— А родители? — он бросает на меня быстрый взгляд. — Не вмешиваются?

Вопрос заставляет меня съежиться на месте. Я смотрю в запотевшее стекло. Как-то я была не готова к таким откровениям сегодня.

— Мамы нет. Умерла два года назад. Папа… он нас бросил, когда мы были маленькими. Так что… мы сами. Вернее, я за неё отвечаю, потому что я старше. И ещё у нас есть кот. Но он скорее выступает нашим психоаналитиком. Пять минут мурчания и бодрость на целый день обеспечена.

Я чувствую, как его взгляд становится тяжелее. Мне неловко от того, что он теперь знает про мою жалкую, неидеальную жизнь. Я никому и не рассказывала толком. Даже Катя не в курсе, а она мне подруга.

Точнее… была подругой. Теперь у меня никого и не осталось.

— Ммм… наверное, это слишком личное, — тихо говорю я. — Зря я рассказала…

— Жизнь редко бывает аккуратной и удобной, — прерывает он меня. Его голос звучит задумчиво. — Она состоит из потерь и ошибок. Из боли, которую мы причиняем друг другу, иногда нечаянно, иногда — намеренно. Важно не то, что с тобой происходит. Важно, как ты собираешь осколки. И с кем.

Я смотрю на него, удивлённая. Это не тот Шереметьев, которого я знаю. Не босс-бабник, не холодный стратег. Это кто-то другой. Глубокий. Уязвимый. Непривычный.

Я нервно хихикаю.

— Моя бы сестра заценила ваши рассуждения. Она обожает всё… такое. Мрачное и философское.

На его губах появляется лёгкая, почти незаметная улыбка.

— Значит, я заработаю баллов у твоей Евы. Половина дела будет сделана.

— Это вы о чём?

Смотрю на него и ничего не понимаю. Какие баллы? Что он имеет в виду?

Шереметьев бросает на меня быстрый взгляд, и в его глазах вспыхивает знакомый, опасный огонёк. У меня мурашки бегут по телу, когда он так смотрит. Проклятье какое-то… Он подмигивает.

— О завоевании тебя, Женя. Мне нужно заручиться поддержкой всех важных людей в твоей жизни. Начиная с кота и заканчивая мрачной сестрой-неформалкой.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Он говорит это так легко, как будто обсуждает бизнес-стратегию. Но смысл этих слов… Они повисают в тёплом воздухе салона, наполненном его запахом.

Я не нахожусь что ответить. Молчу, глядя на дворники, которые с трудом справляются с ледяной кашей на лобовом стекле. Он тоже молчит.

Я не знаю, как реагировать на всё это. Действительно ли Шереметьев решил завоевать меня из-за симпатии или это из-за нашего спора? Всё так странно. Я еду в машине босса. А через несколько минут он будет помогать мне справиться с пьяным парнем моей сестры…

В субботу вечером.

Что может быть нелепее?

— Приехали, — наконец говорит он, сворачивая в мой двор и останавливая машину у моего подъезда. Он выключает двигатель, и в тишине слышно только, как дождь стучит по крыше. Он поворачивается ко мне. — Готовься. Тебя ждёт незабываемое представление.

Босс уже открывает свою дверь, его лицо становится жёстким, сосредоточенным. В его движениях — решительность человека, который привык брать на себя ответственность и контролировать ситуацию.

Чёрт. А если Рома поставит фингал Шереметьеву? Только я могла попасть в такую идиотскую ситуацию. Босс, я и бывший сестры… Приехали, блин.

Но делать нечего. Я отстёгиваюсь и выскакиваю вслед за Кириллом Захаровичем.

Кирилл Шереметьев

Всегда её хотел. С самого первого дня, когда она вошла в мой кабинет с дипломом и подобранными в тугой хвост волосами, пытаясь скрыть дрожь в руках. Смотрела прямо в глаза, не опуская взгляд, как все остальные.

Умная. Смелая, даже если сама в этом не уверена. Секретарша от бога. Организованная, прозорливая, предугадывающая мои мысли на полшага вперёд. И красивая. Чёрт возьми, какая же она красивая.

Рыжие волосы, которые на солнце отливают медью, и эти веснушки на носу, которые она так старательно пытается замазать тональным кремом.

А фигура… Идеальные песочные часы. Бёдра, грудь, талия, стройные ножки — в ней всё в нужных пропорциях.

Но я держался. Она была слишком ценным активом. Рисковать эффективностью бизнеса ради очередной интрижки — глупо. Тем более, что Жукова явно была не из тех, кто воспримет это как мимолётное приключение.

Она была… серьёзной. И я уважал её.

Потом случился этот новогодний корпоратив… Золотое платье, дурацкие ушки, и её глаза, полные ужаса и вызова, когда она сидела под моим столом. Все мои тормоза сгорели в одну секунду.

Увидеть её не идеальной секретаршей, а живой, пьяной, растерянной, попавшей в идиотскую ситуацию… Это было как дёрнуть чеку. И этот поцелуй в пустом кабинете… Он подтвердил всё.

Между нами есть химия. Дикая, неконтролируемая.

И я решил: хватит держаться. Я возьму то, что хочу. Но не как бабник-начальник. Это слишком просто и уже неинтересно. Я завоюю её. Выиграю этот странный спор. И она станет моей.

Впервые мне хочется добиться так девушку. Впервые я это делаю. Ведь раньше стоило только намекнуть, стоило только задержать взгляд дольше положенного, как они сами прыгали ко мне в постель.

Но теперь это всё мне неинтересно. После поцелуя с рыжей красоткой Женей, я больше не могу ни на кого смотреть. Скучно. Не тянет. Только она в моей голове крутится уже который день. Все сутки напролёт.

И сейчас передо мной возникла новая задача на поле боя. Устранить угрозу. Пьяный бывший парень её сестры. Идеальный момент, чтобы показать себя не только властным боссом, который только и делает, что раздаёт приказы, но и мужчиной, который может защитить.

Мы подъезжаем к её дому — типовой панельной девятиэтажке. Я выхожу из машины, и холодный дождь со снегом бьёт по лицу, проясняя мысли. Никакой ярости. Только холодный расчёт. Как на переговорах с особо несговорчивым партнёром.

Женя ключом открывает дверь, и мы входим в подъезд.

Поднимаемся по лестнице. На площадке третьего этажа картина маслом: тощий парень в рваной косухе, с иссиня-чёрными волосами, лупит кулаком по двери.

— Евааа! Выйди, стерва! Поговорить надо! Ты всё неправильно поняла!

От него разит перегаром так, что опьянеть можно от одного только запаха, заполнившего всю лестничную клетку.

Я подхожу ближе, чтобы парень меня увидел. Киваю Жене, чтобы оставалась на месте. Он оборачивается, налитые кровью глаза пытаются сфокусироваться.

— Кто ты такой? — сипит он.

— Тот, кто попросит тебя успокоиться и уйти, — говорю я ровно, без повышения тона.

Моя осанка, тон, даже то, как я засунул руки в карманы пальто — всё говорит о контроле. О превосходстве. О том, что меня следует слушать. Да-да. Включаю властного босса. Обычно достаточно взгляда, голоса, чтобы заставить оппонента трепетать. Хотя с пьяным может и не прокатит.

Но бить парнишку не хочется. Ему лет двадцать — двадцать пять, не больше. А мне за тридцатку. И у нас разные весовые категории. Плюс он едва держится на ногах. Так себе затея.

— А тебе-то что⁈ Она моя девушка была!

Он делает шаг ко мне, пытаясь нависнуть. Он выше меня на пару сантиметров, но тощий, как жердь. Я не отступаю.

— Была. Ключевое слово, — парирую я. — Сейчас ты нарушаешь закон, угрожаешь, устраиваешь дебош. Я могу вызвать полицию. Или… мы можем решить это по-мужски. Ты уходишь. Сейчас. И больше не беспокоишь ни Евгению, ни Еву. Никогда.

Он тупо смотрит на меня, мозг, отравленный алкоголем, с трудом переваривает информацию.

— А если не уйду? — бубнит он, сжимая кулаки.

Я медленно вынимаю руку из кармана. Достаю телефон, демонстрируя свои намерения.

— Тогда через десять минут здесь будет наряд. А завтра утром твои родители, если они у тебя есть, услышат не очень приятные новости. Угроза жизни и здоровью, мелкое хулиганство.

Взгляд парня перемещается с меня на Женю, стоящую за моей спиной. Он хмурится. В голове явно крутятся шестерёнки. Надо додавить. Он уже почти готов сдаться.

— Выбор за тобой. Исчезнуть сейчас и сохранить лицо. Или… — я делаю паузу, чтобы до него доехало, — тебя ждут последствия.