Надо держаться. Надо показать, что нас ничего не колышет. Что никакие сплетни не испортят то, что зародилось между мной и боссом. И ничья специальная подрывная деятельность нас не разлучит.

Я выпрямляю спину и налепляю на лицо покер-фейс. Лучшая защита — никаких эмоций. Я профессионал. Я просто иду на своё рабочее место. Всё нормально.

Но Кирилл, кажется, решил, что хватит прятаться.

Он останавливается прямо посреди открытого пространства, посреди этого моря осуждающих взглядов, и поворачивает меня к себе. Его руки ложатся на мои плечи, он наклоняется и целует меня в щёку. Медленно, нежно. Прямо на глазах у всего офиса.

Я замираю. Щёки вспыхивают пожаром.

— Кирилл, — шиплю я еле слышно.

— Что? — спрашивает он и улыбается своей наглой, обезоруживающей улыбкой, против которой я и слова сказать не могу. — Я же теперь могу. Ты сама разрешила тебя целовать. Небольшое послабление в нашем споре.

И прежде чем я успеваю ответить, он берёт мою руку и подносит к губам. Целует пальцы. Один за другим. Медленно. Не отрывая от меня взгляда.

В офисе раздаётся чей-то приглушённый вздох. Кажется, Петька.

— Ты с ума сошёл, — выдыхаю я, но внутри всё поёт.

Потому что это так… открыто. Так честно. Так бесстрашно.

Он всё решил. И он не боится показывать остальным, что его выбор остановился на мне. Что я не просто короткая интрижка для него, я — это серьёзно.

— Сошёл, — соглашается он. — Но тебе это нравится.

Мы идём дальше. Только теперь он переплетает наши пальцы, и с невозмутимым видом ведёт меня к своему кабинету. В приёмной никого нет. Здесь он позволяет себе ещё большую вольность.

Притягивает в свои объятия и целует уже в губы. Долго, сладко, упоительно. Никак не может оторваться несмотря на то, что мы всё утро с ним целовались.

— Кому-то надо работать, — со вздохом пытаюсь оторваться от него.

— Надо, Женя, надо. Но я бы поработал над чем-нибудь другим сейчас…

— Пошляк, — смеюсь я. — Иди.

Наконец-то его широкоплечая фигура скрывается в кабинете, и я немного выдыхаю. Когда он рядом, все тормоза сгорают. Я же не выдержу такого напора. Сгорю в его руках.

Добираюсь до своего стола на ватных ногах. Сажусь, включаю компьютер, пытаюсь делать вид, что занимаюсь работой. Но это так сложно. В голове проскальзывают только картинки. Очень неприличные картинки с Кириллом в главной роли.

Эх. И о чём я только думаю? А он? О чём он сейчас думает? А вдруг обо мне? Может принести ему кофе? Хотя он не просил.

До безумия хочется снова его увидеть.

Влюблённая дурочка.

И тут вибрирует телефон.

Ева.

— Ты где шлялась всю ночь? — спрашивает она без приветствия своим обычным мрачным тоном. — Звонила тебе вчера, ты не ответила. Думала, ты уже в сугробе где-то замёрзла, и мне придётся морги обзванивать.

Я закатываю глаза. Ну только Ева так умеет шутить. Или не шутит, блин?

Я понижаю голос до шёпота, прикрывая трубку рукой.

— Я была… у Кирилла.

Пауза. Потом хмыканье.

— Ого. Быстро вы. Ну и как? Тебе понравилось, хоть? — слышу, как она начинает чем-то хрустеть.

Будто переключилась в режим собирания жарких подробностей. Сплетни. Интриги.

— Ева! — шиплю я. — Ничего такого не было. Просто… обстоятельства.

— Ага, обстоятельства, — тянет она скептически. — Ну-ну. А сегодня тебя тоже не ждать? Мне одной котлеты разогревать или на тебя нужно будет оставить?

Я открываю рот, чтобы сказать «конечно, буду», но в этот момент из кабинета выходит Кирилл и замечает меня с телефоном у уха. Он останавливается, смотрит на меня вопросительно.

— Ева? — спрашивает одними губами.

Я киваю, прикрывая трубку.

Он качает головой. Медленно, уверенно. Подходит ближе, наклоняется, и прежде чем я успеваю сообразить, забирает у меня телефон.

— Ева, привет, — говорит он в трубку своим самым спокойным, бархатным голосом. — Это Кирилл.

Я в ужасе пытаюсь выхватить телефон, но он легко уворачивается, одной рукой удерживая меня на месте. Другой рукой он прижимает меня к столу. Я оказываюсь зажата между его телом и столешницей, лицом к лицу с ним, и дышу только его запахом.

— Да, всё хорошо, — продолжает он, глядя мне прямо в глаза. — Нет, сегодня она не приедет. Я её не отпускаю. — Пауза. — Ага. Передам. Пока.

Он нажимает отбой и возвращает мне телефон с самой довольной улыбкой, какую я когда-либо видела на его лице.

— Ты… ты что сделал⁈ — выдыхаю я.

Он всё ещё слишком близко, так что моя соображалка работает сейчас туго.

— Помог тебе принять правильное решение, — отвечает он, и его взгляд темнеет. — Сегодня ты остаёшься со мной. И завтра. И послезавтра. И каждый день, пока не закончится этот чёртов месяц. И… потом обсудим условия…

— Кирилл, я не могу…

— Можешь, — перебивает он, касаясь губами моего виска. — Ты всё можешь. И хочешь. Я же вижу.

Я закрываю глаза, чувствуя, как сопротивление тает под напором его близости. Всё правильно. Всё так, как должно быть.

— Ева сказала что-нибудь? — спрашиваю я, открывая глаза.

— Сказала, что покормит кота. И ещё что если обижу тебя, то она найдёт и проклянёт меня. У неё, кажется, есть специальные книги для этого.

Я не выдерживаю и смеюсь. Смеюсь, уткнувшись лицом в его грудь.

Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза.

— Ладно. Но сегодня ты готовишь ужин.

Он улыбается.

— Договорились, зайка.

Неделя.

Целая неделя, проведённая в его квартире, в его футболках, в его объятиях. Целая неделя поцелуев до изнеможения, до онемения губ, до потери чувства времени. Мы целуемся везде — на кухне, пока он готовит завтрак, в коридоре, когда я иду в душ, на его диване, лёжа в обнимку под очередной фильм, который никто из нас не смотрит.

Мы изнываем. Оба. Каждое прикосновение — пытка. Каждый поцелуй — обещание того, что будет после. И с каждым днём держаться всё сложнее.

Сегодняшний вечер — кульминация этого безумия. За окном давно стемнело, город мерцает огнями, а мы сидим на диване в гостиной, прижавшись друг к другу, и дышим одним воздухом.

Я поджала под себя ноги, устроившись в уголке дивана. На мне его футболка — серая, мягкая, уже привычная, почти родная. Она доходит мне до середины бедра, и я ловлю его взгляды на своих голых ногах каждый раз, когда он думает, что я не смотрю.

Он рядом. В одних домашних штанах, низко сидящих на бёдрах. Торс обнажён, и это убивает меня. Идеальные мышцы, рельефный пресс, ключицы, которые хочется целовать бесконечно, и эта дорожка волос, уходящая вниз, под резинку штанов.

Боже. Я стараюсь не смотреть, но это бесполезно. Мой взгляд прилипает к нему, как заворожённый.

Он придвигается ближе, обнимает, притягивая меня к себе. Я чувствую жар его кожи даже сквозь тонкую ткань футболки. Его нос утыкается в мои волосы, он глубоко вдыхает.

— Жень, — хрипло тянет он, и я отчётливо слышу молящие нотки в его голосе. — Ну пожалуйста. Дай мне хоть что-то. Хоть какой-то доступ к твоему телу. Я скоро с ума сойду. Реально. Мне снятся кошмары, где я тебя трогаю, а ты исчезаешь.

Я смеюсь, хотя внутри всё дрожит от напряжения.

— Мы договорились. Осталась всего одна неделя…

— Я помню, — стонет он мне в макушку, и этот звук вибрацией отдаётся у меня в груди. — Но это жестоко. Ты меня пытаешь. Ты специально ходишь в моих футболках, дразнишь меня своими ногами, своими волосами, своим запахом, а потом говоришь «нельзя».

— Я не специально, — мой голос звучит виновато, потому что где-то в глубине души я знаю — может, и специально. Чуть-чуть. — Просто они удобные. И пахнут тобой.

— Вот именно! — он приподнимается, заглядывая мне в глаза с таким трагическим выражением, что я снова давлюсь смехом. — Ты удобная. Ты пахнешь мной. Ты такая тёплая, мягкая, желанная… Я больше не могу. У меня скоро крыша поедет окончательно.

Я смотрю на него — на этого сильного, властного, уверенного мужчину, который управляет целой компанией, решает миллионные вопросы, а сейчас выглядит как нашкодивший щенок, выпрашивающий лакомство. И сердце заходится от такой острой нежности, что дышать больно.