— Возможно, — она коротко и как-то горьковато усмехнулась. — Но кто-то же должен заботиться об Алисе.

— А кто позаботится о вас? — спросил я.

Елена ничего не ответила, но я почувствовал, как под моими пальцами она едва заметно сжалась — плечи дёрнулись вверх на какой-то миллиметр, спина напряглась.

Микроскопическая реакция, которую заметил бы только тот, кто в этот момент касался её руками.

Я же просто продолжил работать, делая вид, что ничего не произошло, и через несколько секунд её мышцы снова стали податливее.

Я продолжал — большие пальцы скользили вдоль позвоночника, ладони разминали трапеции, кончики пальцев осторожно надавливали на точки у основания черепа. Елена тихо выдохнула и еще чуть подалась вперёд, давая мне лучший доступ к шее.

— Лучше? — спросил я.

— Гораздо, — её голос прозвучал мягче, чем обычно. — У вас действительно золотые руки, Алексей.

— Спасибо, — я старался не смотреть на её декольте, но это было сложно.

В зеркале напротив стола я видел её отражение — глаза прикрыты, губы чуть разомкнуты, грудь мерно поднимается и опускается. В этот момент она не была похожа на суровую мать-контролёра. Просто красивая женщина, которая наконец-то позволила себе расслабиться.

А интересно, она вообще позволяет себе расслабляться? Или вся её жизнь — это вот это: бесконечный контроль, давление, требования? Муж ушёл, дочь на льду с утра до ночи, а она сидит на трибунах и записывает ошибки. Кто вообще заботится о Елене Захаровой, кроме неё самой?

— Знаете, — вдруг сказала она, не открывая глаз, — а вы правы… Я слишком мало думаю о себе.

Я чуть не сбился с ритма.

— Я… эм… это просто наблюдение.

— Наблюдение, — повторила она с улыбкой. — Но верное. Раньше муж говорил то же самое. Правда, другими словами.

— Да? И что он говорил?

— Что я превращаюсь в ледяную статую. Что от меня веет холодом. Что я требую от всех слишком много, а от себя — ещё больше. — я молчал, продолжая разминать её плечи, пока через несколько мгновений она не заговорила снова: — Может, он был прав. Но когда ты один, когда на тебе дочь и её карьера, по-другому не получается.

— Вы не одна, — сказал я тихо. — У вас есть Алиса. И… теперь есть я. Ну, в смысле, как массажист. Если что — обращайтесь.

Она открыла глаза и посмотрела на меня в зеркале. Её взгляд был сложным — благодарность пополам с настороженностью.

— Спасибо, Алексей, — произнесла она задумчиво. — Я запомню.

Я закончил массаж, убрал руки и отступил на шаг.

— Готово. Шее должно стать легче. Постарайтесь сегодня не сидеть долго в одной позе. И выпейте воды.

Она встала со стула, поправила блузку, одёрнула пиджак и повернулась ко мне.

— Что я вам должна? Деньги? Взаимную услугу? — спросила она, и в её голосе прозвучала та самая ирония, которая утром меня пугала, а сейчас показалась почти… милой. В то же время на её губах играла лёгкая, почти игривая улыбка.

— Ничего, — я улыбнулся в ответ. — Считайте это комплиментом от заведения. Или местью за утренний допрос.

Она усмехнулась — на этот раз почти тепло.

— Хорошо. Я приму этот комплимент. Спасибо, Алексей.

Она повернулась к столу, где всё ещё спала Алиса, и я увидел, как её лицо мгновенно смягчилось. Елена наклонилась, легко коснулась пальцами волос дочери и нежно потрепала её за ушко — жест настолько интимный и материнский, что я невольно отвёл взгляд, чувствуя себя лишним.

— Алиса… просыпайся, — тихо позвала она. — Массаж давно закончился. Нам пора.

Алиса вздрогнула, приподнялась на локтях и заморгала, оглядывая кабинет так, словно не понимала, где находится. Её щека была примята от долгого лежания, а в глазах ещё плавали остатки сна. Когда до неё наконец дошло, что она проспала весь массаж, лицо Ледяной Королевы на мгновение стало совершенно девчачьим — смущённым, порозовевшим.

— Я… уснула? — пробормотала она.

— Крепко, — подтвердил я, стараясь не улыбаться слишком широко. — Но это даже хорошо. Мышцы во сне расслабляются лучше всего.

— Простите, — она быстро спрыгнула со стола, опустив глаза, и принялась торопливо одеваться. Движения были резкими, слегка дёргаными — то ли от неловкости, то ли от того, что она ещё не до конца проснулась.

— Не за что извиняться, — сказал я. — Это профессиональный комплимент. Если клиент спит на массаже — значит, массажист хороший.

Алиса ничего не ответила, только ещё быстрее натянула лосины, схватила кроссовки и, не зашнуровывая, направилась к двери.

— Спасибо, — коротко бросила она, не оборачиваясь, и выскользнула в коридор.

Елена проводила её взглядом и обернулась ко мне. В её глазах ещё теплилась нежность, смешанная с той самой усталостью, которую она прятала весь день.

— Знаете, Алексей, — сказала она, задержавшись у двери, — вы действительно не похожи на других. Берегите это.

Дверь закрылась.

Я остался один, глядя на закрытую дверь и чувствуя, как в голове медленно оседают события последних минут.

«Берегите это». Сначала «берегите себя», теперь «берегите это». Елена Сергеевна, вы меня пугаете. С одной стороны, вы — строгая мать, которая чуть не съела меня утром. С другой — одинокая женщина, которая не была у массажиста три месяца, носит накладки вместо бюстгальтера и разговаривает со мной почти как с… другом?

Я покачал головой и принялся менять простыню, ведь скоро должна была прийти следующая клиентка. Но не успел я закончить, как в дверь тихо постучали.

Ох… похоже, мять плечики Елены было слишком приятно, настолько приятно, что прошли все пятнадцать минут вместо запланированных семи-восьми.

— Войдите, — сказал я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Дверь открылась, и на пороге появилась Софья.

Софья стояла, переминаясь с ноги на ногу, словно не была уверена, можно ли войти.

Она была в шортиках и простой футболке, волосы ещё влажные после душа, на щеках — лёгкий румянец. А в глазах читалась та самая неловкость, которая поселилась там после кофейни и так и не развеялась до сих пор.

— Привет, — сказала она, чуть улыбнувшись.

— Привет, — я отступил от стола, жестом приглашая её внутрь. — Проходи. Я как раз закончил с Алисой.

— Ага, я видела, как они с мамой уходили, — Софья прошла к столу и села на край. — Алиса была какая-то… сонная что-ли.

— Да, она уснула прямо во время массажа, — усмехнулся я. — Представляешь?

Она сделала удивленное лицо, затем довольно улыбнулась и произнесла:

— Серьёзно? Алиса и уснула?

— Крепким сном, — кивнул я. — Видимо, нагоняю скуку, ну-у… или, наоборот, слишком хорошо работаю.

— Скорее второе, — она улыбнулась уже теплее.

Я улыбнулся в ответ и, кивнув на стол, спросил:

— Ну что, давай по расписанию? Начнём со спины и плеч?

Софья кивнула, встала со стола и, повернувшись ко мне спиной, стянула футболку. Движения были привычными, но я заметил, как она чуть замешкалась — пальцы на секунду замерли, словно она вдруг вспомнила что-то.

Затем она быстро сняла футболку и шорты, аккуратно сложила вещи на стуле и, прикрывая грудь рукой, потянулась за полотенцем. Обернувшись им, она легла на стол — на живот, положив голову на скрещенные руки.

Я взял масло, растёр в ладонях и начал с шеи. Пальцы привычно нашли знакомые точки — у основания черепа, вдоль позвонков, в ямках над ключицами. Мышцы у Софьи были не такими забитыми, как у Алисы или Светы, но напряжение всё равно чувствовалось. Особенно в плечах.

— Ты сегодня много тренировалась, — заметил я.

— Есть немного, — она прикрыла глаза и добавила. — Хотела отвлечься.

— От чего?

Она помолчала, и я уже подумал, что она проигнорирует вопрос, но потом она тихо сказала: