— Не забудь это выкинуть, — сказала она на ходу, уже почти у двери, кивнув на два завязанных презерватива, лежащих на столе и стуле, как неприличные трофеи нашего марафона.

— Конечно, — хрипло ответил я, голос был сорванным до неузнаваемости. — Само собой, выкину…

Она, уже полностью одетая, на секунду замерла, поправила волосы перед зеркалом, будто проверяя, не осталось ли следов бури на её безупречном образе начальницы.

После она вышла, не оглядываясь, и дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком, и я остался один, голый посреди кабинета, чувствуя, как по телу растекается липкая, всепоглощающая усталость и… странное, пустое удовлетворение, похожее на чувство после сдачи сложнейшего экзамена, когда сил уже нет, но ты знаешь — прошёл.

Млять, — медленно, по слогам, подумал я. — Нифига себе… это было так кайфово… — я довольно улыбался, смотря то на один презерватив, то на другой, на эти доказательства моих подвигов. — Фух… теперь у меня их два. Два, Карл. Капец…

Я начал медленно, как старик, одеваться. Каждый мускул ныл и отзывался глухой болью. Одевшись, я собрал «улики», сунул их в шкафчик с маслами для массажа и побрёл в санузел умываться.

Вода была ледяной, бодрящей, но не могла смыть ощущение, что я весь — кожа, поры, волосы — пропитан этим днём, этой «Ледовой Короной» и этими женщинами, их запахами, их властью, их болью и их похотью.

Я посмотрел на своё отражение в зеркале и думал: «Еще немного и домой, Орлов, еще немного». Затем меня осенило. «Черт, а ведь есть еще и Ирина…»

— Ирина… — вырвалось сквозь губы, и я закрыл глаза.

Воспоминания о ней ударили в голову, и я снова окатил лицо водой из-под крана в попытке от них избавиться, затем вытер лицо полотенцем и посмотрел на себя в зеркало. Отражение — уставшее, но с каким-то странным внутренним спокойствием человека, уже выполнившего сверх нормы.

Нет… на сегодня хватит, — решил я и покинул санузел, мой взгляд тут же упал на шкафчик, где лежали два использованных гандончика. — Блин, — мысленно выругался я. — … опять тащить их до мусорки в кармане? Снова этот цирк… а ведь их еще и два…

Мля, а вдруг уборщица какая увидит? Ладно еще, что там один сейчас лежит… но если в мусорке их будет аж три, то точно слухи пойдут, что тут в Ледовой Короне кто-то знатно так трахается. — я подошел к шкафчику, аккуратно достал их, и на ум сама собой пришла простая и очевидная идея. — А что, если я просто спущу их в толчок? Прямо тут?

В теории… должно легко сработать. Главное — не вместе, а по очереди. Иначе, если засорится… то придется потом перед сантехником оправдываться. — сердце ёкнуло от панической картинки, но разум тут же парировал: — А какой выбор? Если не в мусорку выбрасывать и не смыть, то что? Носить их в кармане до самого дома? Нет… здесь и сейчас — самый простой, быстрый и безопасный вариант! Если, конечно, пронесёт…

Я принял решение и быстро, пока не передумал, подошёл к унитазу и с ухмылкой произнес:

— Ну, полетел, дружище. Приятного тебе путешествия по городской канализации. Передавай привет рыбкам, крысам и черепашкам.

Я бросил его в воду. Тот упал с тихим плюхом и медленно пошёл ко дну. Следом нажал на слив, и вода закрутилась воронкой — и в следующие несколько секунд шарик, заполненный моим добром, исчез в трубе.

Настала очередь второго, и он показался мне даже на вид более увесистым.

Ты, значит, главный свидетель, да? — подумал я и отправил его вслед за первым. Ещё один слив, и я замер, прислушиваясь. Никаких бульканий, никаких странных звуков из трубы. Всё тихо. Вода стояла на привычном уровне.

— Фух… — выдох был длинный, с облегчением. — Пронесло.

Я ещё раз сполоснул руки, будто смывая последние следы не только с кожи, но и с совести, и вышел из туалета в кабинет. Тишина спокойствие и больше ничего лишнего: только массажный стол, полотенца, запах масел и… всего того, что тут произошло.

Глупая проблема была решена. Улики уничтожены. Тело вымотано, но мозг, на удивление, прояснился и теперь сидеть здесь одному, в предвкушении вечерних сеансов, мне совершенно не хотелось.

Я открыл окно, чтобы проветрить кабинет, и затем ноги понесли меня к двери. Мне нужно было движение. Просто пройтись и возможно увидеть, как возвращается жизнь в эти стены после затишья.

Я вышел в коридор и просто пошёл, глядя на стены с фотографиями чемпионов, изредка заглядывая в пустые залы. Было тихо. Так тихо, что в голове зазвучало эхо сегодняшних голосов — бархатный властный голос Татьяны, сдавленный стон Алисы, весёлый хохот Ирины и Софьи.

Я заглянул в тёмный хореографический зал — гигантские зеркала отражали лишь мою одинокую фигуру. Постояв так секунду, я прошёл к витрине с кубками — они сверкали в свете лёгкой подсветки, холодные и бездушные свидетели чужих побед.

Именно в этот момент, когда я разглядывал гравировку на одном из них, до меня донёсся едва слышный скрип двери со стороны главного входа, что был за углом.

Я обернулся и услышал тихий голосок Светы, ещё более тихий ответ, а затем из-за угла появилась Алиса. Быстро, почти бесшумно.

Она шла спокойно, держала осанку, смотрела прямо, а когда проходила мимо в двух шагах, лишь одарила легким кивком. Затем она свернула в сторону раздевалки и исчезла.

Я невольно следил за ней взглядом, пока её силуэт не растворился. Мысль о том, что она сейчас, наверное, пойдёт к своим конькам — тем самым хреново наточенным, — вызвала в груди странный спазм. Не вины, а скорее беспомощной досады.

Вот она, ходячая бомба замедленного действия, и я единственный, кто видит горящий фитиль…

Тишина после её ухода показалась мне громче прежней. Я тряхнул головой, стараясь отогнать эти мысли, и двинулся дальше, к главному холлу но мысли продолжали лезть в голову.

Млять… нет, нужно будет обязательно придумать, как ей рассказать.

Решив сменить обстановку, чтобы не сойти с ума от этой гнетущей ответственности, я направился к Свете, надеясь немного поболтать ни о чем. И только я собирался завернуть за угол, как послышались быстрые, лёгкие шаги и смех.

В следующие несколько секунд появилась Софья, одна, но разговаривающая по телефону.

— … да, я уже тут, всё хорошо! — весело говорила она.

Увидев меня, Софья широко улыбнулась, прикрыла трубку ладонью и шепнула: «Привет, Лёш.» Затем она помахала рукой и направилась дальше, к раздевалке, продолжая свой оживленный разговор.

От неё будто пахло теплом, яблочным соком и какой-то обычной, неспортивной жизнью, где главные проблемы — это домашнее задание или ссора с подругой. После ледяного призрака Алисы её появление было как глоток горячего чая в стужу.

Я уже собрался было продолжить путь, как за углом снова щелкнула дверь, и внутрь в холл, словно порыв грозного ветра, влетела Ирина.

Её было слышно издалека — она что-то напевала себе под нос. Затем она, как и прочие две девушки, весело бросив Свете «как дела?», появилась передо мной и сразу будто оживилась еще сильнее.

— О, а ты чего тут стоишь? Ждешь кого-то? — спросила она, подмигивая и подходя ближе.

— Да так, просто гуляю, — брякнул я в ответ.

— Скучно же одному гулять, — с хитрым прищуром сказала она. — Мы вот с Софьей сейчас в зал на силовую идем. Заходи к нам, если нечего делать. Поможешь мне с растяжкой, а то… я сама не дотягиваюсь, где надо. — она изучающе и с вызовом посмотрела на меня. — Обещаю, буду себя хорошо вести. Ну… или нет. — она подмигнула и пошла к раздевалке, на ходу поправляя сумку на плече.

Я снова уже в который раз остался в коридоре один. Тишина снова вернулась, но теперь она была другой — наполненной обещанием движения.

Я подумал пару секунд над тем стоит ли мне идти к Свете но решив что нет направился сразу к спортивному залу.