Он слегка вздохнул, как часто делал при разговорах со мной.

Но все же ответил:

— Аргумент. И еще… честно говоря, я сомневался, что ты потянешь учебу в медицинском. Ты сдала химию, потому что превратила себя в робота по сдаче экзаменов! Но после этого у тебя был целый год, чтобы подготовиться лучше. Чтобы не умереть на действительно сложной учебе в погоне за призраком матери. Мечта стать онкологом великолепна, но… если бы это был хотя бы наш университет, а не Москва, я бы не возражал. Ты бы оставалась у меня на глазах, и я бы видел, что происходит.

— Почему ты мне этого не говорил?

— Я говорил. Но ты уперлась в мысль, что я в тебя не верю.

— Ты и не веришь.

— Верю. В отличие от твоей тетки, я в тебя верю.

— Тетя Нина…

— Промывала тебе мозги много лет. Но я рад, что ты это увидела. Ты же увидела? Не зря она теперь звонит только мне.

— Она звонит тебе? — мне вдруг стало смешно. Тетя Нина! Если бы моя жизнь была диснеевским мультиком, то она бы точно вписалась в образ злодейки. Не мачеха, но близко.

— Звонит каждый день.

— И что говорит?

— Тебе правда интересно?

— Пожалуй, нет, — или немного. Просто отец всегда так забавно разговаривал с тетей Ниной. Особенно в последние годы, когда обрел почву под ногами и железную уверенность в себе. Это сначала у него не было стабильной работы, только какие-то странные подработки. Это сначала мы жили не в самых лучших условиях, и тетя Нина была сильна в своих аргументах, что «девочке не место рядом с таким существом». Но отец смог перевернуть свою жизнь, и сделал он это… с моим появлением.

— Как ты там, Слава? — неожиданно спросил он.

Из-за этой обезоруживающей неожиданности я ответила правду:

— Влюбилась.

— Вот как. Парень достойный?

— Самый лучший. Он… глупо, но мне кажется, что он на маму похож. Рядом с ним всем хочется улыбаться и мир вокруг становится чуть лучше. Его правда все обожают, даже один неприятный тип — высокомерный сын владельца местных отелей. Он обычно ходит такой, нос задрал… вот как с таким подружиться? Но Тимур смог. Еще он умный и творческий. Будущий архитектор, представляешь? И…

— Мама бы его одобрила?

— Думаю, да. Они бы болтали с ней без умолку, может, даже забыв про меня… боже! Они же оба с побережья, а это полная катастрофа. Бесконечное количество тем для обсуждений. Тимур еще и рисует… и водит мотоцикл! Они бы выставили меня прочь, чтобы болтать друг с другом. И… она бы его обожала.

— Тогда его одобряю и я.

Наверное, это был мой самый странный и самый долгий разговор с Александром за все время нашей совместной жизни. И о чем? О парне! Какой ужас. Совсем не та тема, которую и в обычных-то семьях с отцами обсуждают, а уж с моим молчуном…

— Я вас познакомлю, если он… если у нас что-то получится.

— Буду рад. Но сейчас самое время напомнить про твой медицинский: мечта важнее какого-то парня. Поэтому сначала она, а потом все остальное. Тем более, мечта дается тебе весьма непросто.

Как он заговорил, надо же!

— В последнее время про медицинский я начала думать даже больше, чем раньше, можешь не переживать, — ответила я с иронией.

— Хорошо. Я рад.

Кажется, наш разговор подходил к концу — и так уже обсудили столько всего… что страшно. Вдруг еще за месяц я начну скучать по нему еще больше? И чаще звонить. И расскажу… уже даже не знаю, что! Все выложу без утайки. Нет, это чересчур, это не про нас с Александром. Нам бы просто не поругаться для начала. И хоть немного друг друга понять.

Только…

— Ты же познакомился с мамой у моря, да? — робко спросила я.

— Да. Она была спасателем, сидела на вышке. Она… — он запнулся. Мама до сих пор оставалась для него сложной темой.

— Помнишь ее дом? Там еще колонны, и…

— Помню.

— А улицу?

— Конечно.

— И… можешь мне сказать?

И он сказал. Вот так просто. Ладно: точное название улицы он вспомнить не смог, но описал ориентир в виде городского парка, его главных ворот, до малейших деталей описал все повороты. Обещал посмотреть карту, попробовать сориентироваться на ней и прислать мне геолокацию.

— Спасибо, — прошептала я.

— Пришли мне фотографию, если получится, — ответил отец, и мы попрощались.

Я смотрела на телефон в своей руке и мне не верилось: оказывается, все это время про дом можно было просто спросить у отца. Но для меня это было слишком сложно. Понадобился месяц вдали от дома и понимание, что я скучала по Александру. По отцу. По папе.

ГЛАВА 46

Пока я говорила с отцом и проживала личные моменты, «Киты» поймали Аврору. За пределами аквапарка, разумеется, — она пряталась на парковке. И начались бурные споры о жульничестве и проигрыше команды «Журавлей».

— Но Рома еще не найден! — заметил кто-то.

— И что? Наверняка он тоже жулик.

— Это зануда Журавлев-то?

— Тоже жулик? Вы совсем идиоты? — высокомерно фыркнула Аврора. — Думаете, я жульничала? Для этого надо как минимум играть в эти ваши глупые прятки, чего я делать не собиралась. Тупость какая-то. Еще и ради победы впрятках так заморачиваться и стоять тут спорить со всеми… бред! — и она ушла, гордо взмахнув платиновым блондом.

И все ей поверили — ни один не усомнился в правдивости ее слов.

А я сидела и пыталась спрятать улыбку. Ох уж эта Аврора… как она там говорила? Отрицай, отрицай, отрицай. И у нее чертовски хорошо это получилось. Лишь Кит стоял в стороне, чуть ухмыляясь — он тоже раскусил сестру.

Тимур так и не вернулся.

Пропустил долгие поиски Ромы, который нашелся внезапно в каморке охранника Михалыча — сидел себе и спокойно смотрел телевизор, пока в аквапарке медленно, но верно наступало утро. Всех это возмутило, но правила Рома не нарушил — он оставался на территории аквапарка и не его вина, что никто не догадался поискать у Михалыча.

Еще Тимур пропустил второй этап игры в прятки. Который прошел довольно вяло: все устали и вымотались, и искали себе укрытие уже без прежнего огонька. «Журавли» победили с разгромным временем поисков, и конечно, Тимур не увидел и этого тоже.

Он пропустил все, а я едва не пропустила его — прошла мимо, когда возвращалась в Скворечник ранним утром. Солнце постепенно просыпалось вместе с побережьем, хотя кто-то еще и вовсе не ложился спать — навстречу мне часто попадались компании, что веселились всю ночь. Я аккуратно обошла парня, что сидел на тротуаре, уронив голову между колен. Отдыхал, наверное, бедняга, после бурной ночи.

И вдруг в спину мне донеслось:

— Слава!

Оказалось, этим парнем был вовсе ен незнакомец.

Сначала я застыла, потом медленно обернулась. Тимур успел подняться с тротуара и теперь смотрел на меня тем самым взглядом, который я уже видела в аквапарке. Он смотрел взволнованно, пронзительно, внимательно… и сам был каким-то взъерошенным и странным. Его волосы были в таком беспорядке, словно он сидел на этом самом тротуаре и пытался их вырвать.

Я ждала, что он скажет, но Тимур молчал. Но громко так молчал — я видела, что сказать он хочет многое, но ему сложно решиться. Его выдавал беспокойный взгляд и то, как нервно он потирал шею.

Неловкость нарастала, и я не выдержала первой:

— Где ты был? Тебя все потеряли.

— Катался, — он махнул рукой, указывая на припаркованный неподалеку байк.

— Понятно.

Новая пауза затягивалась. На улице сохранялась утренняя тишина, и даже в кафе по соседству не играла их вечная веселая музыка. Где она, спрашивается, когда так сильно нужна? Город спал, но только не мы с Тимуром. Мы так и стояли друг напротив друга в напряженном ожидании.

Но ведь это он приехал к Скворечнику? Значит, ему и говорить.

Или…

— Не отвезешь меня кое-куда? — спросила я.

— Сейчас?

— Да. Пока все светофоры не стали красными.

Он слегка улыбнулся:

— Конечно. Поехали.

Все было так странно. Он помогал надеть мне шлем и так смотрел… что внутри у меня начиналась буря. И от ожидания неизвестности немного кружилась голова. Впрочем, может, это происходило от бессонной ночи. Тимур сел на свой байк, я устроилась позади него и обняла его за талию, чувствуя, как он резко выдохнул в этот момент. Я прижалась в его спине, обняла его крепче. Тимур словно невзначай провел пальцами по моим рукам, ненадолго, всего на одно короткое мгновение сжав ладонь. Хотелось прижаться к нему сильнее, но было уже некуда.