Магическое истощение. Глупо, безответственно и совершенно непрофессионально. Я знала его признаки: слабость, идущую из самой глубины костей, легкую тошноту, дрожь в руках и пустоту, будто кто-то выскоблил тебя изнутри. Я так увлеклась, так хотела увидеть результат, так стремилась заткнуть дыру в своих мыслях о голубых глазах и теплых губах, что забыла об элементарной осторожности. Ускорение роста — не простое садоводство, это расход собственной энергии. А я тратила щедро, без оглядки, будто источник неиссякаем.

Я облокотилась на руку, закрыв глаза. Под веками плясали разноцветные круги. В ушах стоял легкий звон.

Нужно было собраться. Истощение не пройдет само, его нужно купировать. Лучше всего едой и сном. Но с собой у меня ничего не было. Тогда надо просто отдохнуть.

Я сидела, опираясь головой о ладонь, и слушала тишину оранжереи. Теперь она казалась не умиротворяющей, а давящей и укоризненной.

Сидела долго, а смогла добиться только одной здравой, но запоздавшей мысли: нужно было хотя бы сторожа нанять. Не думаю, что меня здесь попытаются ограбить, зато проводить меня до кареты он бы смог. Потому как истопник в саму оранжерею даже не заглядывал. У него был отдельный вход.

Похоже, у меня был шанс заночевать прямо здесь. Что ж, радовало уже то, что в здании было по-летнему тепло. Действительно, можно уютно провести ночь.

Я грустно хохотнула и сильнее сжала руками голову. Злые молоточки с радостью ударили по вискам изнутри. Приоткрыв глаза, осмотрела окна. Ночь, темная и снежная. Мягкая вуаль уже успела налипнуть на самый верх купола. К утру от нее не останется и следа, сползет, подтаяв, но сейчас для меня это была не лучшая новость. Если еще в ясную погоду я бы рискнула выбраться наружу и попробовать поймать карету, то в снегопад я такую ошибку не сделаю. Не хватало еще замерзнуть у самого порога, потому что меня никто не увидел. А ведь уже не меньше десяти часов…

Я почти смирилась с мыслью, что придется спать на стеллажах, когда стукнула наружная дверь. Послышались тяжелые, но мягкие шаги, и открылась уже дверь в оранжерею.

— Белинда! — с ярким облегчением прошептал Дармир. Дракон выглядел неожиданно бледным. Даже мороз не смог этого скрыть. — Что ты тут делаешь? Бог мой, я тебя обыскался. Приехал после работ к тебе… а тебя нет. Спросил у соседей, говорят, не появлялась с утра.

Дармир в несколько широких шагов оказался рядом и застыл, разглядывая меня цепким взглядом.

— Простите, Дармир, я заработалась, — улыбнулась я. Получилось даже несмотря на слабость и головокружение. Слишком рада я была видеть мужчину здесь и сейчас.

— Что с тобой? Ты бледная и… Белинда, прошу, ответь, что случилось?

Он присел на краешек стола, с тревогой вглядываясь мне в глаза. Осторожно коснулся подбородка, приподнимая голову. Мотнул головой.

— Почему ты молчишь?

— Все хорошо, — шепнула я, едва справившись с голосом. Эта нежность, тревога и искренняя забота сжали горло стальными тисками, не выпуская наружу слова, а внутрь не пропуская воздух. Наконец мне удалось вздохнуть, судорожно и рвано, но все же. — Ничего не случилось, просто я действительно заработалась и немного сглупила. Так отвлеклась, что не контролировала вливаемые силы, вот и получила магическое истощение.

— Бог мой, — тихо выдохнул Дармир, прикрыв глаза в настоящем облегчении. — А я уже надумал себе… Где твои вещи?

— Там, дверь слева.

Я указала на выход. В «прихожей» было несколько небольших помещений, одно планировалось отдать под гардероб. Мебели внутри не было, но я добросовестно разделась именно там.

Больше слов не понадобилось. Дармир все также быстро вышел и вернулся через несколько минут с моей шубой, после чего помог встать и одеться, а дальше… поднял на руки.

Я тихо ахнула и обхватила его за шею.

— Но я сама…

— Будешь ходить, когда отдохнешь и восстановишь силы. Не хочу, чтобы ты свалилась в какой сугроб, — улыбнулся он и, даже не задумавшись, коснулся губами лба, свободного от шапки.

Я пораженно притихла, наслаждаясь вспыхнувшими ощущениями.

Дармир осторожно усадил меня на лавку кареты, залез сам и сел рядом, придержав за плечо. Никакие попытки отстраниться даже не заметил. Только шикнул строго.

— Белинда, тебе припомнить твои собственные слова? Ты сидела у моей постели, когда я потерял много сил. Теперь моя очередь, так что будь добра, не сопротивляться!

— Но ведь… завтра я буду уже полностью здорова!

— Завтра будет завтра, а сегодня я собираюсь проследить, чтобы ты добралась до кровати и не забыла поужинать. Увы, ресторан тебе сегодня не по силам, но я что-нибудь придумаю.

От своего слова дракон не отказался, как я ни пыталась его уговорить. В квартиру меня он тоже отнес, хотя я и просила не плодить слухи. Помог снять теплые вещи и усадил на кровать велев:

— Сейчас ты ляжешь, а я пойду поищу, чем можно твои силы вернуть.

Моих сил правда осталось только на кивок. Ну и ладно, все равно никакие уговоры на этого мужчину не действуют.

Забравшись на кровать с ногами, я слушала, как шуршит и хлопает ящиками на кухне Дармир. Иногда он тихонько напевал, а иногда ворчал, но тоже тихонько и по-доброму. Нежность и тепло к этому мужчине вернулись в стократном размере. Мне казалось, я бы сидела так вечность, только бы он был рядом и не уходил.

— Ну что ж, к счастью, мы вчера не все съели! — довольно объявил он, появляясь на пороге с подносом.

— Надеюсь, вы составите мне компанию?

— Несомненно!

Дармир осторожно поставил поднос мне на колени и оценил меня каким-то лукавым взглядом.

— Разрешите накормить вас? — уточнил излишне тихо. У меня от его голоса по телу мурашки побежали, и сердце сбилось с ритма.

— Не… стоит… — прошептала и я.

— Пожалуйста, — и он сел полубоком, ближе ко мне и, не слушая возражений, поднес к губам кусочек курицы.

К счастью, брать его руками не стал, так что было не так неловко. Зато глаз от моих не отводил, и я смотрела в эту голубую бездну, словно завороженная.

Сквозь туман эмоций внезапно пробилась одна черная, отравляющая мысль.

Алита Радмир.

Я даже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы спросить Дармира о ней. О том, кто ждал его в карете, но… струсила. Побоялась испортить этот чудесный вечер его признанием.

Дармир кормил меня с такой заботливой нежностью, будто это было самое важное дело в мире. Я покорно открывала рот, глотала кусочки курицы и хлеба, чувствуя, как понемногу возвращаются силы. И не только магические. Каждый его взгляд, каждый осторожный жест отогревали душу куда лучше любого чая.

Когда тарелка опустела, он удовлетворенно кивнул, взял поднос и направился на кухню.

— Погоди, я сама… — попыталась я приподняться.

— Работа мэра — помогать гражданам, — отрезал он, даже не обернувшись. — Особенно тем, кто сегодня отличился особой глупостью.

Я слышала, как там звенит посуда, и не выдержала, крикнула:

— У всех граждан вы посуду моете?

Он появился в дверном проеме, вытирая руки полотенцем. В голубых глазах играли искорки.

— Только у самых дорогих, — ответил он уклончиво, но так тепло, что у меня подпрыгнуло радостно сердце.

Вернулся он с двумя чашками горячего чая. Мы пили молча, плечом к плечу, и это было удивительно комфортным. Но когда показалось дно, Дармир вздохнул и поставил свою на тумбочку.

— Мне лучше уйти, Белинда. Тебе нужен отдых.

Инстинктивно, прежде чем успела обдумать, я протянула ладонь и коснулась его рукава.

— Не уходи. Еще немного. Просто… побудь.

Он посмотрел на мою руку, потом в глаза. Что-то во взгляде дрогнуло и смягчилось. После кивнул.

— Только немного, — сказал он тихо, усаживаясь на край кровати.

Но «немного» превратилось в нечто большее, когда я, не выдержав дистанции, придвинулась и прислонилась к нему. Дармир не стал отстраняться, а просто крепко обнял. Я уткнулась лбом в его плечо, вдыхая знакомый запах мороза. В этой безопасности все тревоги и усталость дня начали таять, как снег за окном. И захотелось, чтобы этот момент длился вечно.