Мне захотелось бежать к нему сейчас же, и выложить все. Но что я скажу. Вот, смотри, я видела, как твоя невеста… Кошмар! Ноги словно вросли в землю, а лицо пылало огнем. Как я скажу? Как признаюсь, что следила, нанимала извозчика, как какая-то завистливая девица? Он посмотрит на меня с брезгливым недоумением. «И это все, чем ты занята, Белинда? Вместо того чтобы растить цветы, ты следишь за моими горожанами?»

Горький и удушающий стыд сдавил горло. Я встала с лавки и, не глядя по сторонам, почти побежала прочь от сияющего парка, от смеха, от чужого счастья, которое только подчеркивало мое жалкое положение.

Дорога обратно в оранжерею была мучительной. Извозчик дожидался неподалеку, видимо, предвкушая продолжение драмы. Я села и уткнулась лбом в ледяное стекло. Городские огни расплывались в глазах в цветные пятна. Я представляла лицо Дармира. Его спокойные, голубые глаза. И пыталась представить, как в них появится разочарование. Я не могла быть тем, кто принесет ему эту боль. Но и молчать, зная правду… Это было похоже на предательство.

Оранжерея встретила меня глухой тишиной. Я сбросила шубку на ближайший стул и прошла между рядами стеллажей. Зеленые росточки, тянущиеся к свету. Они не лгут. Они не предают. Они просто растут, требуя лишь заботы и терпения.

Я подошла к своей особенной полке. К подарку для ледяного дракона. Огуречная плеть уже дала несколько забавных усиков, на томате наметилась крошечная кисть будущих цветов. Я опустилась на колени перед горшками, осторожно коснулась земли.

— Что же мне делать? — прошептала в тишину, обращаясь к растениям. — Как сказать, не становясь в его глазах… вот этим? Подлой сплетницей? Имею ли я вообще право что-то говорить?

Ответа не было. Только тихий шелест листьев да далекий гул города, готовящегося к празднику. Знание, тяжелое и неудобное, осталось со мной. Как заноза. И я понимала, что просто так оставить все как есть я уже не смогу, но и стыд был слишком велик, чтобы действовать сейчас. Нужно было время. Хотя бы до того момента, когда эти зеленые, хрупкие ростки превратятся в настоящий подарок. Может, тогда я найду и нужные слова. Или просто смелость, чтобы посмотреть ему в глаза, не отводя взгляда.

Вечер, ночь, утро, слились у меня в одну сплошную темную полосу. Мысли не давали покоя, не позволяли сосредоточиться хоть на чем-то, и я попросту не запомнила это время. Словно очнулась только перед открытой дверью, за которой улыбаясь стоял Дармир.

— Белинда? — чуть нахмурился он, так и не дождавшись от меня реакции. — Что-то не так? Я не вовремя?

— Нет, что вы! Задумалась. Проходите. — Я посторонилась, пропуская дракона в комнату. — Но что вы тут делаете? Я думала, до Нового года вас не увижу.

— Выдалось несколько часов свободных, — прищурился дракон в каком-то лукавом довольстве. — Одевайтесь, прогуляемся и, наконец, наймем вам рабочих.

— Но…

— Никаких «но»! — строго отрезал Дармир, отвернувшись к стене, где я успела повесить небольшую теплую картину с летним пейзажем. — Я хочу, чтобы на празднике ты думала только обо мне, а не о цветах и о том, что им еще нужно!

— Но я и не думала, — с наигранным недовольством проворчала я, внутреннее улыбаясь заботе мужчины. Он помнит, он думает обо мне! Если бы еще не моя глупость, мои мысли, мои страхи…

Я застыла с растянутым в руках свитером. Сжала его, прижала к груди. Может отказаться от прогулки? Может спросить? Может… И остаться одной?

— Белинда, точно все хорошо? — тихо уточнил Дармир.

Я обернулась, постаравшись улыбнуться как можно беззаботнее. Дракон изучал меня подозрительным взглядом.

— Все замечательно!

Поверил? Не знаю, но кивнул и прошел к окну. Выглянул, улыбнулся, а у меня что-то больно кольнуло в груди. Теперь я точно знала одно: я безумно боюсь его потерять.

— Если честно, я не совсем свободен, — тихо обронил Дармир, а у меня словно кто сердце вырвал. Холод бросился в тело, захватил его за те мгновения, что длилась пауза, взятая драконом. Наконец он повернулся, расплылся в лукавой улыбке и объяснил свои слова: — Нужно проверить, как украсили город. Главную площадь особенно. И я надеялся, что ты составишь мне компанию.

Я зажмурилась, пошатнувшись. Крепкие руки тут же обняли за плечи. Прижали к надежной груди.

— Белинда, — окутал теплом тревожный голос.

— Все хорошо, наверное, опять вчера переработала, — едва слышно соврала я.

— Я не вовремя.

— Глупости, — уверенно отстранилась я и не менее уверенно продолжила одеваться. Взгляд Дармира, буравящий спину, старательно игнорировала.

Карета ждала у подъезда. Дармир галантно помог мне сесть на лавку и опустился рядом.

— Сначала твои работники, потом мои, — огласил он планы, и карета, словно дождалась команды, полетела вперед.

Как оказалось, представленных мной рабочих, сидящих в пустом зале и ожидающих, когда их наймут, здесь не было. Вместо этого мы приехали в небольшую, уютную контору. Зашли в не менее уютный, по-праздничному украшенный кабинет, в котором нас встретила пожилая, веселая женщина, и оставили заявку на разнорабочих.

— Пусть приходят сразу по адресу, — привычно взял переговоры на себя Дармир. — Могут уже сегодня… после обеда. Нет… часов с четырех.

Женщина записала все пожелания и обещала, что минимум половину запрошенных я увижу именно сегодня. Так что мы довольные вышли из конторы и отправились проверять уже дела мэра. И это было весело. Мэра действительно все любили. Так что куда бы мы ни приезжали, нас ожидало угощение, круговерть доброжелательных лиц и развлечения, в которых, например, я так и не поняла, что именно мы проверяли и проверили ли вообще. Но Дармир оставался доволен и встречающих хвалил, значит, все у них было в порядке. Последней нас ждала главная площадь, как место особо знаковое. И она единственная встретила нас не лицами чиновников, а весельем отдыхающих. По-моему, нашего явления даже никто не заметил.

— И что же, в таком важном месте вас никто не ожидал? — не преминула я уточнить весело.

— Боже упаси, — искренне открестился Дармир. — Я и так уже боялся, что моя идея сводить тебя на обед пойдет прахом из-за всех этих угощений, — мы посмеялись, и он уже нормально пояснил: — Я был уверен, что все в порядке, потому и попросил Эба не отвлекаться. У него слишком много работы, чтобы изображать экскурсовода для скучающего мэра.

Мы пошли вдоль площади. Я любовалась прогуливающимися и катающимися на залитом тут же катке парами. Дармир с прищуром изучал украшения и тот же каток. Кивал довольно и улыбался. Когда мы почти замкнули круг, вернувшись к той дороге, по которой приехали, вдруг тихо незлобно ругнулся и поморщился. Я повернулась, чтобы тут же едва не закаменеть. Карету я узнала. Черная, нарядная, с серебром герба. Алита?

— Только не сейчас, — прошептал Дармир, не замечая, как я все сильнее сжимаюсь.

Карета остановилась как раз возле нас. Лошади зафыркали, кучер доброжелательно поздоровался, и тогда дверца открылась, продемонстрировав нам… склонившуюся к выходу пожилую леди.

— Мэр, ну где же вы ходите! Какая прелестная леди! Я вас ищу, у меня очень важное донесение.

Я хлопала ресницами, не в силах ничего понять.

— Леди Диэна, рад вас видеть. Простите, праздник съедает все мое время. Пришел, видите ли, проверить украшение площади.

— Это хорошо, это важно, — согласилась старушка, кивая на слова Дармира. — Но, мэр, вы видели, как украсили нашу ратушу! Я говорю вам, тот, кто это сделал, явно не имеет вкуса! Он испортит людям праздник!

Я хихикнула. Ратушу мы только что посетили, и она была прекрасна! Дармир вежливо улыбнулся, но могу поклясться, очень старался сдерживать такой же глупый смешок.

— Я проверю, леди Диэна.

— Славно. И снег! Улицу Трех монахов очень плохо чистят, а у Ковальной сугробы уже закрывают окна первых этажей.

— И снег. Его я тоже обязательно проверю, леди.