ГЛАВА 13

Конечно, я снова попала на Детские горки — вместе с Женей и парой девчонок помладше, которые тоже возмущались назначению изо всех сил. Казалось, что это все происходит уже по инерции, и ненависть к Детским горкам впиталась в кожу всем местным вместе с парами хлорки.

Тимур поборолся за Красную, но на ей раз был сослан к бассейну для серфинга. Аврора вышла из их дуэли победительницей и, гордо дернув козырьком кепки, уплыла на свои горки вместе с подругой.

— Не понимаю, почему Рус не создаст график, — проворчала я.

Мы с Тимуром шли по аллее с пальмами — бассейн для серфинга соседствовал с Детскими горками, и парень вызвался меня проводить, хотя дорогу я прекрасно знала. Да и Женя не дала бы мне заплутать между двух пальм.

— Была попытка, — охотно поделился он. — Года три назад. Но она провалилась.

— Почему?

— Многие не приходили, зная, что им предстоит.

— Не приходили, конечно, на Детские горки.

— Конечно.

— Тогда стоило вести тайное расписание и выдавать назначения на брифинге, — не сдавалась я. Не нравилась мне эта система с хаосом на рациях, с хаосом в чате. Хотелось определенности, а не борьбы.

— А Русу оно надо? — весело спросил Тимур. — К тому же, это не честно. Ты, например, новенькая. И ты вся такая классная новенькая, но значит ли это, что тебе положена моментальная поблажка? Не думаю. Это же скучно.

— Просто тебе нравится смотреть, как я страдаю.

— Это смешно, да.

— И все-таки я за четкое расписание. Мне даже эти спонтанные выходы на работы не понятны — а вдруг людей не хватит на все горки? Или наоборот, спасателей придет с избытком? Расписание решило бы эту проблему.

— Которой не существует. У нас же есть чат, по нему обычно все понятно. Если недостаток явный, Рус кидает клич, вот и все. Если есть избыток, он тормозит до вечерки. Система работает много лет и работала даже без чата, представляешь?

Я словно лезла в чужой монастырь со своим уставом, но влезть все равно хотелось. Видимо, мое желание отчетливо читалось по напряженному лицу, потому что Тимур приобнял меня за плечи и потрепал за кепку:

— Сибирь, расслабься. Обещаю скоро тебя спасти от проклятья Детских горок.

— Да ты просто рыцарь, — я оттолкнула его руку от своей кепки.

— Могу даже спасти тебя из башни как-нибудь. Хочешь?

— Хочу чего?

— Выбраться из Скворечника через окно. Это классный опыт.

— Я лучше по лестнице. И у тебя, насколько помню, есть другая принцесса.

— Ее если и спасать, то от меня.

Мы дошли до бассейна, и Тимур припахал меня вытащить из склада побольше досок для серфинга. Они были легкими, почти невесомыми, и моя помощь явно Тимуру не требовалась. Ему просто было скучно одному — его напарник Игорь после брифинга убежал за одной из девчонок.

— Как тебе очередная ночь в Скворечнике? — между делом спросил Тимур.

— Ты будешь спрашивать это каждый день?

— Возможно.

— Можешь не стараться — мне все нравится. Вчера, сегодня и завтра тоже ничего не изменится. Это же почти домик на дереве, а кто не мечтал однажды пожить в таком?

— Эй! Это вовсе не домик на дереве! — в шуточном оскорблении он прижал руку к груди: — Это постройка в стиле брутализма. Эконом-брутализма, в котором бетон пришлось заменить панелями, но не суть. В моей голове это был эпик. Обзор на триста шестьдесят градусов, столбы-опоры, комната в форме круга — такая отсылка на знаменитый санаторий. Но многие планы разбились о реальность, в которой круг в рамках дома баб Миши реализовать невозможно. И дорого. А на фразу о бетонных столбах баб Миша покрутила пальцем у виска. Тогда было обидно, но сейчас понятно.

У него глаза горели, когда он это рассказывал.

— Брутализм — это что-то из архитектуры?

— Это стиль будущего, вдохновленного прошлым.

— Очень… высокопарно.

Тимур рассмеялся:

— Знаю! Но ничего не могу с собой поделать. Обожаю брутализм — возможно, мы с парнями слишком увлекались заброшками, когда были помельче, и это на меня повлияло. Мы облазили все. В округе этих заброшек сколько угодно, и у всех свой неповторимый стиль. Иногда они странные, иногда выглядят как кусок бетона, иногда врезаны прямо в гору непонятным образом. И мне всегда было интересно, как создавались такие здания, кто над ними работал, кто все это придумывал и реализовывал. Я прочитал о них все и даже встречался с одним из архитекторов… — он вдруг замолк, глядя на меня: — Опять я увлекся. Что насчет тебя, Сибирь? Кем хочешь стать, когда вырастешь?

— У меня нет такой определенности, как у тебя, но я поступила на медицинский.

— Медицинский?! — он посмотрел на меня так, словно я рассказала о планах на полет в космос. Впрочем, сама я тоже не сразу соединила в голове образ Тимура и профессию архитектора, хотя сейчас они прочно слились воедино. Он говорил обо всем так, что мне захотелось почитать про этот его брутализм и знаменитый круглый санаторий, о котором я впервые в жизни услышала.

— Что в этом удивительного?

— Ничего, просто… медицинский? Вау! Врачи — это круто.

— Еще бы мой отец так считал, — брякнула я и мысленно поморщилась: ну зачем тащить в разговор обиды на Александра?

— Он против? Или не верит в тебя?

— Оба варианта сразу. Он считает медицину неблагодарным занятием, слишком сложным в обучении и малооплачиваемым в будущем. Врачей у нас в семье никогда не было — не спрашивай, но для отца это тоже весомый аргумент. И мне химия давалась с трудом, я занималась аж с двумя репетиторами, чтобы сдать экзамены.

— Если родитель любит ребенка, он хочет для него хорошей жизни, это можно понять. Наверное, твой отец просто желает тебе веселого студенчества и работы без вечного стресса и суточных дежурств. Своей дочери я бы желал только такого. А пацан… пацану можно и пострадать.

— Во-первых, я хочу пострадать и это мой выбор. Во-вторых, не думаю, что мой родитель меня любит. Скорее он в меня не верит. И считает, что медицина — моя идея-фикс. Из-за… мамы, она… — продолжать не хотелось: я вдруг осознала, как много наболтала. Получилось совсем неравноценно: он мне всякое веселое про заброшки и брутализм, а я ему про семейную драму. Ни один парень не захочет такое выслушивать.

Но Тимур внимательно смотрел на меня в ожидании продолжения.

Я выдавила улыбку:

— Кажется, отдыхающие вот-вот прорвутся на территорию аквапарка. Надо бежать — нельзя оставлять Детские горки без присмотра, сам понимаешь.

— Конечно. Понимаю.

Я кивнула и уже почти повернулась, чтобы уйти, но он вдруг порывисто подошел ко мне и крепко обнял. Ненадолго — все продлилось пару секунд, и Тимур сразу меня отпустил. От неожиданности я чуть не упала в бассейн для серфинга, ведь стояли мы на самом его краю.

— Что ты…

— Просто захотелось тебя поддержать, но я не придумал нужных слов, — немного взволнованно пояснил Тимур. И добавил: — Все-таки ты на Детские горки уходишь.

И уходила я с глупой улыбкой.

ГЛАВА 15

Рабочий день закончился пропавшими вещами, которые позже я нашла у бассейна с волнами — мои шорты и футболка валялись, щедро залитые хлоркой. Это могло бы быть смешно, но с вещами у меня наметился дефицит — я же приехала с одним рюкзаком. Шорты были единственными. И покидать аквапарк пришлось прямо в форме, что тоже не особо порадовало.

— Они отстанут, просто больше не нарывайся, — посоветовала Женя.

— От тебя разве отстали?

— Ты не понимаешь: я — это другое. Вика, в общем-то, неплохая. Просто у нас с ней личное и непримиримое, и продлится это вечность. А Аврора просто слишком принцесса и думает, что все ее капризы подлежат исполнению. И это еще хорошо, что в аквапарк не вышел ее брат — с ним она еще более дерзкая.

— Куда уж больше!

— О, ты удивишься. Просто братвсегда на ее стороне и души в ней не чает, что бы они ни творила. Сейчас она еще ничего, а вот раньше… ее все едва терпели. Наверняка с формой и хлоркой это Аврора придумала, на Вику как-то не похоже.