобы он был рядом прошлой ночью. Готова поспорить, что Франко убежал бы, наложив в штаны, если бы Макаио был здесь.

Схватив мешок, я возвращаюсь к тете Мидж, чтобы быстро чмокнуть ее в лоб.

— Напиши мне, когда доберешься до Шелли, ладно?

— Напишу. — перебирая пальцами сигарету, которую она еще не зажгла, она опускает взгляд. — Иса, прости меня за это. Прости, что втянула тебя в это.

— Всё в порядке. У нас всё будет хорошо, обещаю.

***

Вина тяжелым грузом ложится на меня, пока я сижу на заднем сиденье роскошного автомобиля, зная, что завтра в это же время я украду триста штук. Я в двенадцатый раз вытираю вспотевшие ладони о джинсы и стараюсь не смотреть на Макаио, но чувствую, как он наблюдает за мной через зеркало заднего вида.

— Вы в порядке, мисс Куинн? Вы выглядите какой-то бледной.

— Просто... съела что-то. Не пошло на пользу.

— Если нужно, чтобы я притормозил, дайте знать. Не хочу, чтобы из вас вышел обед прямо на заднем сиденье.

Эта картина вызывает спазм в горле, и я киваю, плотно сжав губы из-за вполне реальной возможности того, что меня вырвет.

Наконец мы добираемся до поместья, и я почти уверена, что мой пульс удвоился с тех пор, как мы уехали от тети Мидж. Взяв Макаио за руку, я выбираюсь из «Бентли» и бросаю взгляд вверх на пустое окно кабинета Люциана. Хорошо. Я не вынесу встречи с ним сегодня вечером.

Шаркая вверх по лестнице, я прохожу мимо Рэнда, который придерживает для меня входную дверь.

— Добрый вечер, мисс Куинн. Надеюсь, вы приятно провели выходные.

Приятно? Даже близко нет.

— Да, всё было... хорошо.

— Прекрасно. — он закрывает за мной дверь, и, несмотря на простор вокруг, я внезапно чувствую приступ клаустрофобии. — Я попрошу шеф-повара приготовить для вас ужин, пока вы устраиваетесь в своей комнате.

Я сейчас даже думать о еде не могу. Я даже не могу думать о том, как он может думать о еде прямо сейчас.

— В этом нет необходимости, Рэнд. Я поела перед отъездом, — лгу я. — Мне что-то нехорошо.

— Ах, да. Такое случается после недели блюд, приготовленных шеф-поваром. Вам нужно что-нибудь от несварения?

— Нет. Спасибо. Я просто пойду прилягу.

— Очень хорошо. Приятно, что вы вернулись в поместье.

Сгорая от желания спрятаться в своей комнате, я поспешно поднимаюсь по лестнице, считая ступеньки, пока в голове кружится рой мыслей, до тех пор, пока что-то твердое не врезается в меня. Потеряв равновесие, я взмахиваю руками, и чья-то рука хватает меня за запястье прежде, чем я упаду.