— Ты какая-то очень напряженная, Сибирь, — заметил Тимур. — Поэтому я и позвал тебя в аквапарк: иногда надо немного отпустить ситуацию, перестать лелеять обиды на предков, довериться незнакомцу и… просто пожить, понимаешь?

— Похоже на твой девиз по жизни.

— Мой девиз звучит не так, но… скажи, сколько раз ты выбралась на море за прошедшую неделю? Баб Миша сказала, что один из дней ты провела дома и спускалась только в туалет.

— Интересные у вас разговоры с баб Мишей.

— Она волнуется о тебе.

— Поэтому подослала тебя? — кое-что начало проясняться. Мысленно закатила глаза и без зазрений совести сдала Микаэллу Андреевну: — На самом деле, она волнуется отебе . Ей не нравится Аврора, поэтому она сводничает.

— Ей не нравится Аврора? — Тимур аж обернулся от удивления.

— Представь себе. Полагаю, Аврора вообще мало кому нравится.

— Она не плохая, просто… немного своеобразная.

— Или много, — пробормотала я себе под нос.

Тимур то ли не услышал, то ли проигнорировал. Он резко остановился возле забора и торжественно объявил:

— Вот мы и пришли.

ГЛАВА 18

Уж не знаю, куда именно мы пришли, но забор все так же выглядел неприступным и цельным. Я-то рассчитывала увидеть лаз, удобно накрененную пальму или что-то вроде того, но Тимур указывал на абсолютно ровный ряд прутьев, причем с таким видом, словно там скрывался вход в Нарнию.

— Дамы вперед, — и под моим удивленным взглядом он убрал один из прутьев, да так легко, словно он держался на жвачке.

— И правда вход в Нарнию.

— Ага. Только лучше — в аквапарк. Давай быстрее, Сибирь, пока нас не поймали.

— Хмм. Я убедилась, что ты не разобьешься и не свалишься с трехметровой высоты на твердую плитку, поэтому… думаю, здесь мы и попрощаемся. Удачи тебе в акваНарнии, а мне не нужны неприятности.

Не сказать, что я до чертиков боялась быть пойманной безобидным Михалычем. Даже мой страх перед мотоциклом… я не трусиха. Но весь вечер меня одолевала тревога, и она все нарастала и нарастала. Как плохое предчувствие. И я не понимала, с чем оно связано, пока речь не зашла об Авроре.

Вот оно.

Тогда в голове и щелкнула догадка — дело не в опасности приключений, дело в чувстве самосохранения. Глупо проводить время с парнем, который безнадежно влюблен в другую. Даже глупо вдвойне, потому что Тимур мне понравился сразу — еще тогда, на пляже. Внешне, юмором, беззаботной улыбкой, способностью протянуть руку незнакомке с пляжа просто так, без надежды получить что-то взамен. И в его странный Скворечник я влюбилась, и прочитала все статьи про брутализм в архитектуре, и про знаменитых архитекторов прочитала тоже, поэтому… пора остановиться. Себя надо беречь заранее, чтобы потом не страдать от разбитого сердца.

Тимур хотел мне ответить, но вдруг вытянул голову, вслушиваясь в темноту. По его примеру я тоже напряженно замерла. Ветер шевелил кромки темных пальм, где-то далеко слышались голоса и играла музыка с южным колоритом. И больше ничего… кажется.

— Черт! — шепотом выругался Тимур и пригнулся, дернув меня за руку. — Кажется, Михалыч все-таки не смотрит телевизор, а отправился на обход! Черт, черт! Как невовремя… — суетливо оглядываясь, он подтолкнул меня к забору: — Давай быстрее, Сибирь! За забором сразу направо и замри, чтобы нас тут не поймали.

Мелькнул свет фонаря и… кажется, рядом шипела рация — уж не ее ли услышал Тимур? Сердцебиение моментально ускорилась до миллиона ударов в секунду, и я почти влетела между заборными прутьями на территорию аквапарка. Кажется, от испуга даже кувыркнулась в траве, как какая-то акробатка. Тимур втиснулся следом, за собой аккуратно прислонив хитрый прут-трансформер. Тот вернулся на место как влитой, что походило на магию.

— Там магниты, — шепотом пояснил парень. — Моя разработка.

— Второе мог не пояснять.

Мы спрятались за широкими листьями бананового дерева. На территории аквапарка стояла оглушительная тишина… на ночь выключали воду, что стекала с горок, и это сильно меняло восприятие. Хотя и опасность быть пойманной тоже неплохо так все меняла.

Тимур продолжал прислушиваться. Потом резко встал и подал мне руку:

— Побежали! Поднимемся на большие горки, там переждем обход. С горок будут видны все перемещения охраны.

— Охраны?! Разве тут не один Михалыч с телевизором?

— Конечно, нет. Это же огромный аквапарк с кучей дорогущей техники, а не парковка на три машины, — он покачал головой, словно я сказала самую большую в мире глупость. Впрочем, так оно и было, аквапарк и впрямь далеко не дворовая парковка. И туристов вокруг много, мало ли что им взбредет в голову после веселого похода по ресторанам.

Чуть пригнувшись, друг за другом мы крались за пальмами вдоль забора. На территории аквапарка явно присутствовали люди, теперь я отчетливо слышала и голоса, и звуки рации. Наверное, обход в самом разгаре.

На высокие горки я еще не взбиралась. В темноте все эти железные лестницы выглядели антиутопично и мрачно, и пока мы с Тимуром поднимались на самый верх, я поняла, что для аквапарка нужна определенная подготовка, ведь чтобы скатиться с горки, надо для начала на нее подняться. И так много-много раз подряд, что казалось не такой уж простой задачей. А может, у меня просто свело ноги: весь путь до горок мы преодолели в странном полусогнутом положении.

Наверху я сразу села на прохладный металл, разминая забитые мышцы.

— Кто-то у нас дохленький, — хмыкнул Тимур.

— Просто я не спортсменка.

— Слышал, ты занималась плаванием.

— До двенадцати лет, потом… пришлось бросить, — мне не хотелось услышать очевидный вопрос: «Почему?», и я быстро перевела тему: — Что там с охраной? Видно что-нибудь?

Тимур выглянул из-за горки:

— Нас не заметили, но обход продолжается, — отрапортовал он и сел напротив меня. В его глазах отражался лунный свет, и клянусь, он подсвечивал любопытство. — Так почему ты бросила плавание? Тебе не нравилось? Или снова замешан отец?

— Ты разве не заметил, что я сменила тему?

— Конечно, заметил. Поэтому и спросил.

— Деликатно было бы поддержать меня и не задавать вопросов.

— Деликатность переоценивают, — он вытянул ноги. — Ты не заметила, какими нежными все сейчас стали? Лично я думаю, это путь в никуда: обижаться, надумывать и трястись друг над другом, словно мы не люди, а фарфоровые куклы. Чем закрываться, лучше расскажи, да и все. Тебе и самой станет легче — вот увидишь.

— Может, я не хочу рассказывать именно тебе, и дело совсем не в «нежности»? — разозлилась я. — И вообще… у всех своя зона комфорта, а ты, как пещерный человек, прешь напролом, хотя мы почти не знакомы.

— Уже неделя прошла! Твое «почти не знакомы» звучит оскорбительно.

В моей истории не было ничего такого — плавание пришлось бросить после переезда к отцу, вот и все. У меня тогда вся жизнь рухнула, и плавание не чувствовалось главной проблемой. Лишь когда прошло время я поняла, насколько соскучилась по бассейну, по команде, по тренерам. По старой школе и спортивному классу, в котором было много пловцов и легкоатлетов, но мало уроков. По нашей с мамой квартире, по дороге до школы через дворы, в которых вечно лаяли собаки. По перекрестку, на котором весной продавали ландыши, и ими пахло аж до школы. Изменилось тогда для меня все, а переезд к отцу чувствовался как удар мешком по голове. Как плавание в грязных водорослях, которые всегда тянут ко дну. Как беспросветная хтонь. Как абсолютная противоположность яркому миру аквапарка и южному солнцу.

Я могла поделиться с Тимуром, но не стала. Потому что опасалась его все больше, и подпустить его ближе… нет. Мне и так не нравилась его Аврора, не хватало еще возненавидеть ее от зависти, потому что он — ее, целиком и полностью. Это была бы мелочная ненависть, некрасивая и противная.

— Ты заметил, какими нежными все стали? — усмехнулась я. — Оскорбляются, когда кто-то не отвечает на все вопросы по первому требованию.