— Всё, хватит, — сказал я, убирая руки. — А то точно уснёшь прямо здесь.

Она нехотя выпрямилась, повела плечами и блаженно улыбнулась.

— М-м-м… как же приятно. Спасибо, Лёш. Честное слово, будто заново родилась.

Она встала, потянулась за блузкой, надела её, но пуговицы застёгивать не стала — просто накинула на плечи, и ткань свободно разошлась, продолжая открывать взгляду чёрное кружево бюстгальтера и глубокую ложбинку.

— Уфф… как хорошо, ладно, я пошла, — сказала она, и повернулась к двери.

— Эм, Свет, — окликнул я её, не в силах сдержать улыбку. — Ты это… может, застегнёшься для начала? А то у тебя там… всё видно…

Она остановилась, опустила взгляд на свою грудь, потом снова на меня, и её щёки чуть порозовели — кажется, она действительно забылась от удовольствия.

— Ой, — она прикусила губу, пытаясь скрыть смущение, но тут же хитро улыбнулась. — А может, так и пойти? Мне сейчас так хорошо, что я готова хоть голой по коридору идти.

Я усмехнулся и представил, но потом тут же отогнал пошлые картинки из воображения.

— Ну, если хочешь, чтобы у Татьяны случился инфаркт, а у девчонок — коллективный шок, то вперёд. Но я бы на твоём месте всё-таки застегнулся.

Она рассмеялась — легко, искренне, и начала неспешно застёгивать пуговицы, глядя на меня с благодарностью и всё той же загадочной искрой в глазах.

— Ладно, уговорил. Спасибо еще раз за массаж… и за заботу. — она застегнула последнюю пуговицу, поправила воротник и направилась к двери. Уже взявшись за ручку, обернулась и добавила с фирменной интригующей улыбкой: — Завтра в семь. Не опаздывай.

Дверь закрылась, и я снова остался один. Сел на стул, откинулся на спинку и прикрыл глаза.

Член всё ещё активно требовал внимания, но я его игнорировал.

В голове, словно на повторе, всплыла картинка: Софья в раздевалке, склонившаяся над сумкой Алисы. Её испуганный взгляд, когда она меня увидела.

И, конечно, этот её странный блестящий предмет в руке, а потом и её вопрос в кафе: «А как ты узнал, что у Алисы коньки затупились? Тоже в раздевалке шастал?»

Это точно не был праздный интерес. Она будто проверяла, не видел ли я чего-то… чего-то, что касается Алисы. Чёрт, что же ты скрываешь, Софья? — задумался я. — И как это связано с Ледяной Королевой?

Ответа не было, был только неприятный холодок под ложечкой и ощущение, что мой «обычный рабочий день» в этой школе действительно превращается в какой-то запутанный детектив с эротическим уклоном или… наоборот.

Я вздохнул и открыл глаза.

Ладно, Орлов. Решай проблемы по мере поступления. Сейчас — перерыв. Потом — разобрать полотенца. А вечером… будет видно.

Но покоя не было, тихий голос внутри шептал: «Будь осторожен. Здесь всё не то, чем кажется».

Я ещё с минуту сидел неподвижно, откинувшись на спинку стула.

После ухода Светы кабинет погрузился в блаженную, почти осязаемую тишину, однако член всё ещё настойчиво напоминал о себе — видимо, чёрное кружево Светы произвело неизгладимое впечатление на моего «младшего партнёра».

— Так, Орлов, — сказал я вслух, чтобы немного встряхнуться. — Никаких женщин минимум час. Ты это заслужил.

Я встал, потянулся до хруста в позвоночнике и направился в подсобку. Стиральная машина уже закончила цикл и приветливо сигнализировала красной лампочкой. Я открыл люк и вытащил гору тёплых, влажных полотенец. Пахло свежестью и кондиционером для белья, а развешивать их было делом по-настоящему медитативным. Я аккуратно расправлял каждое полотенце на сушилке, разглаживал складки и думал о своём.

Час без женщин, — усмехнулся я про себя. — Ага, целый час. Да я, считай, почти в отпуске. Интересно, а существуют ли где-то курорты для массажистов, вокруг которых не вьются голодные тренерши, фигуристки и всякие секретутки? Ну, наверное, нет. Это, можно сказать, профессиональная деформация, ну или я просто магнит для невероятно приятных неприятностей…

Я повесил последнее полотенце и отошёл на шаг. Ровные ряды белой ткани, ни одной морщинки. Красота.

— Ты только посмотри на это, — сказал я воображаемому зрителю. — Вот оно, истинное удовлетворение. Порядок. Чистота. И, конечно же, отсутствие голых женщин в радиусе трёх метров. Идеальный момент.

Уже собираясь покинуть подсобку, я задумался: а что мне делать теперь? В итоге решил сходить в спортзал.

Да, разомнусь немного, и заодно выбью дурь из головы. А еще и плюсом форму поддержу, а то с таким графиком интимных встреч я скоро начну задыхаться, поднимаясь по лестнице или, скорее, спускаясь на колени для очередного отлиза.

Спортзал встретил меня прохладой и запахом резиновых ковриков.

Здесь было пусто — все, кто хотел, уже оттренировались утром, а девушки сейчас, скорее всего, еще не вернулись с перерыва.

Начал я с разминки: пара кругов по залу в лёгком темпе, суставная гимнастика, чтобы разогнать кровь по телу. Потом перешёл к турнику. Подтягивания мне всё ещё давались тяжеловато — сказывалась усталость и отсутствие постоянных тренировок. Но я упрямо сделал три подхода. Широким хватом, с рывками и характерным скрипом ладоней по перекладине.

Давай, Орлов, ещё немного. Представь, что от этого зависит твоя жизнь. Или, что более реалистично, представь, что завтра у тебя секс-марафон со Светой, а после ещё и нужно выглядеть бодрым перед Софьей. Шевелись.

С турника перешёл к гантелям. Выбрал те, что полегче, — сегодня не день для рекордов. Жим лёжа на скамье, разводка для грудных, пара подходов на плечи и спину. Мышцы приятно загудели, наполняясь кровью.

После силовой решил немного покачаться на кардио. Включил велотренажёр, выставил среднее сопротивление и принялся крутить педали, глядя в большое панорамное окно.

Интересно, как там Софья у бабушки? — лениво думал я. — Наверняка сидит за столом, ест пирожки и слушает рассказы про соседей. А её папа… какой он вообще? Строгий? Добрый? И что бы он сказал, если бы узнал, что массажист его дочери регулярно трогает её практически голую, а скоро ещё и поведёт в кино на ужастик?

Я усмехнулся.

Наверное, ничего хорошего. Ну, в лучшем случае — вызов на дуэль. В худшем — судебный иск за домогательства или чего-то в этом роде. Ладно… просто буду надеяться, что он ничего не узнает.

Через двадцать минут я, слегка взмокший, но довольный, слез с тренажера. Тело приятно ныло, а в голове наконец-то образовалась приятная пустота — ни тебе тревог, ни тебе похоти, просто физическая усталость.

Вскоре я вернулся в кабинет и поспешил зайти в санузел, где сбросил с себя одежду. Затем умылся, подмылся, в общем, смыл с себя пот и остатки утреннего напряжения, после чего, подсохнув, надел обратно футболку и джинсы, причесался и глянул в зеркало.

Ну вот, совсем другое дело! Теперь ты выглядишь не так, будто тебя вновь посетила Татьяна. Хотя она, скорее всего, еще зайдет, так что держись там… отражение.

Я прошлепал обратно в кабинет и уселся на стул, вытянув ноги. Тишина снова обняла меня, как приятное мягкое одеяло, после чего я откинул голову назад и позволил мыслям течь, куда им вздумается.

Эх, ну и что со мной не так? Или, может, наоборот, почему со мной всё слишком так? Почему они все на меня так реагируют? Может, у меня на лбу написано «бесплатный куни»? Или я выделяю какой-то особый феромон, который сводит женщин с ума? Но почему тогда он выделяется только… когда я переступаю порог «Ледовой Короны»?..

Я тихо рассмеялся.

Нет, Орлов, ты просто молодой, относительно симпатичный и работаешь в месте, где на квадратный метр приходится максимальная концентрация женских гормонов. Ты не магнит, ты просто оказался не в то время не в том месте. Или в то. Зависит от того, с какой стороны посмотреть.

Смех быстро сошёл на нет, когда мысли снова вернулись к Софье.

Блин, и почему она меня так тревожит? Да, наверное, потому… потому что я, кажется, что-то к ней чувствую. Настоящее, не просто похоть. И это пугает, особенно если она замешана в чём-то нехорошем… Чёрт, я не знаю, что делать.