Я смотрела и не верила своим глазам.

— Юля... — снова начал он.

— Это... — Я сглотнула. — Это нечеловеческая регенерация?

Он кивнул.

— Мы быстро заживаем. Очень быстро.

— А кровь? — Я смотрела на темные капли на полу. — Она... другая.

— Темнее, чем у людей. Гуще. — Он говорил спокойно, но я видела, как дрожат его руки. — Ты испугалась?

— Я... — Я запнулась. — Я не знаю.

Честно. Я не знала, что чувствовать. С одной стороны, я знала, что он вампир. Знала, что он не человек. Но видеть это своими глазами — как рана затягивается за секунды, как течет эта темная, густая кровь — было совсем другим.

Это было реально. По-настоящему реально.

— Прости, — сказал он тихо. — Я не должен был срываться. Не должен был пугать тебя.

— Ты не пугал. — Я подошла ближе, взяла его за руку. Холодную, чистую, без единой царапины. — Ты просто... злился.

— Я боюсь, Юля. — Он сжал мои пальцы. — Боюсь, что однажды не сдержусь. Что сделаю тебе больно. Что убью тебя.

— Не убьешь.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. — Я посмотрела ему в глаза. — Я тебе верю.

Он закрыл глаза и прижал меня к себе.

— Ты невероятная, — прошептал он. — Самая невероятная женщина из всех, что я встречал.

— Я знаю, — улыбнулась я в его грудь.

Мы стояли в обнимку среди осколков разбитого стакана, и я чувствовала, как дрожит его холодное тело. Он боялся. Боялся меня потерять. Боялся себя. Боялся того, что может сделать.

— Игорь, — сказала я. — Расскажи мне. Все, что скрываешь. Я хочу знать.

Он отстранился, посмотрел на меня.

— Ты правда готова?

— Да.

Он вздохнул, подвел меня к дивану, усадил. Сам сел рядом, не выпуская моей руки.

— Помнишь, я говорил тебе о врагах? О других кланах?

— Да.

— Так вот. — Он помолчал. — Есть один клан, который охотится на таких, как я. На древних. Они считают, что мы должны быть уничтожены. И они знают о тебе.

У меня похолодело внутри.

— Откуда?

— У них везде глаза. — Он сжал мою руку. — Они видели нас вместе. Они знают, что ты для меня важна.

— И что им нужно?

— Я. Или моя смерть. — Он посмотрел мне в глаза. — Они могут попытаться использовать тебя, чтобы добраться до меня.

— И что нам делать?

— Быть осторожными. Очень осторожными. — Он погладил мои пальцы. — Я не пущу их к тебе. Клянусь.

Я смотрела на него и видела в его глазах такую решимость, такую готовность защищать, что у меня защипало в глазах.

— Я не боюсь, — сказала я.

— А зря. — Он покачал головой. — Их стоит бояться.

— Но с тобой я в безопасности.

Он усмехнулся — горько, безрадостно.

— Со мной ты в большей опасности, чем где-либо. Но я сделаю все, чтобы защитить тебя.

— Я знаю.

Мы сидели в тишине, глядя друг на друга. За окном светало.

— Тебе пора, — сказал он.

— Знаю. — Я встала, поправила одежду. На пороге обернулась. — Игорь.

— Да?

— Я люблю тебя. Что бы ни случилось.

Он улыбнулся — той редкой, теплой улыбкой.

— Я люблю тебя, Юля. Больше жизни.

Я вышла в коридор. Лепестки роз давно убрали, но память о том вечере осталась. Я села в лифт и поехала вниз.

Дома я долго не могла уснуть. Смотрела в потолок и думала о том, что видела. О ране, которая затянулась за секунды. О темной крови. О его словах про врагов.

Моя жизнь превратилась в триллер. Но я не хотела другой. Потому что в этом триллере был он. А без него мне ничего было не нужно.

Я уснула под утро с мыслью, что завтра ночью снова увижу его. И это стоило любых страхов.

Я сидела в кабинете Игоря и допивала уже третью чашку кофе.

Ночь выдалась странная. Мы почти не разговаривали — просто сидели рядом, слушали тишину и смотрели на город. После вчерашнего взрыва эмоций, после разбитого стакана и его признания о врагах, между нами повисло что-то новое. Не напряжение — скорее, тихое принятие. Мы оба знали, что игра стала серьезной. Что за нами следят. Что мы в опасности.

Но сегодня было спокойно. Игорь был нежен, заботлив, но в его глазах иногда мелькала та тень, которую я уже научилась узнавать. Беспокойство.

— Юля, — сказал он вдруг, — мне нужно отлучиться на минуту.

Я подняла брови.

— Куда?

— Проверить кое-что. — Он встал, поправил пиджак. — Система безопасности сигнализирует о движении внизу. Наверное, ложно, но нужно убедиться.

— Я с тобой.

— Нет. — Он покачал головой. — Останься здесь. Здесь безопасно. Я быстро.

Он вышел, прикрыв за собой дверь. Я осталась одна.

Тишина в кабинете стала какой-то другой — более густой, более давящей. Я допила кофе, поставила чашку на столик и огляделась.

Кабинет Игоря я знала уже почти как свой. Огромный стол, кожаные кресла, стеллажи с книгами, панорамные окна. Диван, на котором мы так часто сидели. Журнальный столик, на котором всегда стояли свежие цветы — он менял их каждую ночь.

Но была здесь одна дверь, в которую я никогда не заходила. Личная ванная комната Игоря.

Мне вдруг захотелось привести себя в порядок. После бессонной ночи волосы растрепались, тушь немного потекла, лицо блестело. Не хотелось, чтобы он видел меня такой растрепой.

Я встала и подошла к двери. Толкнула — открыто.

Ванная оказалась небольшой, но роскошной. Черный мрамор, золотые смесители, огромное зеркало во всю стену над раковиной. И ни одного окна — конечно, вампиру не нужны окна в ванной.

Я подошла к раковине, открыла кран, намочила руки. Провела по лицу, смывая следы усталости. Посмотрела в зеркало.

Из отражения на меня смотрела бледная женщина с темными кругами под глазами и растрепанными волосами. Я поправила волосы, промокнула лицо бумажным полотенцем.

И вдруг в зеркале, у меня за спиной, возникла тень.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

Игорь.

Он стоял прямо у меня за спиной — я чувствовала это. Видела краем глаза его силуэт, его плечи, его руки, опущенные вдоль тела.

Но в зеркале его не было.

Я смотрела в отражение и видела только себя. Свои расширенные глаза, свой открытый в крике рот. А за мной — пустота. Только дверной проем, только темный коридорчик, только пустота.

А он стоял там. Я чувствовала его присутствие каждой клеточкой кожи. Слышала его дыхание — ровное, спокойное. Но в зеркале — никого.

Ноги подкосились.

Я схватилась за край раковины, чтобы не упасть. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучала кровь. Я не могла оторвать взгляд от зеркала — от этого пустого пространства за моей спиной, где должен был быть он.

— Юля?

Голос раздался оттуда, из пустоты. Из-за моей спины.

Я развернулась рывком.

Он стоял в дверях ванной. Живой, настоящий, во плоти. Его черные глаза смотрели на меня с тревогой.

— Юля, что с тобой? Ты побледнела еще сильнее.

Я перевела взгляд с него на зеркало. В зеркале по-прежнему была только я. Одна. В пустой ванной комнате.

— Ты... — Голос сорвался. Я сглотнула, попыталась снова. — Ты... в зеркале...

Он понял. Я увидела, как тень пробежала по его лицу. Как он закрыл глаза на секунду, будто собираясь с силами.

— Юля, — сказал он тихо. — Выйди оттуда. Давай поговорим.

Я не могла пошевелиться. Ноги приросли к полу, руки судорожно сжимали край раковины.

— У вампиров нет отражений, — прошептала я. — Это правда?

— Да.

— Ты поэтому никогда не смотришься в зеркало?

— Да.

— И поэтому в кабинете нет зеркал?

— Да. — Он шагнул ко мне. — Юля, пожалуйста, выйди. Давай поговорим.

Я смотрела на него и видела то, чего не замечала раньше. Как свет падает на него, но не отражается. Как тени ложатся иначе. Как он словно вырезан из реальности — слишком четкий, слишком настоящий, чтобы быть призраком, но при этом невидимый для стекла и серебра.

— Юля.

Он протянул руку. Я машинально взялась за нее — холодную, как всегда. И только тогда почувствовала, что могу двигаться.