— От мыслей… всяких.

— От каких таких мыслей? — спросил я, стараясь звучать максимально нейтрально. — Рассказывай, не стесняйся.

— Лёш… — она вздохнула. — Давай… не сейчас. Лучше завтра…

Я кивнул, хоть она и не видела, после чего сказал:

— Договорились. Завтра так завтра.

Она чуть улыбнулась, не открывая глаз, и произнесла:

— Спасибо.

Я не стал допрашивать, просто продолжал работать — ладони скользили от шеи к плечам, пальцы осторожно разминали напряжённые узлы. Софья постепенно расслаблялась, её дыхание становилось ровнее, а лёгкая морщинка между бровями, которую я заметил, когда она вошла, наконец разгладилась.

— Мне так… — вдруг заговорила она, не открывая глаз, — … так спокойно сейчас, так хорошо.

— В смысле? — не понял я.

— Ну… обычно я всё время о чём-то думаю. О тренировках, о маме, о том, что будет дальше, и что из меня выйдет после всех этих тренировок… А когда ты делаешь массаж, я просто… выдыхаю. Перестаю думать.

— Это потому что я отвлекаю твой мозг физическими ощущениями, — ответил я с умным видом. — Научный факт: когда тебе разминают плечи, думать о будущем сложнее.

Она тихо рассмеялась, а затем вполголоса произнесла:

— Наверное. Ну или просто ты… не знаю.

— Не знаешь? — я приподнял бровь, хотя она не видела.

— Ты… ты дурак, — бросила она и миленько рассмеялась. — Но с тобой… легко. Ты не притворяешься и не пытаешься казаться кем-то другим. Ты… настоящий, Лёш.

— Настоящий… дурак? Какой странный комплимент.

Она прыснула в голос, и её плечи затряслись под моими ладонями.

— Не-е-ет! — протянула она, всё ещё смеясь. — Ты чего! Я же не это имела в виду. Я хотела сказать… ну…

Она замолчала, и я увидел, как её уши, выглядывавшие из-под волос, медленно розовеют.

— Так… что ты там хотела сказать? — я продолжал разминать её поясницу, стараясь скрыть улыбку.

— Ой, ничего. Забудь.

— Ну уж нет. Ты назвала меня дураком, и теперь я требую сатисфакции, — я убрал руки с её спины и легонько ущипнул её за попку. — Вот тебе!

— Ай! — она взвизгнула, но тут же засмеялась. — Лёш! Ты что творишь!

— Это всего лишь лечебное пощипывание ягодичных мышц, — невинно ответил я. — Очень полезно для кровообращения.

— Вот же и вправду… дурак, — пробормотала она, и это прозвучало тепло и радостно.

Затем она замолчала, а я вернулся к массажу. Ладони скользили вдоль её позвоночника — медленно, с нажимом, от поясницы к лопаткам, от лопаток к плечам.

Софья полностью расслабилась и снова прикрыла глаза. Я чувствовал, как под моими пальцами её мышцы становятся мягче, податливее. Она дышала глубоко и ровно, лишь изредка издавая тихие, едва слышные стоны, когда я надавливал на особо напряжённый узел.

— Больно? — спрашивал я.

— Нет… приятно… продолжай.

Я кивнул и через несколько минут перешёл к шее.

Осторожно, едва касаясь, провёл подушечками пальцев от основания черепа вниз. Софья выдохнула и чуть подалась назад, под мои руки. Её кожа была тёплой и невероятно гладкой, а в воздухе витал едва уловимый аромат геля для душа — что-то цветочное, нежное.

— Ты сегодня пахнешь иначе, — заметил я, просто пожелав сказать что-то приятное.

— Новый гель для душа, — пробормотала она. — Иринка подарила на прошлой неделе. Сказала, что этот запах сводит мужчин с ума.

— И как? Сводит?

Она чуть приоткрыла один глаз и хитро посмотрела на меня.

— Тут тебя надо спрашивать.

Я усмехнулся и ответил:

— Передай Иринке, что её подарок работает… даже слишком хорошо. Она, похоже, знает толк в химическом оружии.

Софья тихо рассмеялась, и её плечи дрогнули под моими ладонями.

— Обязательно передам. Она будет рада, что её совет по соблазнению сработал.

— Так это был совет? — я приподнял бровь, а затем с ухмылкой спросил: — А может, вы даже какой-то план придумали?

— Нет… это был просто гель для душа. А остальное… ну-у… это уже моя импровизация.

Я хмыкнул и продолжил работать.

Мои пальцы скользнули вдоль её ключиц, спускаясь почти к верхней части груди — ровно настолько, насколько позволяла грань между «профессионально» и «уже нет». Полотенце, прикрывавшее её спину, чуть сползло, открывая линию плеч и изгиб шеи.

И в этот момент она открыла глаза и посмотрела на меня. Не в потолок, не в стену — прямо на меня. И в её взгляде было что-то, отчего у меня перехватило дыхание.

— Лёш… — прошептала она.

Я наклонился — медленно, давая ей возможность отстраниться, но она не отстранилась. И вот… наши губы встретились.

Поцелуй был нежным, почти невесомым. В нём не было той жадности, с которой на меня набрасывалась Татьяна, или того азарта, с которым экспериментировала Ирина.

Это был поцелуй… поцелуй-вопрос. И, судя по тому, как Софья чуть подалась вперёд, ответ был положительным. В следующий миг я углубил поцелуй, и моя ладонь сама собой скользнула с её плеча на щёку.

Кожа у неё была тёплой и невероятно мягкой. Я чувствовал её дыхание — чуть учащённое, с лёгкой ноткой мятной жвачки.

Пальцы погладили скулу, потом спустились на шею, задержались там на секунду… и двинулись дальше. Ладонь скользнула под полотенце и накрыла её грудь. Мягко, без нажима. Софья тут же тихо выдохнула, и я почувствовал, как под моей ладонью твердеет сосок.

— Лёш… — снова прошептала она, и в её голосе не было ни капли протеста.

Я поймал себя на мысли, что время остановилось. В кабинете не было никого и ничего лишнего — только она, я и это странное, пьянящее ощущение, что мы оба стоим на пороге чего-то большего.

— Нам, наверное, стоит остановиться, — прошептал я, хотя каждая клетка моего тела кричала обратное. — Сейчас… не время…

— Наверное, — так же тихо ответила она. Но ни один из нас не двинулся с места.

Прошло ещё несколько секунд. Тишина густела, как сироп, и я понял, что если сейчас ничего не сделаю, то либо наброшусь на неё, либо свихнусь от напряжения.

И вот, спустя мгновение, я заставил себя вернуться к работе.

Руки снова легли на её плечи, но теперь каждое прикосновение отдавалось электрическим разрядом где-то внизу живота. Я разминал её поясницу, стараясь смотреть куда угодно, только не на изгиб её ягодиц под тонкой тканью полотенца. Но взгляд всё равно соскальзывал, можно сказать, я просто гипнотизировал эту проклятую простыню.

Ну же! Успокойся! Думай о мерзком! Волосы в сливе душа или зубная паста, которая закончилась, а ты уже намочил щётку. Пятно от дезодоранта на чёрной футболке или стук в дверь туалета, когда ты только устроился.

Татьяна орёт за опоздание… чёрт, нет, Татьяна даже в гневе хороша! Тогда… тогда Ирина с очередной новой идеей… Чёрт, тоже не вариант, это же только раззадоривает. Млять, в этом здании вообще есть хоть одна несексуальная женщина⁈ Судя по всему — нет…

Софья лежала неподвижно, но её дыхание было чуть более частым, чем обычно.

Я слышал его — короткие, неглубокие вдохи и выдохи. Она тоже чувствовала это напряжение, и осознание того, что неловко нам обоим, странным образом немного успокаивало. По крайней мере, я не один такой идиот, который не может держать себя в руках.

Нет, ну я бы, конечно, мог, но… Нет, даже думать об этом не смей. Она не Ирина. Она не бросится на тебя с идеями связать ей руки. Она другая. С ней всё должно быть по-другому. Медленно. Правильно. Не на массажном столе, пропитанном потом бесконечных тренировок.

Я перешёл к её ногам — просто чтобы отдалиться, просто чтобы перестать пялиться на её задницу.

Икры Софьи были напряжены после тренировки, и я сосредоточился на них с почти маниакальным усердием. Размять. Пройтись большими пальцами вдоль мышц. Надавить на точки у ахилла.

Вот так! Работай руками, Орлов, и не думай о том, как она выдохнула, когда ты накрыл её грудь ладонью. Не думай о том, как её сосок твердел под твоими пальчиками. Не думай о том, что под этим полотенцем она практически голая, и ты уже…