— У нас тут возник небольшой спор, — продолжил он. — Разрешишь его?

— Что за спор?

— Приемник говорит, что ты из Сибири, — он указал на своего приятеля, что сидел в стороне. — А я говорю, что ты типичная северянка. Ну, знаешь, все эти места с северным сиянием, вечными морозами и круглосуточными ночами. Что скажешь?

— Хмм… в Сибири тоже есть северное сияние и морозы. Потому что это север.

— Значит, я прав!

— Это совсем не…

Но он уже обернулся к другу:

— Слышал? Я был прав и выиграл! Значит, я завтра на Красной, а ты на Свистке.

Что бы это ни означало, парень радовался возможности быть «на Красной» как ребенок, потому я просто пожала плечами и оперлась руками на горячие камни. Несмотря на жаркое солнце, тело еще не согрелось после купания.

— Я, кстати, Тимур, — он протянул мне руку для рукопожатия. Его ладонь была прохладной, хотя он не купался. — А этот уродец, сидящий в стороне, мне никто. Приемник он. И не смотри, что у нас одно лицо, мы не можем быть родственниками. Хотя родились в один день, и мама всю жизнь врет, что мы близнецы, но она из лучших побуждений! Приютила беспризорника, вот и выкручивается…

— Ты бы хоть имя у девушки спросил перед тем, как погрузить ее в транс своей нескончаемой болтовней, — по другую сторону от меня присел тот самый «уродец». Или близнец Тимура — а они и правда оказались близнецами, надо же. А я думала, мне это привиделось.

— Рома, — представился он. — И Тимур говорит правду: не родственники мы.

— Да, это сразу видно.

Близнецы рассмеялись. Смех у них отличался — Тимур хохотал открыто, запрокинув голову назад, а его брат Рома смеялся тихо и интеллигентно, чуть опустив голову вниз и словно немного смущаясь. Оба варианта выглядели… ничего. Потому что близнецы были слишком хороши собой, о чем не могли не знать. У обоих на щеках красовались обезоруживающие ямочки, темные волосы по-южному растрепано свисали на прямые лбы, а идеальность подбородков могла поспорить разве что с их спортивными фигурами. Это уже совсем не господин «волосатая грудь».

— Так как тебя зовут, Сибирь?

— Слава.

— Приятно познакомиться, Слава. Но Сибирь мне нравится больше, — порадовал Тимур. — Придется смириться.

— Он никого не зовет по имени, — пояснил его брат.

— Но я не из…

— Сибирская девчонка, я сразу так и сказал! — Тимур не хотел проигрывать спор.

В ближайшее время мне от парней не избавиться — они явно жаждали пообщаться, и я была идеальной для этого целью. Одна, ровесница. Без мужа и троих детей вокруг, как многие гости пляжа. На вид в парнях кипела энергия, даже в более спокойном Романе. Да и предлог держаться рядом у них был железобетонный — охрана от «волосатой груди». Я не сомневалась, что они его используют. Особенно Тимур.

Впрочем, возвращения «волосатой груди» мне не хотелось тоже, так что…

— Что значит «завтра на Красной»? — спросила я.

— Значит, что завтра будет мой день!

— Мы работаем спасателями в аквапарке, — Рома вновь выступил рассказчиком. — И Красная — это горка. Она еще зовется Камикадзе, но это название для подыхаек… то есть, для прекрасных туристов.

— И на этой Красной много кого приходится спасать?

— Нет, это всего-то самое классное место, — хмыкнул Тимур. — Стоишь наверху, козырек создает комфортную тень, и легкий ветерок обдувает со всех сторон. Даже когда на улице за сорок, на Красной хорошо.

— А на Свистке — не очень?

— Свисток кошмар наяву. Стоишь у бассейна на жаре и разгоняешь подыхаек по сторонам, чтобы не расслаблялись. А то они любят плюхнуться с горки и плавать. Не думают, что на них сверху вот-вот пара ног свалится, и повезет, если на этих ногах не двести килограмм лишнего веса. Плюс еще пятьдесят необходимого.

Парни засмеялись, и я вместе с ними.

Еще полчаса назад мне не хотелось ни с кем общаться, и внимание близнецов скорее напрягало. Думаю, я и не заговорила бы с ними, если бы не «волосатая грудь». И вот мне уже не хотелось, чтобы они уходили, потому что… про аквапарк было интересно. Когда-то мама работала спасателем, правда, на берегу моря. Глупо, но само слово «спасатель» показалось мне приветом от нее, словно она одобрила мою поездку к морю, словно это она меня сюда привела.

Любопытно, как живут местные. Хотя с их точки зрения я некто под названием «подыхайка». Интересно, мама тоже звала приезжих так? Или двадцать лет назад в ходу были другие слова?

ГЛАВА 4

— Во-первых, это аквапарковское выражение, только для своих. Ну и ты-то точно не подыхайка! — вскоре заверил меня Тимур. Он прилег на камни и вытянул загорелые мускулистые ноги. — Подыхайки — это… не знаю, как объяснить. Особый вид отдыхающих. Из тех, кто будет изо всех сил сгорать на солнце в обед, хотя там уже три слоя кожи сошло и из трещин на плечах сочится кровь; до последних минут закрытия кататься с горки; нырять в море во время шторма с трехметровыми волнами и все такое прочее. В общем, отдыхать так, что вот-вот можно подохнуть.

— Купаться в еще холодном море через полчаса после того, как покинула поезд?

Тимур хитро на меня покосился:

— Вообще, звучит тревожно, но ты же из Сибири, так что тебе прощается.

— Я не…

— Давно приехала?

Слово за слово, и я рассказала парням часть своей истории — приехала только что, море увидела впервые. Планов вообще никаких нет, в том числе и на отъезд. Жилья тоже нет, но с этим проблем возникнуть не должно — по дороге на море я видела три десятка табличек с надписями «Сдается жилье».

В ответ я узнала, что Рома и Тимур учатся в Москве, оба закончили второй курс университета, сессию сдали досрочно и приехали домой на летние каникулы. Работа в аквапарке была их традицией лет с четырнадцати, и даже учеба в другом городе этого не поменяла. Лето для них — это море, а не душная Москва.

— А в аквапарке всегда весело, — делился Тимур. — За лето знаешь, сколько всего случается? Да ладно за лето, там за один месяц наглядишься так, что потом год можно рассказывать!

— Ты в принципе можешь год не затыкаться, — заметил его брат.

— Во-вторых, все свои, пусть даже они и приемные зануды и всегда чего-то себе под нос бухтят. К этому шуму вполне можно привыкнуть, — скорчив забавную мину, продолжил Тимур. У него была такая живая, выразительная мимика, что на него хотелось смотреть и смотреть. Черт! Обаяние этого парня по своей мощи вполне могло соперничать с силой самого солнца. Я чувствовала, как постепенно попадаюсь.

— В-третьих, у нас по два бесплатных посещения аквапарка за месяц, — продолжил он. — В-четвертых, график свободный, а такого больше вообще нигде нет. Скоро еще и вечерка начнется, можно только на нее и ходить.

— Вечерка? — не поняла я.

— Вечерняя смена, — пояснил Рома. — Катание с семи вечера до одиннадцати.

— Вечерка — это кайф, — влез его брат. — Прохладно, людей мало. Если вырвать себе Детскую горку, то на ней можно сидеть и наслаждаться бездельем. Хотя днем Детские горки — это адский ад, хуже свистка. Намного хуже!

— И вы что, каждый раз деретесь за горки?

— Ага. Утром у нас брифинг, делим рабочие места. Потом, если остаешься на вечерку, еще один брифинг, и еще одно разделение. Назначением занимается Рус — наш старший.

— И много спасателей в аквапарке?

— Дай подумать… по одному на каждую горку, двое на Свистке, четверо в детской зоне, еще по двое на каждом бассейне. Двое на серфинге. Где-то восемнадцать человек в смене. В среднем. Бывает больше или меньше, — Тимур хитро взглянул на меня: — Много вопросов про аквапарк, Сибирь. Тебе правда так интересно или ты готовишь диверсию с похищением Красной горки?

— Второе.

— Я знал! Ты и выглядишь как злодейка.

— Только никому не рассказывайте — надеюсь на вас. Кстати, что там по камерам наружного наблюдения? Их можно отключить ненадолго? Я уже придумала, как обойти охрану, но камеры…

Глаза Тимура светились неподдельным весельем. Я прямо-таки видела, как в его голове крутятся шестеренки — как продолжить этот шпионский разговор, как возвести абсурд в абсолют. Полагаю, он умел это мастерски. По нему это читалось с первого взгляда.