— И драться за рации и горко-места — помню. Но пока местные правила немного мимо меня. Не люблю жаловаться и показательно страдать.

— Бунтарка, значит? Не такая, как остальной коллектив?

— Просто новенькая.

— Жаль. Люблю бунтарок, — он провел ладонью по голубой поверхности воды и вдруг брызнул в меня целой горстью, щедро так зачерпнул. Футболка сразу намокла, но беспокоило меня не это — за день я узнала, насколько быстро сохнет синтетика. Скорее жест Ромы не сочетался с самим Ромой.

И это был не первый раз, когда Рома… не был Ромой?

— Ты… — мои глаза расширились от понимания: — Вы что, поменялись?!

Тимур рассмеялся, запрокинув голову назад и перевернул кепку козырьком назад:

— Повелась, да? Сибирь, ну ты это… учись нас различать. Все-таки не первый день знакомы, а ты так облажалась… — он осуждающе покачал головой.

— Потому что не ждала такого подвоха! — я набрала горсть воды и обрызгала Тимура в ответ.

Смеясь, он закрылся рукой.

— Да ладно, смешно получилось! И, между прочим, я мог тут долго вести с тобой скучные беседы и изображать брата, но не стал. Цени мою честность.

— Честность? Да ты просто не можешь не быть собой дольше минуты.

— Или так, да. Все-таки долгое знакомство дает о себе знать, и ты неплохо меня изучила, — так и не вытащив ноги из бассейна, он откинулся назад на локтях и подставил лицо мягкому солнцу.

Забыв об обиде, я последовала его примеру, чуть прикрыв глаза и подняв подбородок, чтобы солнечные лучи попадали под козырек кепки. Было так хорошо — после непростого дня не хотелось даже двигаться, какие уж там обиды за «подмену». Я бы, наверное, провалялась так до конца смены, но вдруг почувствовала на себе взгляд — настолько внимательный и пристальный, что против воли захотелось поерзать на месте. Я повернулась: смотрел на меня Тимур, конечно. Это же он лежал рядом. И смотрел так… изучающе, жадно.

— Что? — не хотелось показывать, но такой его взгляд меня смутил.

— Ничего.

— Тимур…

— Просто у тебя интересный профиль, — сначала он опустил глаза, потом сделал вид, что отвлекся на бегающую у горок малышню. Может, он так поступил, чтобы я не смущалась, а может, ему самому было неловко, что я его застала за разглядыванием.

— А. Понятно.

Он снял кепку, растрепал свои волосы, и снова ее надел:

— Это было немного странно, да? Прости. У меня что-то вроде профессиональной деформации. Иногда вот так зависаю на интересных штуках.

— Разве ты не на архитектурном учишься?

— На нем, но у нас не только сопромат и прочие инженерные прелести. Еще есть основы живописи и композиции… много творчества.

— Понятно.

— Хорошо.

— Кто такой Кит? — мне хотелось поскорее сменить тему.

— Кит — это самое крупное млекопитающее на Земле, Сибирь. Я понимаю, у вас холодно и вы больше по медведям, но все же…

— Ха-ха, как смешно!

— Денис Китов, — внезапно нормально ответил он, но потом снова не удержался: — Знаешь… мы с ним с первого класса вместе. И за все, что мы делаем, отвечаем тоже вместе. Мы…

— Я видела мемы из «Бригады», — вздохнула я.

— Это не мем, а подходящее описание наших отношений. Ты бы о них обязательно спросила, и передо мной встал бы выбор: рассказать скучно и неинтересно, или коротко, по делу, и чтобы сразу все было понятно даже незнакомке.

— Значит, вы в одной школе учились?

— Ты меня плохо слушала, Сибирь. Конечно, мы не учились в одной школе! Кит посещал частное заведение для богатых мальчиков в галстучках. Но каждое лето мы торчали на серфинге, — он указал подбородком на заветный бассейн. — Это наше место, на которое больше никто не претендует. Бассейн для серфинга иногда хуже Детских горок, потому что там целый день надо таскать на себе совсем не детей. Спортзал после такого дня не нужен точно.

Серфинг был одним из самых популярных мест аквапарка — по пути в столовую я видела очередь из отдыхающих. Она вилась по дорожкам между пальм и уходила куда-то в бесконечность — вот настолько все хотели попробовать себя в покорении волн. Даже сейчас там было не пробиться, хотя в остальных зонах аквапарка активность постепенно угасала.

— Значит, вы с Китом друзья?

— Насколько это возможно. Он не очень дружелюбный.

— Не удивлена, что именно ты смог к нему подобраться.

Тимур рассмеялся:

— Только не влюбляйся в меня, хорошо? Напоминаю: я безнадежно занят.

— Кстати, об этом, — я снова откинулась на локти и подставила лицо солнцу: — Это же Аврора, верно?

— Моя утренняя звезда, да.

— Ты пробовал ее не задирать?

— По-твоему, я совсем дурак? — он посмотрел на меня с удивлением. — У меня же былигоды . Конечно, я попробовал все… — Тимур хотел сказать что-то еще, но вдруг резко обернулся и заулыбался: — А кто это у нас такой сытый-довольный с обеда ползет? Приемник, неужели ты? Шорты повыше натяни, а то живот вот-вот повиснет. Не хватало еще, чтобы меня приняли за тебя, как это сделали некоторые… — он стрельнул взглядом в мою сторону, кувыркнулся назад через голову и в одно мгновение оказался на ногах рядом с подошедшим братом.

Рома посмотрел сначала на Тимура, потом на меня и спросил:

— Что он натворил?

— Ничего, — заверила я, щурясь от солнца.

— Какого черта Красная горка пустует? — зашипела рация голосом Руса.

— Босс, я же отлучился и предупредил! Прием.

— На двадцать минут?!

— Ой, — сказал Тимур уже не в рацию. — Это все ты, Сибирь — время пролетело незаметно. Ладно, я побежал, пока Рус не разозлился и завтра в самом деле не загнал меня в Детскую зону. Она кошмар. Без обид, — хмыкнул он и убежал.

Рома сел рядом со мной на место брата. Я смотрела на его профиль и теперь мне казалось странным, что я могла этих двоих перепутать. Да, их лица были одинаковыми, но мимика, жесты… у Ромы была привычка хмуриться, тогда как Тимур всегда цвел от эмоций и энергии.

— Расскажешь мне про Женю? — попросила я.

— Про Женю… Измайлову, что ли?

— Наверное. Знаю, что она работала в аквапарке и с ней есть какая-то история.

— Она не работала, аработает в аквапарке, просто сегодня не пришла. Они с Викой и Авророй стараются не пересекаться. Очень редко случается так, что они втроем выходят в одну смену. Тогда мы все как на вулкане.

— Они не поделили Кита? Или что случилось?

— Смотрю, тебя быстро посвятили в суть местных интриг, — рассмеялся он. — Может, остальное тоже узнаешь от кого-то еще? Честно говоря, мне все эти девчачьи разборки… лучше в них не лезть, себе дороже.

— И все же я бы послушала твою версию. Если ты не против, конечно.

Он посмотрел на меня исподлобья:

— Да не то, чтобы против… Кит и Вика когда-то встречались. Или встречаются сейчас — я за ними не особо слежу. Но раз Вика продолжает таскаться в аквапарк и даже подружилась с Авророй, что-то у них все-таки есть.

— Это вся история?

Он развел руками, как бы говоря — да, на этом все. Сплетника из него точно не выйдет, сплошная безнадега. Из его истории я ничего не поняла: какие-то мутные страсти вокруг этого Кита творились. Но пытать Рому дальше не имело смысла — бедолага и так цедил слова, точно они платные.

— А Женя что сделала? — решила я подойти с другой стороны.

— Вроде постояла с Китом на одной горке.

— И за это?..

— За это стала изгоем. Среди девчонок точно — никто к ней не приближается, боясь гнева Вики и Авроры.

— Авторитетные личности, — оценила я. — А парням к Жене приближаться можно? Или вы тоже держитесь от нее подальше?

— Мы в женские интриги не лезем.

Я словно вернулась в школу — мелкие обиды, разборки, дружба против кого-то, и в центре всего — некий идеал всех парней. Кстати, во всех моих школах этот идеал был в итоге так себе, поэтому и Кита я заранее для себя пометила галочкой «так себе». Да, у меня есть предубеждение. А у кого их нет?

Почему-то во многих коллективах все сводилось к одному набору действующих лиц. И даже в аквапарке ничего нового… тут лишь сверху всего безумия сияла Красная горка — куда без нее.