И в следующую минуту выпорхнул из кабинета. Дорога до обители Татьяны вдруг показалась до безобразия длинной. Я шагал быстро, почти семеня, и по пути мозг, предатель, начинал прокручивать обрывки картинок. Не Алису — её я гнал прочь. А Татьяну и её властные руки. Её губы. Я представлял, как она опускается передо мной на колени, и её взгляд полон не привычного превосходства, а… жадного, животного желания. Я видел, как она расстёгивает мои штаны, как берёт в рот, как её язык скользит…

Шаг мой тут же ускорился, и я сглотнул комок дикого предвкушения. Коридор впереди был пуст, но я на всякий случай озирался: ни Светы с её томными намёками, ни Софьи с её историями, ни, тьфу-тьфу-тьфу, Ирины.

Отлично. Просто отлично. Никого нет. И вот же впереди её дверь, за которой решалась судьба моего удовлетворения и исполнялись мои самые потаённые и неприличные желания.

Я сделал последний глубокий вдох и постучал. Голос из-за двери был ровным, без единой эмоции, как отзвук в ледяной пещере:

— Войдите.

И я вошёл, и тут же заметил, что она снова переоделась и сидела за столом в том же светлом костюме.

— Надеюсь, не опоздал, — брякнул я, стараясь звучать нейтрально, но внутри всё ещё тряслось от адреналина после шкафа.

Мой взгляд сам собой метнулся ей за спину к окну — огромное панорамное стекло выходило прямо на каток, сейчас очень кстати пустой.

Наверное, Алиса решила завершить тренировку пораньше из-за неудач на льду, а другие девушки только-только покинули каток, — подумалось мне, и я, не дожидаясь команды, щёлкнул замком на двери, и Татьяна тут же улыбнулась не хищно, а с каким-то… живейшим интересом.

— Нет, ты пришел даже быстрее, чем я думала. — она откинулась в кресле, сложив руки. — Ну что, Алексей, чем занимался этот час? Ну, помимо того, что подглядывал…

В груди что-то ёкнуло, но я сделал вид, что не понял.

— Что? Я не…

— … за девочками, — мягко перебила она. — На льду. Что ты там делал? Просто любовался или проверял, как они себя чувствуют после массажа? И… особенно Ирина.

Она смотрела на меня, и в её глазах читалось не ревность, а снисходительное, почти весёлое любопытство. Как будто она наблюдала за котёнком, который увлёкся клубком.

— Она… она просто подкатилась поблагодарить за массаж и сказала, что ей стало лучше, что она начала увереннее себя чувствовать на льду… и всё, — проговорил я, чувствуя, как звучит это до идиотизма фальшиво.

— И всё? — она приподняла бровь, губы дрогнули в усмешке. — Неужели наша маленькая хулиганка на тебя запала? — она рассмеялась, и смех был лёгким, искренним. — Не думала, что такое случится. Хотя… почему нет? Ты симпатичный парень, внимательный… И для юной горячей головы, зацикленной на своём теле, массажист — это почти что… жрец. Это даже мило. Юношеская глупость, первые наивные порывы.

Она говорила так, будто разгадала безобидную шалость. И тут до меня дошло: она и не подозревает об утреннем «событии». Для неё Ирина — просто девочка с инфантильным увлечением. Эта мысль странно успокоила и даже позабавила. Ну да, Татьяна, конечно, всё это просто глупость, и вовсе я не кончал Ирине в рот, и вовсе я не собираюсь сделать это снова…

— Ну ладно, хватит разговоров, — она встала, и её голос стал ниже, гуще. — У нас не так много времени. — она подошла ко мне вплотную. Её рука легла мне на бедро, ладонь была горячей даже через ткань. Потом двинулась чуть выше, к промежности, едва коснувшись, и снова вниз — дразнящий, едва уловимый жест. — А то я так возбуждена, — прошептала она, и в её голосе прозвучала настоящая, нетерпеливая хрипотца. — Я, если честно, и сама не могла дождаться, весь этот час думала только о твоём язычке. Вот тут… — её пальцы на мгновение прижались к промежности, и затем она бросила быстрый взгляд на окно и сказала: — Ну всё, пойдём.

Мы вошли в гардеробную. Она закрыла дверь, повернулась ко мне, и тут случилось неожиданное. Она не начала командовать. Она сделала шаг навстречу, наклонилась и… поцеловала. Но не так, как раньше — не грубо, не захватывая, а нежно. Её губы были мягкими, тёплыми, они двигались медленно, затягивая в себя.

Это был по-настоящему глубокий, почти что… сладкий поцелуй. И в то же время её рука скользнула между нами, и её пальцы обхватили мой член через ткань. Он вздрогнул, моментально налившись, и я почувствовал, как она тут же улыбнулась прямо в мои губы.

Потом она прервала поцелуй, и медленно, не теряя со мной зрительного контакта, развернулась спиной.

— Помоги мне снять лишнее, — сказала она тихо, и в её голосе была просьба, а не приказ.

Я подошёл, прижался к ней сзади, чувствуя, как мой твёрдый член упирается в упругий шёлк её юбки. Обнял за талию, прижался губами к шее, вдыхая её запах — теперь чистый, просто женский и безумно желанный. Мои руки потянулись к пуговицам её рубашки. Расстёгивал медленно, целуя каждый освобождённый участок кожи на спине — позвонок за позвонком.

Снял рубашку, аккуратно повесил на вешалку. Вернулся к юбке. Расстегнул молнию, она сдалась с тихим шуршанием. Я стал спускать юбку, прижимаясь членом к её ягодицам, теперь уже только через тонкие трусики. Она в тоже время двигала бёдрами, едва заметно растирая мой член своей задницей, и по моей спине пробежали мурашки. А когда юбка спустилась до колен, она слегка толкнула меня попкой, приподняла ногу и сама, грациозно, стянула её до конца и бросила на полку.

Теперь на ней были только белоснежные кружевные трусики и лифчик.

— Ну что? Ты готов? — спросила она, оглянувшись на меня через плечо. В её взгляде, лишённом теперь деловой холодности, плясали знакомые, горячие искорки чистого азарта.

— Да… ещё как, — прохрипел я, и голос, предатель, сломался на самой высокой ноте, выдав всё мое нетерпение и нервное возбуждение.

Она улыбнулась — губы растянулись медленно, как будто вкушая мою реакцию. Затем она отвернулась, сделала два плавных шага к низкому пуфику для обуви, стоявшему у стены, и встала на него коленями, изогнула спину отчётливой, соблазнительной дугой и упёрлась раскрытыми ладонями в стену.

— Снимай их. Мои трусики. И делай это… — она сделала крошечную, едва уловимую паузу, — своими зубками.

Боже, какой вид, — пронеслось в голове, и я пропустил мимо ушей всё, что она сказала, пока смотрел на неё в столь откровенно соблазнительной позе.

Её спина — гибкая, сильная, с проступающими под кожей мышцами. Тонкая, почти осиная талия, резко расширяющаяся к этим двум идеальным, округлым, невероятно упругим половинкам. Ягодицы были приподняты и слегка разведены в позе, которая не оставляла никаких сомнений в её намерениях.

И я медленно, будто в трансе, подошёл и опустился, уперев колено в узкое пространство между её ног, одновременно с этим влепившись лицом в её ягодицы, и от этого первого контакта с шёлком и упругой плотью под ним у меня слегка закружилась голова. Затем я отстранился совсем чуть-чуть и прикоснулся к ним только губами, целуя каждую по отдельности, чувствуя, как под тонкой тканью кружев играет живая плоть. Потом подключил ладони — сжимая, мня, ощущая под пальцами каждую мышцу, каждый мускульный пучок.

— Хватит играться, — её голос прозвучал с внезапной резкостью, хотя в нём явно читалось то же нетерпение, что гнало кровь и по моим жилам. Она вздохнула, и её бёдра слегка подались навстречу, после чего она добавила: — Переходи к делу.

Я вздохнул, собрался с мыслями и подцепил пальцами край её трусиков, нащупав тончайшее кружево.

— Я же сказала, — её голос отсек мои действия чётким, не терпящим возражений тоном. — … зубами.

А, точно, чёрт… — промелькнуло в голове смущённое осознание.

Я послушно отпустил ткань и наклонился ниже, так близко, что её запах — смесь дорогих духов, чистого пота и чего-то глубоко женского — заполнил всё моё сознание. И теперь уже вместо пальцев мои губы нашли тот же самый край трусиков прямо по центру. Я захватил его осторожно, но твёрдо зубами, тут же почувствовав на языке вкус ткани и, чуть дальше, тёплую, живую кожу, и начал стягивать.