Теперь у меня в квартире было ярче, чем на главной площади. Мишура блестела самоцветами на окнах, стенах и даже потолке. Милые игрушки заняли места на подоконнике, шкафах и других ровных поверхностях, рассевшись на искусственном снегу. Я даже прикупила магическую гирлянду и растянула ее на окне.

Столик подготовила в комнате, у окна между двумя креслами. Не хочу сидеть на кухне, здесь все же уютнее. Я не спросила, во сколько придет Дармир, потому накрывать на стол начала вместе с тем, как закатилось за горизонт солнце.

Мир за окном взрывался салютами. Смех, радость, казалось, пронизали воздух. Даже в доме я их ощущала. Общую атмосферу праздника, укрепленную моим предвкушением.

Я не находила себе места, бродила по дому, то чуть двигая фигурки на окне, то поправляя цветок в вазе — не оставлять же себя без радости! Наконец в дверь позвонили, заставив встрепенуться. Сердце билось часто-часто, а на губы сама собой лезла глупая улыбка.

Сердце забилось так, будто хотело выпрыгнуть и открыть дверь само. Я едва слышала собственные шаги на фоне его бешеного стука. Я повернула ключ, отодвинула задвижку.

Передо мной стоял Дармир. В темном пальто, с инеем на плечах и в волосах, будто принес с собой кусочек морозной ночи. В одной руке он держал большую плетеную корзину, от которой исходил дивный, согревающий душу аромат свежей выпечки и пряностей. В другой — бутылку вина.

Но все это я заметила потом, потому что первым делом наши взгляды встретились. И в его глазах, обычно таких сдержанных, пылало настоящее пламя радости. Оно сожгло последние остатки моей неуверенности.

— Белинда, — произнес он мое имя. — Моя дорогая.

Больше мы не стали тратить время на слова. Корзина и бутылка мягко опустились на пол, и в следующий миг я уже была в его объятиях. Дармир притянул меня к себе с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание. Его губы жадно нашли мои. Это был поцелуй долгожданной встречи, поцелуй, который говорил: «Наконец-то. Только мы. И два дня впереди». Я обвила его шею руками, вцепилась пальцами в ткань пальто, отвечая с той же страстью, растворяясь в тепле своего дракона.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, Дармир прерывисто выдохнул.

— Все готово, — прошептала я, едва слышно. — Мы можем просто… поужинать. И никуда не спешить.

Он кивнул, снял пальто, а после снова обнял, и лишь после еще одного короткого, сладкого поцелуя наклонился, чтобы поднять корзину. Мы прошли в комнату, и я увидела, как его взгляд скользнул по гирляндам, игрушкам, по накрытому у окна столику.

— Это… волшебно, — просто сказал Дармир, но мне стало очень приятно.

— Я старалась. Хотела сделать тебе приятное.

— У тебя получилось.

Он поставил свои дары рядом со столом. А сам сел в кресло, откинувшись на спинку, и открыл мне объятия.

— Белинда, — его голос прозвучал низко, с легкой, просящей ноткой. — Просиди со мной. Здесь. Вместе. Я слишком соскучился, чтобы сидеть напротив.

Мое сердце встрепенулось. Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и устроилась рядом, прижавшись боком к его груди, а он обнял рукой, крепко прижав к себе. Его тепло, ровное сердцебиение под моей щекой, были совершенным умиротворением. Мы сидели молча, глядя за окно на сверкающие огни фейерверков. Пальцы Дармира медленно водили по моей руке, и от этого прикосновения по коже бежали искры.

Но вдруг я почувствовала, как тело дракона напряглось. Он замер, а потом выдохнул.

— Что такое? — подняла я голову, заглядывая ему в лицо.

Дармир поморщился, в его взгляде читалась досада.

— Я забыл. Совсем вылетело из головы со всей этой суетой.

— Что забыл?

— Твой подарок. Остался дома, на столе. Я… мне нужно ненадолго отлучиться. Прости.

Дармир попытался приподняться, но я мягко, но решительно прижала ладонь к его груди, удерживая на месте.

— Нет, — сказала твердо. — Он подождет. Самый лучший подарок… он уже здесь. Он пришел.

Глаза Дармира расширились и вспыхнули опасным, хищным, невероятно притягательным огнем. В них не осталось и тени досады.

— Ты уверена? — голос стал густым, как мед, и обжигающе тихим.

В ответ я не стала ничего говорить. Сама закрыла оставшееся между нами расстояние и прижалась губами к его губам. Это был уже не поцелуй встречи, а тот, что стирает границы. Медленный, глубокий, исследующий. В нем было обещание и предвкушение. Дармир ответил мне с таким жаром, что мир вокруг поплыл. Ощущения обострились до предела.

Дармир легко приподнял меня, пересадив так, чтобы мы оказались лицом к лицу. Его руки скользнули по плечам, а потом обхватили за талию, заставив вздрогнуть. Я запустила пальцы в платиновые волосы.

— Белинда? — прошептал он между поцелуями.

— Да…

Дармир встал, не разрывая объятий, и понес меня к кровати. Опустил на край, сам опустившись передо мной на колени, сильные руки обнимали бедра, а взгляд был прикован к моему лицу.

Дальше не было слов. Были только прикосновения, которые говорили громче любых клятв. Медленно, словно разворачивал самый драгоценный дар, он снял платье. Губы следовали за движением рук, оставляя по пути влажные, горячие поцелуи на моей коже.

Когда на мне осталась только шелковая сорочка, Дармир откинулся назад, чтобы посмотреть. Его взгляд, полный немого восхищения и жгучего желания, был наградой за все сомнения. Он провел пальцем по кружевному краю.

— Ты… невероятна, — выдохнул он.

Потом терпение дракона лопнуло. Он сбросил с себя одежду, и в тусклом свете праздничной ночи я видела мощные линии его тела. Дармир снова оказался рядом, его кожа обжигающе горячо касалась моей через шелк. Поцелуи стали глубже, требовательнее, руки увереннее.

Шелк вскоре оказался помехой, которая быстро исчезла, отброшенный в сторону небрежным движением. Теперь нас ничего не разделяло.

Наша любовь была подобна океану. То нежной и ласковой, как теплые воды у берега, то бурной и всепоглощающей, как шторм. Дармир знал мое тело, казалось, лучше, чем я сама. В его объятиях я не чувствовала страха, только нарастающую, ослепительную волну наслаждения, которая поднималась из самых глубин и смывала все мысли и воспоминания, оставляя только приятные ощущения.

Когда волна наконец накрыла меня, смыв с криком в бурлящую бездну, Дармир последовал за мной, его рычание заглушилось в поцелуе. Мы падали вместе, сплетенные в одно целое, дыша одним воздухом, одним ритмом.

Тишина, что наступила потом, была густой, сладкой и полной. Дармир медленно перевернулся на бок, не отпуская, и притянул к себе, так что моя спина прижалась к его груди. Его рука легла на живот, пальцы переплелись с моими. Губы коснулись моего плеча.

— Я люблю тебя, Белинда!

Его слова окончательно растворили прошлое. Окутали теплом, нежностью и ожиданием прекрасного. Будущего, где есть место только нашей любви.

— Я люблю тебя, Дармир, — эхом повторила я, стараясь, чтобы в голосе звучали все обуревавшие меня в тот миг чувства. — Я очень-очень тебя люблю.

Это был самый лучший, самый прекрасный праздник в моей жизни. Мы не спешили. Любили друг друга до умопомрачения, после сидели в кресле, вместе, обнимаясь и просто наслаждаясь близостью. Целовались и опять сбегали в кровать, чтобы вновь вернуться и перекусить.

Я не хотела, чтобы наступало утро, но усталость брала свое. Но я сопротивлялась до последнего! Лежала в теплых объятиях и силой открывала глаза, чтобы побыть еще немножко в этом дне. Рука, путешествующая по груди Дармира, иногда замирала, расслаблялась, но после дергано продолжала гладить дракона, пересчитывая чешуйки.

— Поспи, — после очередного моего пробуждения с мягким смехом посоветовал Дармир. — Не мучь себя.

— Я так не хочу, чтобы этот день заканчивался. Чтобы мой праздник уходил. Кажется, если я закрою глаза, ты опять исчезнешь и станешь занятым мэром.