В голове шумело от эмоций, а взгляд Тимура — такой болезненный, напряженный и внимательный, сбивал с мысли. Я не знала, что ответить. Не знала даже, хочу ли ответить… просто это немного пугало. Но после поцелуя словно весь мир вокруг несся вперед кувырком, и меня полоскало вместе с ним. Как на горке для серфинга — когда улетаешь в зону безопасности, все переворачивается с ног на голову множество раз. До головокружения и потери ориентации. Ровно это происходило и сейчас.

Тимур ждал ответа, взволнованно глядя на меня. Он следил за каждой эмоцией на моем лице — наверное, надеялся прочитать все между строк, если я так и буду стоять столбом и молчать.

Я не знала, не знала…

Не была я мастером говорить о чувствах. Даже если оставить сомнения, отринуть все подозрения, что после моего признания все станет намного хуже (хотя куда хуже-то?) … говорить тоже надо уметь. А я не умела. Или мне так казалось в моменте. Это когда-то с мамой мы говорили о чувствах, обсуждали прочитанные книжки и вместе размышляли о поступках героев. Мама всегда просила, чтобы я говорила, рассуждала, озвучивала. А с отцом мы жили в напряженной тишине, что нарушалась редкими попытками разговора — тогда у нас начинались ссоры. Которые сменялись молчанием.

Говорить тоже надо учиться. По крайней мере, о важном.

Тимуру это было просто — он прямо сказал, что его беспокоит и почему он меня поцеловал. А у меня словно вырвали язык — я продолжала молчать и немного сгорать от происходящего внутри.

— Слава… — он едва ли не впервые произнес мое имя.

Тогда я и решилась: шагнула к нему и поцеловала. Сама. Кажется, когда меня целовал он, я стояла столбом и ничего не соображала от неожиданности. Но не сейчас — в этот раз я говорила с ним без слов. Как получалось. Может, мой поцелуй не был умелым или соблазнительным, или какими там должны быть поцелуи, но я точно вложила в него все, что копилось и росло внутри весь этот месяц. И мне хотелось, чтобы Тимур это понял.

Его руки мягко легли на мои плечи.

И я почувствовала… его сомнение. Словно он решал, что лучше сделать —оттолкнуть или продолжить. И это было очередным ударом в стиле «мы друзья» или «мне так жаль». Кто бы мог подумать, что плохое решение закончится… плохо.

Я отшатнулась от него, резко выдохнула и прикрыла ладонью горящие губы. Тимур шагнул ко мне — снова хотел что-то сказать, но я замотала головой и попятилась. Он же сейчас опять будет извиняться и закапывать меня еще глубже… шаг, еще шаг… потом я резко повернулась на пятках и побежала куда глаза глядят.

Остановилась, только когда оказалась за всеми пальмами рядом с забором. Жаль, что он был слишком высоким — три метра не перепрыгнуть с разбегу. Хотя в моменте казалось, что я на такое вполне способна. Впрочем, перепрыгивать не пришлось — мне на глаза вдруг попалась небольшая неровность в идеальном ряду. И сразу вспомнилась ночь, когда мы с Тимуром пробирались в аквапарк «тайно». Он еще рассказывал про магниты. Я огляделась и поняла, что это та самая часть аквапарка — со стороны парковки и с огнями отеля сразу за ней. Моей целью как раз был побег, а теперь не придется огибать всю территорию до центрального выхода. Поэтому я открепила магнит, вылезла из аквапарка и…

…наткнулась на стоящего за темными пальмами человека.

От ужаса и неожиданности хотелось заорать во все горло, но спас знакомый платиновый блонд — в темноте он почти светился. Аврора, конечно, не солнца яркий луч, но вряд ли нападет на меня в кустах, поэтому можно расслабиться.

— Что ты тут делаешь? — я подошла к ней ближе.

Настал ее черед резко оборачиваться с криком, застрявшим в горле и узнаванием, что остановило этот самый крик:

— А, это ты, — наконец сказала она со знакомым выдохом облегчения.

— Это я. Прости, не хотела напугать.

— Ты и не напугала. Не такая уж ты и страшная, хотя стричься не стоило.

— Ты тоже не страшная даже со своим выжженым блондом, — с Авророй всегда приходилось немного бороться. — Но сначала я хотела от тебя убежать.

— Вот и бежала бы, — хмыкнула Аврора и прижалась плечом к пальме: — И это мой натуральный цвет. Или ты думаешь, Кит тоже красится?

— Не думаю о вас так много, как ты мечтаешь.

— Конечно. И разве тебя уже не нашли? Видела в чате.

Прятки как-то вылетели у меня из головы. Я пока бежала по аквапарку, чуть имя-то свое не забыла, какие уж там состязания за Детские горки. За мной словно стая волков гналась. Надеюсь, мой безумный забег видел не весь состав спасателей…

— Так ты тут прячешься? — спросила я.

— Конечно.

— За пределами аквапарка? Это же против правил.

— Мы же с тобой в одной команде, — обвинительно напомнила Аврора. — И правила для тех, кто хочет неделю торчать на Детских горках. Лично я — не очень. И раз уж наша команда полна слабых игроков, которых нашли в первые десять минут игры, кому-то надо выкручиваться и тащить все на себе.

— А если тебя поймают за жульничеством?

— Как говорит наш отец: отрицай, отрицай, отрицай. Если не получается — найди виновного и переведи на него стрелки.

— Прямо-таки хочется посмотреть, как ты это сделаешь.

— Легко: ты мне в этом поможешь. Если кто-то заметит неровность в заборе — а с внешней стороны не закрыть дыру как следует, на сцену выйдешь ты и скажешь, что тебя нашли, вот ты и убежала, спасаясь от позора, или от чего ты там убегала… Отвлечешь внимание, одним словом.

— А ты что сделаешь?

— Погуляю и принесу нам победу. И никаких Детских горок на целую неделю.

— За все время ты там была всего один раз, — напомнила я. — Почему, кстати?

— Проиграла спор брату. И мне не хочется повторения, — она скривилась и задрала нос. — Теперь его очередь проигрывать.

Я начала понимать, почему сразу оба близнеца нашли в Авроре что-то. Каждый зацепился за разные черты, но… она не была пустышкой и богатой дурочкой, как мне хотелось думать. Она была настоящей шкатулкой с сюрпризами. От желания спасти все цветы в аквапарке до решения вытащить свою команду жульничеством. До которого лично я даже не додумалась, хотя о выходе прекрасно знала.

ГЛАВА 44

— А где Вика? — спросила я и огляделась в темноте.

— В другой команде.

— Она не поймет, где тебя искать?

— Вика считает меня дурочкой и не особо любит. Полагаю, она подружилась со мной назло Жене. И еще из-за брата. Заметила, что в последнее время она пропала из аквапарка? Это потому, что Кит послал ее подальше. И как-то быстро исчезло ее желание работать спасателем, как и наша дружба. Так, общаемся иногда…

— Как-то обидно.

— Обычное дело, — Аврора равнодушно пожала плечами, словно это и правда ее не трогало. Затем оглядела меня с ног до головы и спросила: — Так от кого ты бежала? Я слышала, как ты пыхтела за пальмами, думала, извращенец как-то сейчас вырулит.

— Забавно: а я подумала, что извращенец стоит возле пальм.

Она чуть улыбнулась.

— Меня поцеловал один парень, — призналась я. Почему именно Авроре? Не знаю. Меня все еще штормило от эмоций и умных решений ждать не приходилось. Но и Аврора… она же ни с кем толком не общалась и точно не сплетничала. Никогда.

— Мой брат? — из ее груди вырвался тяжелый вздох.

— Что? Нет! С чего ты это решила?!

— Я видела, как вы ворковали у бассейна для серфинга.

— Мы вовсе не ворковали.

— Ага, конечно.

— Твой брат… пусть им Вика занимается.

— Мой брат слишком бабник, чтобы им занималась одна Вика — имей это в виду. И не думаю, что это изменится в ближайшие лет десять. В том смысле, что его кто-то исправит силой великой любви. Кит интересный, Кит особенный, Кит манит. Он хороший брат. Но еще он мудак.

— Спасибо! Рада собрать о твоем брате побольше ненужной мне информации, — съязвила я. — Надеюсь забыть ее поскорее.

— Так тебя правда поцеловал кто-то другой?

— Представь себе.

— А кто?

— Никто.