Она подошла ко мне.

Не к отцу. Ко мне.

Остановилась в шаге, задрала голову — я была выше на целую голову, хотя сама была невысокой — и посмотрела на меня снизу вверх.

Потом протянула руку.

Её пальцы были тонкими, почти прозрачными. Ногти — грязные, с остатками мела. Она дотронулась до моей ладони.

Холод.

Не тот холод, который бывает от ветра или воды. Другой. Внутренний. Как будто она коснулась не моей кожи, а моих каналов — пустых, мёртвых, но всё ещё чувствительных.

Она закрыла глаза.

Дышала ровно, спокойно. Её пальцы скользнули по моей ладони вверх, к запястью. Там, где под кожей когда-то пульсировали золотые нити.

— Она проверяет тебя, — тихо сказал Мэриус. — Не мешай.

Я не двигалась. Я стояла, чувствуя, как холодные детские пальцы исследуют мои вены, мои каналы, мою пустоту. Это было жутко. Это было неправильно. Но я не отдёрнула руку.

Потому что в этом холоде не было угрозы.

Было одиночество.

Такое же огромное, как моё.

Лира открыла глаза. Посмотрела на меня. И кивнула — один раз, серьёзно, как взрослый.

Она одобрила меня.

Я не знала, радоваться мне или пугаться.

— Она приняла тебя, — сказал Мэриус, и в его голосе прозвучало удивление. — Обычно ей нужно несколько дней, чтобы привыкнуть. С тобой — сразу.

— Может быть, она чувствует, что у меня нет магии, — предположила я. — Может быть, нули для неё безопаснее.

— Может быть, — согласился Мэриус, но в его глазах я прочитала, что он так не думает.

Лира отпустила мою руку, развернулась и вернулась к своему рисунку. Села на пол, взяла мел и продолжила рисовать, как будто ничего не произошло.

— Пойдём, — сказал Мэриус. — Я расскажу тебе о правилах и обязанностях.

Он вышел в коридор. Я последовала за ним, оставив дверь в детскую открытой.

Мы спустились на первый этаж, прошли через холл и оказались в комнате, которая, видимо, служила кабинетом. Тёмное дерево, тяжёлые шторы, стеллажи с книгами — многие были древними, в кожаных переплётах с медными застёжками. На столе — магический кристалл, который слабо пульсировал серебряным светом.

Мэриус жестом указал мне на стул. Я села. Он остался стоять, прислонившись к столу.

— Твои обязанности просты, — начал он. — Следить за Лирой. Кормить, одевать, купать. Играть с ней, гулять, читать книги. Обучать основам этикета — когда она будет готова. Спать в соседней комнате и приходить, если она позовёт.

— Она может позвать? — уточнила я. — Вы сказали, она немая.

— Не говорит, — поправил он. — Но она может плакать, стучать по стене или приходить к тебе сама. Она очень самостоятельная для своих лет.

— А магия? — спросила я. — У неё есть дар?

Мэриус помолчал. Его серебряные глаза потемнели.

— Я не знаю, — сказал он наконец. — В ней есть что-то, но это не обычная магия. Экзаменаторы из Академии не смогли определить её потенциал. Сказали, что такого никогда не видели.

— Поэтому вы ищете няню без дара, — поняла я. — Потому что маги притягивают магию. А если рядом с Лирой окажется кто-то с даром, её… особенности могут проявиться нежелательно.

Мэриус посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты умна, — сказал он. — Это хорошо. Но это и опасно.

— Почему?

— Потому что умные люди задают вопросы. А ответы им могут не понравиться.

Он отошёл от стола и подошёл к окну. Море за чёрным стеклом казалось спокойным, почти мёртвым.

— Предыдущие няни, — сказала я. — Их было три?

— Да.

— Где они сейчас?

Мэриус не обернулся.

— Одна уволилась, — сказал он. — У неё были семейные обстоятельства. Другая заболела и уехала лечиться в столицу. Третья…

Он замолчал.

— Третья? — переспросила я.

— Исчезла.

Его голос был ровным. Никакой эмоции. Словно он говорил о погоде.

— Исчезла? Как?

— Не знаю. Проснулась утром — а её нет. Вещи остались, плата за месяц — тоже. Как будто растворилась.

— Вы искали её?

— Да. Мои люди обыскали весь порт и окрестности. Ничего.

— И вы не беспокоитесь? — я не скрывала иронии. — Няня исчезает из вашего дома, а вы спокойно нанимаете следующую?

Мэриус наконец обернулся. Его лицо было непроницаемым.

— Я защищаю свой дом лучше, чем ты можешь себе представить, — сказал он холодно. — Если она исчезла, то только потому, что захотела исчезнуть. Или потому, что кто-то очень сильный помог ей.

— И вы не знаете, кто?

— Знаю, — он сделал паузу. — Но это не твоя забота. Твоя забота — Лира. Ты присматриваешь за ней, получаешь золото. Не лезешь в мои дела — и доживёшь до конца контракта.

— А если я всё же полезу?

Он усмехнулся — на этот раз откровенно злой усмешкой.

— Тогда ты рискуешь повторить судьбу предыдущих нянь. Исчезнуть. Или остаться, но пожалеть об этом.

Я сжала кулаки под столом. Он угрожал мне. Холодно, без крика, без жестов — просто по факту. И я поверила ему.

Но я не отступлю.

— Поняла, — сказала я. — Не лезу в ваши дела. Присматриваю за Лирой. Получаю золото. Когда контракт закончится — ухожу.

— Правильно, — кивнул Мэриус. — Ты быстро учишься.

Он дал мне ещё несколько инструкций: где находится кухня, когда Лиру нужно кормить, какие вещи нельзя давать ей в руки (острые, магические, опасные), какие комнаты закрыты для меня.

— Запертые двери не трогай, — сказал он, и в его голосе появилось железо. — Это не для тебя. Если увидишь закрытую дверь — проходи мимо. Даже если услышишь что-то с той стороны.

— Даже если мне покажется, что кому-то нужна помощь?

— Особенно тогда.

Он посмотрел на меня так, что я поняла: он не шутит.

— Хорошо, — сказала я.

— Тогда иди. Обустраивайся. Сегодня ужин в семь. Лиру кормить в шесть. Я сам покажу тебе, как разогревать её еду.

Я встала и вышла из кабинета.

В коридоре я остановилась, прислонилась спиной к стене и выдохнула. Воздух дрожал вокруг меня от магии, чужой и враждебной. Мои каналы ныли — не от боли, а от тоски. Они помнили, каково это — быть наполненными силой. Сейчас они были пусты, и эта пустота чувствовалась особенно остро в доме, где магия текла реками.

«Ты справишься, — сказала я себе. — Ты справишься. Три месяца. Максимум — полгода. Заработаешь золото и уйдёшь. На юг. Туда, где нет магии, нет Мэриуса, нет его серебряных глаз».

Я поднялась в свою комнату, разобрала вещи — три рубашки повесила в шкаф, штаны сложила на полку, отцовский кинжал положила под подушку. Я не умела им толком пользоваться, но его тяжесть успокаивала.

Потом я вернулась в комнату Лиры.

Девочка сидела на том же месте, но рисунок на полу изменился. Теперь это был не просто круг с символами. Это была картина. Звёзды, луна, море, а на берегу — три фигуры. Высокий мужчина, женщина и маленькая девочка.

Я узнала Мэриуса и Лиру.

Женщина была мне незнакома. Красивая, с длинными волосами, в платье, которое струилось как вода. Её лицо было размытым — Лира не прорисовала черты, только контур.

— Это твоя мама? — спросила я.

Лира посмотрела на меня. Кивнула.

— А это кто? — я показала на мужскую фигуру.

Она покачала головой — не папа. Кто-то другой.

Я не стала спрашивать больше. Мэриус предупредил: не задавать лишних вопросов. А рисунок Лиры был вопросом, на который она сама не могла ответить.

Я села на пол рядом с девочкой. Взяла кусок мела и нарисовала рядом с её фигурами цветок — простой, неумелый, но я старалась.

Лира посмотрела на мой рисунок, потом на меня. И улыбнулась.

Первый раз за всё время.

Улыбка была робкой, неуверенной, но настоящей. И от этой улыбки моё сердце сжалось.

«Она всего лишь ребёнок, — подумала я. — Какой бы странной она ни была. И у неё нет никого, кроме этого холодного, опасного отца».

Я вдруг поняла, что мы с Лирой похожи. Обе потеряли матерей. Обе жили в мире, который не был создан для нас. Обе были окружены магией, которую не могли контролировать.