Вечером я приехала в офис ровно в одиннадцать.

Игорь ждал в холле. Бледный, осунувшийся, с темными кругами под глазами (бывают ли они у вампиров?). Увидел меня — и в его глазах мелькнуло облегчение.

— Юля... — начал он.

— Не здесь. — Я прошла мимо него к лифту. — Поднимемся.

В кабинете я села на диван, он остался стоять у двери. Держал дистанцию.

— Прости меня, — сказал он первое.

— За что конкретно?

— За все. — Он сжал кулаки. — За то, что напугал тебя. За то, что не сдержался. За то, что вообще втянул тебя в это.

— Ты сдержался, — возразила я. — Ты остановился.

— На секунду. — Он покачал головой. — Еще секунда — и я бы...

— Но не стал.

— Юля, ты не понимаешь. — Он подошел ближе, но остановился на безопасном расстоянии. — Когда я почувствовал твою кровь... это было как удар. Как наркотик. Я забыл все. Кто я, где я, кто ты. Остался только голод.

— Но ты вспомнил.

— Потому что ты позвала. — В его глазах блеснули слезы. — Твой голос пробился сквозь это безумие. Ты спасла меня, Юля. От себя самого.

Я молчала. Смотрела на него и видела не монстра. Видела мужчину, который боролся. И победил.

— Я боюсь, — призналась я. — Очень боюсь.

— Знаю. — Он кивнул. — Я тоже боюсь. Боюсь себя.

— Что нам делать?

Он подошел ближе. Опустился передо мной на колени. Взял мои руки в свои.

— Юля, — сказал он тихо. — Я не знаю, что делать. Но знаю одно: я не хочу тебя терять. Если ты уйдешь, я пойму. Но если останешься — я сделаю все, чтобы защитить тебя. Даже от себя.

Я смотрела в его глаза. В них не было красного огня. Только любовь. Только боль. Только надежда.

— Я останусь, — сказала я.

Он замер.

— Правда?

— Правда. — Я погладила его по щеке. — Но ты должен пообещать мне одну вещь.

— Все что угодно.

— Если почувствуешь, что теряешь контроль — уйди. Спрячься. Не приближайся ко мне, пока не придешь в себя. Обещаешь?

— Обещаю.

Он прижался лицом к моим коленям. Я гладила его по голове, чувствуя, как дрожит его холодное тело.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я знаю. И я тебя.

Мы просидели так до утра. А когда рассвело, он проводил меня до лифта и поцеловал в лоб.

— До завтра, — сказал он.

— До завтра.

Лифт унес меня вниз. А я думала о том, что любовь — это не только розы и свечи. Это еще и страх. И борьба. И выбор — каждый день выбирать друг друга.

Я выбирала его. Снова и снова.

Я сидела на диване, прижимая к груди перевязанную руку, и смотрела на Игоря.

Он стоял у окна, спиной ко мне, и молчал. Уже десять минут молчал. С тех пор как я сказала, что остаюсь.

— Игорь, — позвала я тихо.

Он не обернулся.

— Игорь, посмотри на меня.

Медленно, очень медленно он повернулся. В его глазах все еще тлел тот красный огонек, но уже не такой яркий, не такой пугающий. Он взял себя в руки.

— Прости, — сказал он хрипло. — Мне нужно время, чтобы прийти в себя.

— Ты в порядке?

— Нет. — Он усмехнулся горько. — Я не в порядке. Я только что едва не убил женщину, которую люблю.

— Но не убил.

— Чудом.

Он подошел ближе, опустился на колени перед диваном. Взял мою перевязанную руку, осторожно размотал бинт. Посмотрел на рану — она уже почти затянулась, только розовый шрам напоминал о случившемся.

— Твоя кровь, — сказал он тихо. — Она пахнет иначе, чем другие.

— Иначе?

— Сильнее. Слаще. Опаснее. — Он поднес мою руку к лицу, вдохнул запах. Я вздрогнула — не от страха, от чего-то другого. — Я не знаю, почему. Может, дело в тебе. Может, в нас.

— В нас?

— В том, что между нами. — Он посмотрел мне в глаза. — Ты стала для меня не просто женщиной. Ты стала источником. Жизнью. Кровью.

У меня перехватило дыхание.

— Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать правду. — Он сжал мои пальцы. — Меня влечет к тебе не только как к женщине. Не только сексуально. Глубже. Древнее. Инстинктивно. Твоя кровь зовет меня. Манит. Дразнит.

Я смотрела на него и чувствовала, как по телу разливается странный жар. Страх? Возбуждение? И то, и другое вместе?

— Это... страшно, — прошептала я.

— Знаю. — Он кивнул. — Поэтому я и держал дистанцию. Поэтому не прикасался к тебе по-настоящему. Боялся, что однажды не сдержусь.

— А сегодня сдержался.

— Сегодня ты меня позвала. — Он провел пальцем по моей щеке. — Твой голос пробился сквозь пелену. Но в следующий раз может не пробиться.

— И что нам делать?

Он долго молчал. Потом встал, подошел к столу, взял что-то из ящика. Вернулся с узким кожаным ремешком в руках.

— Юля, — сказал он. — Я хочу тебя. Сильнее, чем кого-либо за сотни лет. Но я боюсь себя. Если мы переступим черту, я могу не совладать с инстинктами.

— Ты хочешь... связать меня?

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности. — Он показал ремешок. — Это не наручники. Это символ. Если я почувствую, что теряю контроль, ты сможешь дернуть — и я остановлюсь.

Я смотрела на ремешок. Кожаный, тонкий, с металлической пряжкой.

— Ты серьезно?

— Серьезнее некуда. — Он сел рядом. — Я не хочу причинить тебе боль. Ни физическую, ни моральную. Но я хочу тебя. Очень. И если ты тоже хочешь — мы можем попробовать. С этим.

Я думала. Страх все еще жил внутри, но рядом с ним разгоралось что-то другое. Желание. Любопытство. Доверие.

— Хорошо, — сказала я.

Он замер.

— Правда?

— Правда. — Я протянула руки. — Давай.

Он надел ремешок мне на запястье. Застегнул не туго — так, чтобы я могла дернуть в любой момент. Потом посмотрел в глаза.

— Если захочешь остановиться — просто дерни. Я услышу.

— Хорошо.

— Ты не боишься?

— Боюсь. — Честно призналась я. — Но тебе доверяю больше, чем своему страху.

Он прикрыл глаза. Когда открыл их снова, в них горел тот самый огонь — но теперь я не боялась. Я хотела.

— Иди ко мне, — прошептала я.

Он наклонился и поцеловал меня.

Этот поцелуй отличался от всех предыдущих. В нем была страсть, была опасность, было что-то первобытное. Его язык вторгся в мой рот, его руки сжали мои плечи, прижимая к дивану. Я чувствовала его холод, его силу, его голод.

И это заводило.

Он оторвался от моих губ и впился в шею. Не кусая — целуя, лижа, слегка прикусывая кожу. Я выгнулась, запрокинув голову, отдаваясь этим ощущениям.

— Игорь, — прошептала я. — Пожалуйста...

— Что? — спросил он хрипло.

— Не останавливайся.

Он замер. Поднял голову, посмотрел мне в глаза. В них горел красный огонь, но в центре зрачков теплилась искра сознания.

— Юля, — сказал он. — Я могу укусить тебя. Если это случится, я не смогу остановиться.

— А если я попрошу?

Он вздрогнул.

— Ты просишь?

— Я не знаю. — Я запуталась в собственных желаниях. — Я хочу тебя. Всего. Даже этой твоей части. Но боюсь.

— Я тоже боюсь. — Он провел пальцем по моей шее, останавливаясь там, где билась жилка. — Твоя кровь так близко. Так манит.

— Попробуй, — прошептала я. — Совсем чуть-чуть.

— Юля...

— Я доверяю тебе.

Он смотрел на меня долго, очень долго. Потом наклонился и прижался губами к моей шее. Я чувствовала его дыхание — холодное, прерывистое. Чувствовала, как его клыки касаются кожи — легко, почти невесомо.

— Если будет больно — дерни, — прошептал он.

Я кивнула.

Он укусил.

Острая боль пронзила шею — и тут же сменилась чем-то невероятным. Волна тепла разлилась по телу, затуманила сознание, лишила воли. Я застонала, выгибаясь, вцепившись в его плечи.

Он пил. Медленно, осторожно, по капле. Я чувствовала, как уходит кровь, как слабеет тело, но вместе со слабостью приходило невероятное, ни с чем не сравнимое наслаждение.

— Игорь... — простонала я. — Еще...

Он оторвался. Посмотрел на меня затуманенным взглядом. Губы в крови, глаза горят алым.