Это звучало безумно. Смешно. Невозможно. Но это объясняло все. Холодную кожу. Отсутствие сердцебиения. То, что он не ел и не пил при мне. Ночной образ жизни. Его слова о том, что он живет очень долго.

— Ты... — Я сглотнула. — Ты пьешь кровь?

Он кивнул.

— Человеческую?

— Не обязательно. Есть синтетическая, донорская. Но иногда... — Он запнулся. — Иногда приходится.

— Ты убивал людей?

Он посмотрел мне в глаза. Честно, открыто, без попытки оправдаться.

— Да, — сказал он. — Когда-то давно. В первые годы после обращения. Я не контролировал себя. Потом научился. Последние сто лет — ни одного убийства. Только доноры, только добровольцы.

Я молчала. В голове был полный хаос.

— Юля, — он сжал мои руки. — Я понимаю, если ты сейчас уйдешь. Если захочешь забыть меня. Я приму любое твое решение.

Я подняла на него глаза.

— А если я не уйду?

Он замер.

— Что?

— Если я не уйду. Если останусь. Что тогда?

Он смотрел на меня, не веря.

— Тогда... — Он запнулся. — Тогда нам придется многое обсудить. Потому что я не могу предложить тебе обычную жизнь. Я не могу выходить с тобой днем, не могу завести детей, не могу состариться рядом. Если ты останешься со мной, тебе придется принять мой мир. Со всеми его опасностями.

— А если я захочу стать такой, как ты?

Он вздрогнул.

— Юля, ты не понимаешь, о чем просишь. Обращение — это больно. Это страшно. Это навсегда. Ты никогда больше не увидишь солнца. Не будешь есть обычную еду. Будешь зависеть от крови. Это не романтика, это проклятие.

— Для тебя — проклятие?

Он помолчал.

— Для меня — да. Но если бы не это проклятие, я бы никогда не встретил тебя. И это единственное, что меня с ним примиряет.

Я смотрела в его глаза и видела там такую любовь, такую нежность, такую боль, что у меня защипало в глазах.

— Я не уйду, — сказала я твердо. — Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, справлюсь ли с этим. Но сейчас, в эту минуту, я хочу быть с тобой.

Он притянул меня к себе и обнял так крепко, будто боялся, что я исчезну.

— Спасибо, — прошептал он в мои волосы. — Спасибо, что не убежала.

Мы сидели в обнимку, и я чувствовала, как дрожит его холодное тело. Вампир. Мой вампир.

За окном светало. Ночь заканчивалась.

— Тебе пора, — сказал он тихо. — Скоро взойдет солнце.

— А ты?

— Я останусь здесь. В кабинете нет окон — я в безопасности.

Я кивнула. Встала, поправила одежду. На пороге обернулась.

— Игорь.

— Да?

— Я люблю тебя. Даже зная правду. Особенно зная правду.

Он улыбнулся — той редкой, теплой улыбкой, которая была только для меня.

— Я люблю тебя, Юля. Больше жизни. Больше вечности.

Я вышла в коридор, прошла по лепесткам роз, села в лифт. И всю дорогу домой думала о том, что моя жизнь никогда не будет прежней.

И это было прекрасно.

Я проснулась от яркого солнца, бьющего в глаза.

За окном было уже далеко за полдень — судя по свету, часа два или три. Я лежала в своей постели, укрытая одеялом, и пыталась вспомнить, как сюда попала.

Последнее, что я помнила — лифт, его поцелуй, разговор в кабинете. А потом... пустота. Провал.

Я села на кровати, прижимая одеяло к груди. Голова кружилась, в висках стучало, тело было ватным и чужим. Такое бывает после бессонной ночи или после... после чего?

Я посмотрела на себя. На мне была та же одежда, что вчера — джинсы, свитер. Даже кеды валялись у кровати. Значит, я сама разделась и легла. Или не сама?

Мысли путались.

Я встала и подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела бледная женщина с темными кругами под глазами и спутанными волосами. Ничего необычного — обычный вид после бессонной ночи.

Я повернулась, рассматривая себя со всех сторон. Шея чистая, никаких следов. Запястья чистые. Даже синяков нет, хотя я вечно обо все ударяюсь.

Странно. После того поцелуя в лифте, после его холодных губ на моей шее... Я думала, будут следы. Хотя бы засосы. Но нет — чистая кожа, ни пятнышка.

— Глупости, — сказала я своему отражению. — Что ты ожидала увидеть? Следы клыков?

И тут же замерла.

Клыки. У вампиров же есть клыки. Игорь говорил, что он вампир. Значит, у него должны быть клыки. Но когда он целовал меня, я не почувствовала ничего острого. Только холодные губы, только властный язык.

Может, мне все приснилось?

Я вернулась в постель, села, обхватив голову руками. Воспоминания вчерашней ночи были такими яркими, такими реальными. Лифт, его поцелуй, разговор в кабинете. Его слова: «Я не человек, Юля. Я вампир».

Но если это был сон — почему я так устала? Почему тело ломит, будто я разгружала вагоны? Почему в голове туман?

Я взяла телефон. Пропущенных — ни одного. Сообщений — тоже. Только от Кати: «Ты жива? Не теряйся, черт возьми!»

Я набрала ее номер.

— Юлька! — заорала она в трубку. — Ты где пропадаешь? Я уже в морг звонить собралась!

— Кать, привет, — прохрипела я. — Я дома. Спала.

— Спала? С утра воскресенья до... — она запнулась, видимо, посмотрела на часы. — До трех дня? Ты чего, в запое?

— Вроде того, — усмехнулась я. — Кать, я потом перезвоню. Мне нужно в душ и подумать.

— О чем подумать? О своем таинственном незнакомце? — Голос Кати стал серьезным. — Юль, с тобой все в порядке? Ты не вляпалась в неприятности?

— Нет, Кать. Все хорошо. Правда. Я перезвоню.

Я отключилась и поплелась в душ.

Горячая вода немного привела в чувство. Я стояла под струями, закрыв глаза, и пыталась разобраться в себе.

Я люблю его. Это факт. После вчерашнего разговора, после его признания, я поняла это окончательно. Мне все равно, кто он — человек или вампир. Мне важно только то, что он есть.

Но чувство, что он что-то скрывает, не отпускало.

Вчера он рассказал главное — о своей природе. Но в его глазах, когда он говорил, была какая-то тень. Какая-то недосказанность. Как будто он боялся сказать что-то еще.

Что? Что может быть страшнее того, что он вампир?

Я выключила воду, завернулась в полотенце и вернулась в комнату. Села на кровать, уставившись в стену.

Вспоминала каждое его слово, каждый жест. «Я не могу есть обычную еду, не могу пить ничего, кроме крови». Но он же пил вино? Нет, не пил — только делал вид. Держал бокал, но не притрагивался. Я ни разу не видела, чтобы он ел или пил.

«Я не выхожу на солнце — оно сжигает меня». Поэтому он всегда в офисе ночью, поэтому его машина с тонированными стеклами, поэтому он никогда не появляется днем.

«Я живу уже больше двухсот лет». Двести лет. Это невозможно представить. Столько жизней, столько событий, столько потерь.

И он выбрал меня. Из всех людей, которых встретил за два века, выбрал меня.

От этой мысли внутри разливалось тепло.

Но тень сомнения никуда не делась.

Я оделась, сварила кофе, села на кухне с телефоном. Хотелось написать ему, спросить, как он, но я не знала, можно ли. Он же спит днем? Вампиры спят днем? В фильмах они спят в гробах.

Я усмехнулась. Гробы — это уже стереотип. Игорь явно не из тех, кто спит в гробу. У него наверняка есть нормальная квартира с плотными шторами.

Телефон вдруг завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: «Проснулась? Как ты?»

Я улыбнулась. Он. Откуда у него мой номер? Хотя чему удивляться — у него же все данные сотрудников.

«Проснулась. Все странно. Голова кружится. Это нормально?»

Ответ пришел через минуту: «Ты почти не спала двое суток. Организм в стрессе. Отдыхай. Вечером увидимся?»

«Да. Во сколько?»

«В одиннадцать. Я пришлю машину.»

«Хорошо. Игорь... спасибо за вчерашнее. За правду.»

Долгая пауза. Потом: «Ты не убежала. Это лучшее спасибо.»

Я отложила телефон и допила кофе. Голова все еще кружилась, но уже не так сильно. Наверное, он прав — я просто устала. Две ночи почти без сна, эмоциональные качели, признание... Организм в шоке.