— Выглядишь жертвой стихии, — прокомментировал он.

В отличие от меня — заложницы юбки и тяжелых длинных волос, он походил на супергероя в черном, только плаща не хватало. Футболка не выглядела на нем жалкой мокрой тряпкой, а выгодно подчеркивала мышцы. Еще Тимур был загорелым и широко улыбался, глядя на меня. Его улыбка…

…была никакой.

Абсолютно для меня непривлекательной.

Я отвернулась и занялась юбкой — ну зачем я надела именно это платье! Оно было красивым, это правда. И Женя долго меня уговаривала, убеждая, что голубой цвет и летящий фасон созданы для прогулок на море. В ее мечтах была еще яхта, но Женя в целом сегодня много болтала.

— Сибирь, ты чего без настроения? Напугалась дождя?

От необходимости ответа меня избавила Микаэлла Андреевна — она ворвалась на кухню, причитая о воротах, ветре и пальмах, что раскачивались в опасной близости от линий электропередач. Она перескакивала с темы на тему, смотрела сумки, беспокоилась о моем платье и за что-то отлупила Тимура. Кажется за то, что он не подал мне полотенце.

— Держи, — глядя на меня уже с беспокойством, сказал он.

Я промедлила секунду, и этого хватило, чтобы он шагнул ближе и накинул полотенце мне на плечи. Ничего особенного он не сделал — накрыл меня пушистой тканью, провел пару раз по рукам, согревая, но меня словно выбило из реальности. Я передернула плечами, шагнула ближе к окну и оборонительно завернулась в полотенце. Меня немного потряхивало, но вовсе не из-за дождя, как моментально нафантазировали эти двое. Просто стоило мне осознать, что Тимур нравится мне немного… с перебором, слишком сильно, я начала рядом с ним нервничать. Теряться. Не осталось того комфорта, что ощущался между нами с первой встречи. И больше я не могла с ним расслабиться. Может, потому что слишком много думала об этом — что мне надо расслабиться.

Летняя кухня чувствовалась ловушкой, ведь за окном лило так, что видимость упала до десятка сантиметров. Я, конечно, всегда знала выражение «дождь стеной», но в Самаре таких стен не случалось. Как картонная перегородка против метровых бетонных блоков. Вот сейчас я наблюдала из окна второй вариант. Летняя кухня находилась всего в паре шагов от торца дома и черной кованой лестницы, что вела к Скворечницу. Но ни дома, ни лестницы я не видела.

— Минут через десять все устаканится, — мягко пообещала Микаэлла Андреевна. — Не бойся, окна у меня крепкие. И у Скворечника тоже. И крыша там хорошая, твои вещи не пострадают. Окна все закрыла перед уходом?

— Закрыла.

— Хорошо. Тогда вещи и не промокнут. Не волнуйся так.

Из-за моего молчания она начала додумывать и дошла аж до беспокойства за вещи! Наверное, я слишком тоскливо смотрела в окно — просто хотела поскорее сбежать с этой кухни, которая еще вчера казалась просторной, а сегодня чувствовалась тесной.

— А ты чего возле девчонки встал столбом, остолоп! Сделай ей облепихового чая — не видишь, дрожит вся от холода?!

— Да тепло же, даже душно. Окно бы приоткрыть…

— Я тебе сейчас как дам тепло! — в Тимура прилетела кухонная тряпка.

Он увернулся, весело мне подмигнул и пошел ставить чайник.

Как только он перестал маячить рядом, я взяла себя в руки. И даже устыдилась: ну что такое? Почему так резко? Пару дней назад все было нормально, а тут… да, ему слишком сильно шел черный. И дождь ему тоже шел, особенно когда он провел рукой по волосам и открыл вечно спрятанный под растрепанной челкой лоб. Где же меня так жмыхнуло? Неужели где-то в лабиринте душной горки, когда мы с Тимуром спускались вниз, преследуемые «охраной»? Наверняка там, не зря даже полученный ожог прошел мимо меня.

Какой ужас!

Любой нормальный человек на моем месте думал бы в тот момент о спуске или… не знаю. О чем-то логичном. А я там внезапно влюблялась! Нашла место и время. И парня — самого неподходящего из возможных. Я же… влюбилась, да?

В него…

Тимур как раз подкидывал замороженные ягоды облепихи и пытался поймать их ртом. Получалось так себе, но он не сдавался. Наверное, это означало, что он… упорный? Еще какой — он же повторил шутку про Сибирь уже тысячу раз, и явно не собирался с этим останавливаться.

Микаэлла Андреевна наконец-то заметила беспредел и вновь надавала Тимуру тряпкой. Но сделала это с такой мягкой улыбкой, что считай погладила, как любимого кота. Тимур ей улыбнулся — в точности как шкодливый кот, и она сразу засмеялась. Она точно от него без ума. Даже про шашлык забыла — она разогревала его на сковороде, и он едва не подгорел. На кухне пряно пахло специями.

— Славка, отмерла, согрелась? Давай скорее за стол, будем есть шашлык и пить чай. Как раз и дождь утихнет. Не хочешь сегодня переночевать внизу? А то страшно будет, поди, слушать дождь всю ночь. Там под тобой крыша громкая, барабанить будет — жуть!

— Да, спасибо.

— И ты оставайся, — она повернулась к Тимуру.

— Да я, наверное, домой…

— С ума сошел? На этой своей телеге?

— На мотоцикле, баб Миш, — он уже жевал шашлык. — Вы телеги даже не застали и вряд ли хоть раз в жизни видели, откуда у вас в фантазиях такие сравнения берутся?

— Неважно, как называется штука, на которой ты катаешься. Важно, что на дороге на ней сейчас опасно.

— Да безопасно на мотоцикле! Сто раз объяснял, баб Миш.

— Сейчас дождь! И не вздумай мне спорить! — в ее голосе появилась сталь. — Или пойдешь домой пешком, или останешься здесь. Другого варианта нет.

— Автобус, — подсказала я. — Необязательно идти пешком, он может уехать на автобусе. Или вызвать такси.

Микаэлла Андреевна разве что у виска не покрутила в ответ на мое замечание, а вот Тимур посмотрел на меня с любопытством. Но я лишь пожала плечами — ночевать с ним по соседству мне не хотелось совсем. Мне и ужинать-то с ним не хотелось, но предлог для побега прямиком в дождь изобрести не удалось.

— Оставайся, и точка — заключила женщина. — Свободных мест у меня сколько угодно, постелю вам со Славкой в соседних номерах. Чтобы она за тобой проследила, а то уедешь на своей телеге в ночи…

— На мотоцикле.

— Да хоть на чем! И на автобусе тоже не надо никуда ехать. Дождь, темно, неизвестно, какой водитель попадется… аварии будут на дорогах. Развязка наверняка вся красная и машины стоят там минут по сорок. Все как обычно в непогоду.

— А пешком очень далеко, да? — не теряла я надежду.

— Часа два где-то, — ответил Тимур. — Может, два с половиной, если дождь.

— Близко. Если выйти сейчас…

Микаэлла Андреевна резко подвинула ко мне блюдо с шашлыком:

— Меньше слов, больше жевательных движений. Все решено, молодежь.

Да я и так это знала. Но может ведь девушка понадеяться на чудо?

ГЛАВА 27

Между вариантами «ночевать внизу рядом с Тимуром» и «трястись и слушать порывы ветра в Скворечнике» я без колебаний выбрала второе. Потому что так мне будет спокойнее. Может, даже получится уснуть.

Я расправилась с шашлыком, слушая, как Тимур и Микаэлла Андреевна перебрасываются понятными только им одним шутками и историями. Они обсуждали прошлое в основном. Скворечник. Застройку на побережье. Под их болтовню я быстро сполоснула за собой тарелку с чашкой и отправилась к двери.

— Славка, ты куда?

— Дождь немного утих. Хочу переодеться и отдохнуть.

— Возьми вещи и спускайся! Постелю тебе внизу, чтобы…

— Спасибо, Микаэлла Андреевна, — я не стала говорить, что не спушусь, это вызвало бы миллион вопросов и еще больше возражений. Просто выключу в Скворечнике свет и сделаю вид, что внезапно уснула. Так будет меньше вопросов «почему?». А потому! Потому что Тимур явно заявится ко мне, раз мы окажемся по соседству, и начнет изводить болтовней. И хорошо, если не о нашей «дружбе». Или не об Авроре своей ненаглядной…

В Скворечник я забиралась не без опаски. И свет включала так же. Все-таки конструкция с самого начала вызывала вопросы — настолько, что я готовилась увидеть буквально что угодно. Например, затопленный водой пол. Я прямо-таки представляла, как открою этот люк в полу и на меня хлынет водопад.