— Интересно тут у вас.

— Интересно, — Рома с иронией посмотрел на меня: — И скоро ты станешь частью происходящего.

— Вот уж не думаю.

— По-другому не получится.

ГЛАВА 11

Как. Я. Устала!

Просто не передать словами. Когда казалось, что день закончен, и мы с Ромой просто досидим его на краю бассейна, охлаждая гудящие ноги и болтая обо всем, рация снова ожила — Рустам отправлял всех прибираться. Оказалось, после смены спасатели возвращали на места растасканные за день по разным углам лежаки, зонтики и столики. А отдыхающие что только не творили с бедными лежаками, двигая их к пальмам, за пальмы, под горки и даже на газон вплотную к забору. Все требовалось вернуть на свои места — к бассейнам.

— Не представляю, как после такого оставаться еще и на вечерку, — пожаловалась я девчонкам в раздевалке. Местных королев там не было, а с остальными мы вполне нашли общий язык. На уровне первого дня знакомства, что уже неплохо. Не было ощущения, что меня хотят отвергнуть или вроде того, и это радовало.

— Просто избегай Детских горок днем и беги на них ночью — вот и весь рецепт счастливого рабочего дня, — поделилась Камилла уже, можно сказать, очевидным. — Завтра придешь или пропустишь?

— Не знаю. Напишу в чате утром.

— Окей. Тогда… увидимся, когда увидимся. Чао, приятно было познакомиться, — он послала мне воздушный поцелуй, но вдруг зависла в дверях: — Или хочешь дойти до остановки с нами?

В ее тоне было что-то такое… с подтекстом.

— В чем дело? — не поняла я.

Она рассмеялась:

— Да расслабься, ничего такого. Просто парни тебя не оставят в покое, ты же свежая кровь нашего серпентария и пока не знаешь, кто любит ковыряться в носу, а кто просто козел в квадрате. А наша компания поможет их расшугать… если ты этого хочешь, конечно.

— Очень хочу! — я затолкала в рюкзак влажную форму и побежала за девчонками. — Спасибо! Сегодня у меня просто нет уже сил отбиваться от внимания или рассказывать о себе. Или о Сибири… потому что я не из Сибири, и Тимур это выдумал.

— Мы так и подумали, — рассмеялись они.

— Он делает это со всеми, да?

— И раньше его за это хотелось придушить.

— Что изменилось сейчас?

Камилла пожала плечами:

— Понимание, что лучше пусть парень изгаляется с дурацкими прозвищами, чем льет мочу в уши. Или говорит, что Детские горки для девчонок, потому что это наше единственное предназначение. Я не против предназначений, но против глупых стереотипов. Надоели.

Утренняя ссора утихла, но точно не в сердцах девчонок.

— И часто они так говорят? Про Детские горки.

— Каждый чертов день.

— Неприятно.

— Не то слово! Позже ты прочувствуешь, обещаю.

У меня уже копился целый список на «прочувствовать».

На остановке мы с девчонками разошлись в разные стороны. Кто-то жил в десяти минутах ходьбы от аквапарка, кто-то ехал в горы — а туда можно было добраться только на автобусе. В старый город я добиралась одна. И хорошо — можно было прислониться лбом к прохладному окну и разглядывать пестрые южные улочки, отдыхающих в цветных купальниках и шортах. И аквапарк, что с высоты дорожной развязки просматривался весь — от величественной Красной горки до блестящих на солнце бассейнов, окруженных аллеями и пальмами. Рядом с аквапарком высился современный отель, и я с удивлением прочитала его название — «Дюна». Значит, эти двое были связаны.

Дома я забралась в Скворечник и рухнула на кровать. Выстиранное накануне покрывало пахло кондиционером для белья, и после аквапарковской хлорки этот запах казался лучшим на свете. Полежав немного, я вспомнила, что днем у меня разрядился телефон — из-за яркого солнца подсветка всегда уползала на максимум, и сел он еще до обеда.

Телефон я поставила на зарядку. Стоило ему включиться, как посыпались бесконечные уведомления о пропущенных вызовах — разумеется, это была тетя Нина. Тревожилась обо мне. Перезванивать ей не хотелось, но этого и не потребовалось — тетя Нина набрала меня сама.

— Ярочка, наконец-то! — завопила она, стоило принять вызов. — Я уже собиралась полицию поднимать, в МЧС звонить! Ты куда пропала, почему не отвечала? Мы тут все с ума чуть не сошли.

Тетя Нина привычно преувеличивала масштаб трагедии. С другой стороны, она позвонила мне около сорока раз, если верить сообщениям о непринятых звонках. Для нормального человека это походило на истерику, но тетя Нина существовала на своей волне.

— Вы что-то хотели? — со вздохом спросила я.

— Конечно, Ярочка. Конечно! Узнать о делах твоих. Узнать, когда вернешься. Узнать, не украли ли тебя эти… южные всякие, а то в новостях чего только не говорят. И ты одна-одинешенька, тростиночка бледная. Могла бы подождать месяцок, у меня там отпуск… могли бы вместе съездить, я бы за тобой хоть приглядела. Таких как ты, беленьких и одиноких, всегда воруют…

Не понятно, откуда она брала свои фантазии, но они всегда били ключом. Но она хотя бы переключилась от отца — а раньше он был ее главным действующим лицом и упорно «транжирил» мамино наследство. Если верить тете Нине, конечно. Не знаю, видит ли мама происходящее, но если да… я просто надеялась, что она воспринимает все как трагикомедию. Не хотелось, чтобы она переживала.

— Я устроилась на работу.

— Куда?!

— На работу. Поэтому вернусь не скоро, не стоит меня ждать. И звонить мне тоже не стоит. Если у вас будут срочные вопросы, прошу связаться с моим отцом, он вам все объяснит. А пока… простите, я слишком устала.

— Ярочка, что происходит? На какую работу ты устроилась? — беспокоилась тетя Нина. И, понизив голос, прошептала: — Неужто в эскорт? Яра! Я понимала, что ты в отчаянии, но…

Кошмар какой-то.

— Мое тело — мое дело, — брякнула я и скинула звонок.

Легла на кровать, потерла уставшие глаза. Посмотрела в окно — со стороны моря медленно садилось солнце, его оранжевые лучи отражались в чистых стеклах Скворечника и скользили по деревянным балкам потолка. Из окна дул легкий ветерок — так и не скажешь, что целый день стояла жала. Впрочем, быть может, в Скворечнике даже днем прохладно и ветрено. Как на знаменитой Красной горке.

Подумав, я схватила телефон и заблокировала тетю Нину.

По-хорошему, давно стоило это сделать. Мы родственники лишь формально, и она вцепилась в меня, увидев мое одиночество. А после заявления отца мое одиночество ощущалось особенно остро и тоскливо. Нет, мы и с ним жили скорее как соседи — я и звала его Александром. Но все же… его предложение переехать в квартиру мамы стало для меня ударом под дых. Или даже полным нокаутом. И было мне настолько плохо, что я впустила в жизнь тетю Нину, хотя давно все о ней поняла.

Я села на поезд… сама не знаю, зачем. Может, из-за теплых воспоминаний о маме — мы с ней часто говорили о море, о путешествиях. Обо всем, что видела она и что мы увидим вместе когда-нибудь. Или я просто чувствовала, что для меня нигде нет места. Словно я ни разу в жизни не пришлась ко двору. Меняла школы и никуда не вливалась по-настоящему. Ничто и нигде меня не держало, разве что отец… но и он отпустил «на волю» — так он выразился.

Закат догорел, оставив за собой небо густого, фиалкового оттенка. Вскоре из столовой вернулась Микаэлла Андреевна и мы перекусили в увитой виноградом беседке. У выложенной мелким камнем дорожки горели садовые фонари, подсвечивая низкие раскидистые пальмы, которые одним своим видом напоминали, где мы находимся. Впрочем, с местоположением при всем желании не обмануться — через улицу от дома располагалось уличное кафе, и музыка там играла весьма колоритная. Как раз что-то про «украду ночью» — уж не эта ли песня так впечатлила тетю Нину, что она забеспокоилась о моем возможном похищении?

— Ты у меня надолго, Слава? — спросила вдруг Микаэлла Андреевна.

Я растерялась:

— Не… не думала, если честно. Вам нужны точные сроки? — вспомнилось, что летом у Микаэллы Андреевны много гостей и все забито до конца сентября. Это сейчас из жильцов был одинокий мужчина за сорок, и еще тихая пара с маленькой собачкой.